Чичваркин и пустота

+T -

В последнее время в жизни Евгения Чичваркина постоянно что-то случалось. Арест вице-президента «Евросети» – и продажа компании. Начало политической карьеры – и бегство в Лондон. Максим Котин был рядом с Чичваркиным и фиксировал последние месяцы в России человека, которого одни называли просто удачливым торгашом, а другие – самым талантливым российским предпринимателем.

Поделиться:

За десять лет существования компания «Евросеть» успела поразить своими желтыми спорами обширную территорию земли от Балтийска до Анадыря. И теперь на всей этой территории известна страсть ее создателя Чичваркина пугать своим внешним видом корпоративных ­задротов. Никто, впрочем, на территории от Балтийска до Анадыря не попробовал надеть на новогоднюю вечеринку своей компании костюм царя. Или же явиться на Российский экономический форум в Лондоне в образе скомороха. Чтобы хотя бы раз в жизни почувствовать, каково это на самом деле – быть Чичваркиным.

Я почувствовал, каково быть Чичваркиным, когда мы сидели в его Porsche, припаркованном у ограды «Президент-отеля», и слушали Yardbirds.

Чичваркин приехал из своего дома в Жуковке к «Прези­дент-отелю», чтобы принять участие в учредительном съезде партии «Правое дело», в которой он должен был возглавить московское отделение. После того как в начале осени арестовали руководителя его службы безопасности, а сам он из-за угрозы банкротства вынужден был продать компанию «за три копейки», это событие выглядело как первый луч света в том темном царстве, в котором неожиданно для себя оказался один из самых известных и успешных российских предпринимателей.

Но охрана «Президент-отеля» сказала, что он в списках не значится и пустить его никак нельзя.

– Принцесса огорошена, – сказал Чичваркин, паркуясь у ограды. – Но не надо наседать. Нет – нет, да – да.

Вместо того чтобы наседать, он позвонил ­руководителям партии, но наткнулся на автоответчик. Тогда он послал эсэмэску: «Это Чичваркин. Не пущают. Плачу за дверью». И стал ждать.

– Yardbirds должны были склевать Beatles. Те жучки, а эти – дворовые птички, – просвещал он меня, когда его охранник, дежуривший на улице, передал вопрос ­одного из прохожих: нельзя ли влезть на капот и сфотографироваться? Прохожего можно даже понять – машина Чич­вар­кина только в душе Porsche, а выглядит как ГАЗ-21 – та самая «Волга», на которой разъезжал Деточкин в фильме «Бе­регись автомобиля». У Деточкина, правда, на машине ­были шашечки, а у Чичваркина – портрет Сталина на фоне башен Кремля, советский герб, бегущие спортсмены, колосящаяся рожь, кукурузник, трактор – целое полотно.

– А можно ему на шею залезть? – усмехнулся Чич­вар­кин. – Если он меня прокатит до проспекта и назад – ради бога...

Porsche-21 – результат нескольких лет работы друга детства и партнера по бизнесу Тимура Артемьева, который преподнес его Чичваркину в качестве подарка на день рождения. Только очутившись внутри, я осознал, что во время стоянки это высокоскоростное антикварное средство передвижения превращается в капсулу для медитаций и упражнений на отстранение от реальности. Поскольку каждый второй прохожий включает фотоаппарат в телефоне, чтобы сделать снимок этой удивительной машины, а некоторые заглядывают в салон, не обращая внимания на сидящих в машине людей. Хотя заметить сидящих в машине людей нетрудно – стекла не затонированы.

Я даже засомневался, стоим ли мы у «Президент-отеля» в центре Москвы или в райцентре Верхний Волочок в Твер­ской области. Чичваркин, впрочем, не обращал на всю эту суету никакого внимания, очевидно, относясь к ней как к привычному фону, который уже многие годы сопровож­дает его жизнь и просто говорит его подсознанию о том, что все в порядке и идет как заведено. А он – это он, бывший торгаш с Лужников и нынешний миллионер Евгений Чичваркин. А не кто-то там еще.

Чичваркин убавил звук и оживился.

– Один раз подошел человек с усами. Когда вот так усы... – движениями пальцев от краев рта вниз он показал, как это – «вот так» усы, – ...это все. Я точно знаю, что мне сейчас скажут чудовищную нелепость. Человек подходит и тихо говорит: «У меня есть задний мост». Говорю, спасибо, не нужно... «Недорого»!

Это «недорого» показалось ему столь смешным, что он просто затрясся от смеха. До его бегства в Лондон и объяв­ления в розыск по подозрению в похищении человека оставалось чуть больше месяца, но настроение его в то воскресное утро было не хуже, чем у дворовых птичек в солнечный летний день.

Диск yardbirds сменился, однако, диском бьорк, но Porsche-21 не двигался с места, и мне уже стало ­казаться, что заседание партии давно закончилось, что нас не пустят никогда, что Чичваркина вообще не примут в «Правое дело». Такой исход событий выглядел вполне правдоподобным, поскольку ходили слухи, будто далеко не все лидеры «Правого дела» рады появлению Чичваркина в своих рядах. Эта либеральная партия считалась «кремлевским проектом», и в политической тусовке поговаривали, будто бы в Кремле в своей кадровой политике не всегда советовались с партийным руководством.

Чичваркин при этом не проявлял никаких признаков беспокойства. Наоборот, неожиданное бездействие, кажется, веселило его все больше и больше. Может быть, потому, что оставаться в машине и слушать Бьорк ему на самом деле хотелось куда больше, чем идти на учредительный съезд новой партии и делать первый шаг в политику. Тем более что его представления о партийной жизни были далеки от идеалистических.

– На повестке дня – одна хуйня, – вспомнился ему стишок. – Соседский колхоз просит навоз. Дадим? Хуй им. Сами съедим... А вдруг это происки? – улыбнулся он. Это выражение ему так понравилось, что он повторил его снова. – А вдруг это происки?.. Не пущают спасать Россию.

Извините, этот материал доступен целиком только участникам проекта «Сноб» и подписчикам нашего журнала. Стать участником проекта или подписчиком журнала можно прямо сейчас.

Хотите стать участником?

Если у вас уже есть логин и пароль для доступа на Snob.ru, – пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы иметь возможность читать все материалы сайта.

СамоеСамое

Все новости