Простое деление

Текст ~ Константин Кропоткин
+T -

Свою теорию происхождения жизни Андрей Линде начал придумывать почти полвека назад, когда узнал, что после Большого взрыва Вселенная стала равномерно расширяться во все стороны. «Почему равномерно?» – подумал Линде. И продолжал думать об этом в школе, университете и аспирантуре. В 1981-м он уже с уверенностью утверждал: теория равномерно расширяющейся Вселенной неверна. На самом деле вселенных множество, они возникают непрерывно и порождают все новые и новые.

Поделиться:
Coral von Zumvalt / L2 Agency
Coral von Zumvalt / L2 Agency

Мысль смелая, но смелости Линде хватало всегда. Он ездил в Горький обсуждать свою теорию со ссыльным Сахаровым, а в Москве умудрился утащить с конференции Стивена Хокинга.

Великого британского физика два часа искали чуть не по всему городу, а Хокинг с Линде тем временем спорили – это был именно спор – в гостиничном номере британца. В 1989 году Линде покинул Россию, получив приглашение в один из главных исследовательских центров мира – швейцарский CERN. Сегодня профессор Андрей Линде признан классиком науки, живет в Калифорнии, преподает в Стэнфордском университете и продолжает развивать свои смелые идеи.

Городок Пало-Альто в мягкий солнечный полдень выглядит мило, но обычно. Катят по дороге машины, снуют велосипедисты, на лужайке кампуса Стэнфордского университета распускаются маки. Вид из окна кабинета физика Андрея Линде идиллический, и только. Но для ­самого Линде эта идиллическая картина – очередная иллюстрация его теории. Линде – не просто ­физик, а, если угодно, мистик от физики. И каждый штрих картины этого ласкового солнечного полдня для него неслучаен – вплоть до фотонов, которые и освещают картину, преодолев расстояние от Солнца до Земли почему-то именно за восемь минут. Что было бы, если бы они, фотоны, преодолевали это расстояние, скажем, за двенадцать минут или за пять? Тогда идиллической картины не было бы – в этом и дело. Все до единого свойства нашей Вселенной словно нарочно придуманы так, чтобы в ней возникла и существовала жизнь. Изменись законы физики хоть немного, говорит Линде, в нашем мире не осталось бы и следа той жизни, которая нам известна.

Например, мы знаем, что атомы состоят из протонов, нейтронов и электронов. Так вот, если бы протоны были всего на 0,2 процента тяжелее, чем они есть, они утратили бы стабильность и распались на более мелкие частицы. С ними исчезли бы атомы – и мы сами. Или еще: будь сила притяжения хоть немного выше, последствия оказались бы не менее драматическими. Большая сила притяжения сжимала бы звезды в более плотные объекты, они сделались бы меньше и горячее. И вместо того чтобы жить миллиарды лет, сожгли бы свое топливо уже за несколько миллионов и исчезли задолго до того, как жизнь успела бы возникнуть. Подобных примеров очень много. Слишком много, чтобы физики могли считать их случайностью.

– Мы имеем дело с огромным числом очень, очень странных совпадений. И все эти совпадения как будто служат одной цели: позволить нам существовать, – говорит Линде.

Физики не любят случайных совпадений. Фи­зи­кам очень не нравится, когда получается так, будто возникновение жизни было ­центральным событием в истории Вселенной, все остальные характеристики которой были словно ­нарочно подобраны так, чтобы это событие произошло. Од­нако последние открытия вынуждают недовольных физиков рассматривать именно такую возможность. Жизнь предстает уже не случайным «дополнительным элементом» мироздания, кото­рый возник из цепочки химических реакций на единственной планете, затерянной в ­глубинах пространства, и длится по вселенским меркам времени не более пары секунд. Дело выглядит скорее так: не мы приспособлены для жизни во Вселенной – Вселенная приспособлена для нашей жизни в ней.

В этом можно видеть случайность, неразрешимую загадку, чудо. Но многие физики видят в этом центральную проблему своей науки. И ­если они не хотят прибегать к палочке-выручалочке, известной под именем «разумного творца», ­остается едва ли не единственное объяснение. Наша Вселенная – вероятно, лишь одна из ­множества других, параллельных, образующих вместе так называемую мультивселенную, мегакосмос. Большинство этих вселенных напрочь лишено даже намеков на жизнь. Но в некоторых – редких, вроде нашей – существуют благоприятные для жизни условия.

Сама идея вызывает бурные споры. Некоторые критики вообще отказываются ­считать эту теорию научной, поскольку ни доказать, ни опровергнуть наличие параллельных вселенных невозможно. Сторонники же теории возражают, что она единственное, кроме вероисповедальных, объяснение «точной настройки Вселенной». Того факта, что действующие законы физики словно специально написаны, чтобы гарантировать возникновение жизни.

– Для меня существование большого числа вселенных – логически допустимая возможность, – говорит Линде. – Вы можете возразить: «А вдруг это случайное совпадение. Или это Господь Бог создал Вселенную специально для нас». Насчет Бога я ничего не знаю, а вот большая Вселенная вполне может бесконечно перерождаться в бессчетном количестве вариантов.

Извините, этот материал доступен целиком только участникам проекта «Сноб» и подписчикам нашего журнала. Стать участником проекта или подписчиком журнала можно прямо сейчас.

Хотите стать участником?

Если у вас уже есть логин и пароль для доступа на Snob.ru, – пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы иметь возможность читать все материалы сайта.

Самые
активные дискуссии

СамоеСамое

Все новости