Крысиный полицейский

Прослушать Читает Сергей Полотовский

Крысиный полицейский

  Крысиный полицейский

Текст ~ Роберто Боланьо
Участники дискуссии: Мария Генкина
+T -

Рассказ  ~  Роберто Боланьо. Перевод ~ Наталья Богомолова. Посвящается Роберту Амуцио и Крису Эндрюсу

Поделиться:

Рассказ из сборника El gaucho insufrible впервые был опубликован на испанском языке в 2003 году.

Заказать (на английском языке)

Christopher Anderson/ Magnum Photos/ Agency.photographer.ru
Christopher Anderson/ Magnum Photos/ Agency.photographer.ru

Меня зовут Хосе, но те, кто хорошо меня знает, называют просто Пепе, другие же, главным образом те, кто знает меня не слишком хорошо, или те, с кем отношения у нас не слишком близкие, называют Пепе Тира. Пепе – уменьшительное от Хосе, уменьшительное, от которого тебя не убудет и не прибудет, и звучит оно ласково, приветливо, сердечно, в нем даже слышится теплое, если можно так выразиться, уважение, а ведь обычно уважение бывает холодным. Что касается второй части прозвища, то его можно сравнить с хвостом либо, если угодно, с горбом, который я тащу на себе добродушно и без всякой обиды – наверное, отчасти потому, что меня никогда, или почти никогда, не называют так в глаза. Пепе Тира – это все равно как взять и смешать в одном мешке любовь и страх, приязнь и ненависть. Откуда взялось слово «Тира»? От «тирана», а тиран – это тот, кто ни перед кем не обязан держать ответ за свои поступки, короче, тот, кто пользуется безнаказанностью. Для моего народа Тира – полицейский. Понятно? Меня называют Пепе Тира, потому что я полицейский. Что ж, профессия как профессия, только мало кто желает таким делом заниматься. И знай я с самого начала то, что знаю теперь, тоже не пожелал бы. А с чего я подался в полицейские? Я над этим много раздумывал, особенно в последнее время, но так ни до чего и не додумался.

Видать, в юности оказался глупей других. Может, несчастная любовь была тому виной (хотя не припомню, чтобы был тогда в кого-то влюблен), или судьба так повернулась, или вдруг понял, что я не такой, как все, и потому должен искать работу, которая позволяла бы долгие часы проводить в полном одиночестве и имела очевидный практический смысл, а не ложилась лишним бременем на плечи моего народа.

Короче, понадобился полицейский – вот я и вызвался, а начальники, едва на меня глянув, тотчас приняли. Кое-кто из них знал – а то и все они знали, – хотя сочли за лучшее промолчать, что я родной племянник Хосефины Певицы. Надо добавить, что родичи мои, братья и сестры, кузены и кузины, то есть другие племянники Хосефины, ничем особо не выделялись и жили себе вполне счастливо. Я тоже был по-своему счастлив, но во мне кровное родство с Хосефиной знать о себе дало, недаром даже имена у нас схожие. Может, потому начальство и решило без колебаний определить меня на эту должность. А может, и не потому: просто один я пришел туда в первый же день. И они побоялись, что больше никого не дождутся, да и я не ровен час передумаю, если сразу меня не захомутать. Не знаю, что тут и сказать. В общем, стал я полицейским и с того самого дня брожу по канализационным трубам – когда по главным, где течет вода, когда по запасным, где проходят туннели, которые без устали роет мой народ и которые служат для того, чтобы подобраться к новым источникам пищи, или только для того, чтобы бежать от опасности, или для того, чтобы соединить лабиринты, хотя те на первый взгляд не имеют никакого смысла, а на самом деле имеют очень даже большой смысл, потому что они – часть хитроумной системы, по которой мой народ передвигается, борясь за выживание.

Иногда я покидал главные и запасные трубы – отчасти потому, что это входит в мои обязанности, отчасти со скуки – и направлялся в трубы мертвые, в те зоны, куда проникали лишь наши разведчики или предприниматели, как правило, в одиночку, хотя, случалось, их сопровождали родичи и послушные отпрыски. Там обычно не было ничего, только раздавались какие-то жуткие звуки. Я с большой опаской передвигался по этим неприютным местам и порой натыкался на труп разведчика, или труп предпринимателя, или трупы их деток. По первости, еще не набравшись опыта, я после такого прямо сам не свой делался. Приходилось тащить тело жертвы до пограничного полицейского поста, где никогда и никого не было. Там я пытался в меру собственных сил и умения определить причину смерти. Потом бежал за судебным врачом, и тот, ежели был в духе, одевался или переодевался, прихватывал свой чемоданчик, и мы вместе шагали на пост. Затем я оставлял его при трупе, или при трупах, а сам продолжал обход. Как правило, наши полицейские, обнаружив труп, ни за что не возвращаются на место преступления – им хочется поскорее смешаться с толпой сограждан, поучаствовать в общей работе или общей беседе, но я-то был не таким, как все, и без досады и отвращения несся назад, обнюхивал и обшаривал все вокруг в поисках каких-нибудь мелких деталей, в первый раз оставшихся незамеченными, пытался восстановить каждый шаг несчастной жертвы.

Несколько часов спустя, очутившись на посту, я находил прикрепленную к стене записку врача. Причина смерти – рана в горле, большая потеря крови, рваные раны на лапах и шее. Мои соплеменники никогда не сдаются без боя, всегда стоят до последнего. Убийцей бывал либо какой-то хищник, бродивший в трубе, либо змея, либо слепой кайман. Но идти по следу не имело смысла – наверняка сами подохнут от голода не сегодня, так завтра.

Извините, этот материал доступен целиком только участникам проекта «Сноб» и подписчикам нашего журнала. Стать участником проекта или подписчиком журнала можно прямо сейчас.

Хотите стать участником?

Если у вас уже есть логин и пароль для доступа на Snob.ru, – пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы иметь возможность читать все материалы сайта.

Комментировать Всего 1 комментарий

Сначала Дидион, а теперь Боланьо! Прекрасный выбор!

СамоеСамое

Все новости