Журнал
#05 (32) май 2011
Содержание номера

Что появилось в 1991 году

В 1991 году у жителей СССР случилась масса маленьких бытовых открытий, которые были не столь заметны на фоне больших политических потрясений, но запомнились как маркеры переломного времени. Двадцать лет спустя об этих вещах рассказывают участники проекта "Сноб"

Александр Кабаков

Дождь шел три дня

Вообще-то я всю жизнь просыпаюсь на рассвете, но накануне, в воскресенье, лег очень поздно, и потому телефон меня разбудил

#05 (32) май 2011

Эдуард Лимонов

Выжили только двое

"Сталина снимают! Кран пригнали!" – закричал вбежавший в полуподвал мужичонка в вытертом "пыжике" на голове. Все мы, доселе смирно скучавшие на старых стульях, рванули к выходу, в дверях образовалась давка

Анна Карабаш

Двадцать лет 1991 года. Александр Конаныхин

В сентябре 1991 года Александр Конаныхин вернулся из Будапешта в Москву. Из аэропорта его повезли в бывшую резиденцию главы советского правительства Николая Рыжкова

Наталья Конрадова

Постсоветский Союз

Не выезжая за пределы своей страны, можно обнаружить, что твои дети – иностранцы. Представления шестнадцати- семнадцатилетних о Советском Союзе часто смахивают на рассказы иностранцев

#05 (32) май 2011

Лиана Рогинская

Париж. Путч с усами. Три дня в подарок

У меня на понедельник, 19 августа, имелись планы самого приятного свойства. Это был мой день рождения – мне пошел новый десяток

#05 (32) май 2011

Михаил Каменский

Москва. Проезжая по тоннелю. Что произошло в ночь ...

Мало кто из проезжающих сегодня по тоннелю под Новинским бульваром помнит, что, собственно, происходило в этой подземной трубе двадцать лет назад

Вера Шенгелия

Трое

Я помню, что их было трое. Что хоронили на Ваганьковском кладбище и 1 сентября наша учительница математики сказала, что те, кто хочет, после уроков могут поехать на кладбище, положить цветы к могилам "трех мальчиков, которые защищали демократию".

Александр Гаррос

Код обмана

1991 года не существует в российском искусстве, в мифологическом пространстве кинематографа и беллетристики. За двадцать лет не снято и не написано практически ничего. Что означает и чем грозит нам это "значимое отсутствие"?

Анна Качуровская

Сергей Корзун:
«Это переворот, сейчас будет весело»

В августе 1990 года Сергей Корзун вместе с коллегами по Иновещанию при поддержке факультета журналистики МГУ создал новое информационное радио и стал его главным редактором. Сначала оно называлось «Радио М», но вскоре было переименовано в «Эхо Москвы». В январе 1991 года во время событий в Вильнюсе, когда все советские СМИ хранили молчание, «Эхо Москвы» единственное освещало события. Поэтому, когда случился августовский путч, многие уже знали, на какую волну настроить радиоприемники. В сентябре 1991 года Сергей Корзун и его коллеги выпустили сборник «...Девятнадцатое, двадцатое, двадцать первое...» – подробную хронику происходившего. О событиях того времени читайте также интервью Дэвида Ремника.

#05 (32) май 2011

Николай Клименюк

Дэвид Ремник:
«Это было время удивительной простоты»

19 августа 1991 года ГКЧП объявил о введении чрезвычайного положения, в частности были приостановлены выход газет, теле- и радиовещание. Но совсем перекрыть информационный поток не смогли. Для москвичей главной альтернативой центральному телевидению с «Лебединым озером» стало радио «Эхо Москвы» (читайте интервью тогдашнего главного редактора «Эха» Сергея Корзуна о тех событиях). А весь западный мир узнавал о том, что творится в СССР, благодаря репортажам иностранных журналистов. Один из таких журналистов – Дэвид Ремник. С 1988 по 1991 год он был корреспондентом Washington Post в Москве. И за это время сумел поговорить, кажется, со всеми участниками политических процессов в стране. Вернувшись в США, Ремник написал книгу «Мавзолей Ленина. Последние дни советской империи», за которую получил Пулитцеровскую премию. С 1998 года Дэвид Ремник возглавляет журнал New Yorker.

номера журнала Сноб

Все номера