ГДЕ-ТО МЕНЯ
ЖДЕТ
МОЙ РЕБЕНОК
МОСКВИЧИ О СВОЕМ ПУТИ
К ПРИЕМНОМУ РОДИТЕЛЬСТВУ
Чем руководствуются одинокие люди и пары с детьми, когда решаются взять в семью ребенка из социального учреждения, как они представляют себе приемное родительство — об этом рассказывают слушатели московских школ приемных родителей (ШПР)
"
Я БЕРУ РЕБЕНКА НЕ РАДИ "СТАКАНА ВОДЫ"
ОЛЬГА, 48 ЛЕТ
Когда ты уже состоялась в профессии и твой быт налажен, у тебя возникает потребность отдавать, делать что-то для другого, а не только потреблять. Тогда ты начинаешь думать о рождении ребенка. Я из категории настрадавшихся, прошла все круги ада в попытке забеременеть: лечение, операции, диагноз «бесплодие». Потом мы с мужем обратились в специализированный центр для поиска донора яйцеклетки и суррогатной матери. Когда нам, наконец, подобрали донора, внешне похожего на меня, у мужа на работе случился кризис и его уволили. Это перечеркнуло все наши планы по суррогатному материнству, отношения испортились, и мы в итоге развелись.

Тогда я начала думать о приемном ребенке, ведь у меня есть желание, силы и деньги, и я могу позволить себе декретный отпуск. Я пошла в ШПР, чтобы убедиться, что готова стать приемной мамой. Самое главное — люди, которых ты там встречаешь. Когда знакомые начинают рассказывать о своих детях, ты чувствуешь себя неполноценной. А в ШПР даже те, у кого есть кровные дети, относятся к нам как к равным. Я считаю, что такие школы полезны не только для приемных, но и вообще для всех родителей и тех, кто планирует ими стать. На занятиях мы отыгрываем множество проблемных ситуаций, ставим себя на место ребенка, чтобы понять, что он чувствует, попадая в семью.

Скрывать от ребенка, что он приемный, я не буду. Скажу в свое время. Главное, чтобы он не узнал об этом от посторонних людей. Препятствовать общению с кровными родственниками, если такие будут, тоже не стану. Но нужно, чтобы это общение никого не травмировало. У меня нет к ребенку собственнических чувств — он мне не для стакана воды нужен, я хочу вложить в него что-то, вырастить личность. А если я пришла в школу приемных родителей, значит, мой ребенок меня где-то ждет.
"
СТАРШИЙ СЫН СПРОСИЛ, ПРИДЕТСЯ ЛИ ЕМУ ДЕЛИТЬ С ПРИЕМНЫМ КОМПЬЮТЕР
ТАТЬЯНА, 41 ГОД
Я хожу в ШПР вместе с мужем. У нас уже есть двое кровных детей — сын 12 и дочь 4 лет, но мы еще до их рождения хотели большую семью и понимали, что, скорее всего, в ней будут один или двое приемных детей. Каких-то стереотипов относительно генетики у нас не было: то, каким ребенок вырастет, во многом зависит от влияния окружения и сформированных привычек. Для нас обоих важно, чтобы ребенок вызвал в нас отклик. По сути, поиск приемного ребенка похож на выбор супруга, но с другим функционалом. Мы выбираем человека, за которого готовы нести ответственность, и вместе с которым мы готовы преодолевать трудности и развиваться. Нашей младшей дочери всего 4 года, у нее не должно быть конкурента — одновозрастного или младшего ребенка, поэтому мы рассматриваем возраст 9–18 лет. Когда она подрастет, мы сможем взять ребенка помладше и гармонично распределять свои ресурсы на каждого из детей. После рождения дочери моей главной задачей стало распределить силы так, чтобы старший сын не чувствовал себя обделенным в чем-то. Это мне удалось, удастся и теперь.

Мы уже рассказали о нашем решении детям. Младшая дочь в силу возраста пока не осознает, но она коммуникабельная и открытая, любит общаться с детьми разного возраста. Сын отреагировал спокойно, спросил только, придется ли ему делить с кем-то кровать и компьютер. «Даже комнату не придется», — заверила я. Мы объяснили, что приведем в дом человека, которого он, по сути, не выбирал и которого ему предстоит принять. Сын отвечает: «Справимся!» Если бы он был против взятия ребенка в семью, сказал жесткое «нет», мы бы учли его мнение. Но он очень верит нам и знает, что мы справимся. Нашим мамам мы ничего сказали, даже про то, что ходим в ШПР, но они открытые, сострадательные — примут ребенка в итоге. Мой брат поддержал наш выбор, сам в будущем хочет взять в семью ребенка или даже сиблингов.

Я много лет работаю с детьми, руковожу проектами в центре поддержки семейного образования, поэтому знаю, как эффективно взаимодействовать с ребенком, не ломая его. Но в ШПР объясняют, что приемные дети — другие, их опыт может быть для нас ненормальным, шокирующим, травмирующим. Там мы осознали, что любая вещь, звук, запах, движение могут стать для таких детей триггером и запустить реакции, которых никто не ждет. То есть поведение ребенка невозможно предсказать. Много внимания на занятиях уделяется формированию привязанности: ты не можешь руководить ребенком, пока не сформировал привязанность к себе. Ребенок будет относиться к тебе по модели, к которой привык в кровной семье: взрослый, который не отвечает за него, или агрессивный взрослый, которому нельзя доверять. Нужно заслужить доверие ребенка, доказать, что он в безопасности. Сначала лечим душу, потом — все остальное. К приемным детям нельзя применять силу не только в виде шлепков, но и насильно поставленных уколов, например. Это может оттолкнуть ребенка от вас и спровоцировать откат в травматичное прошлое.

А вот поддержка и похвала никогда не будет лишней, ведь такие дети, в большинстве своем, привыкли к резкому или негативному отношению в своей кровной семье. Нужно говорить о сильных сторонах ребенка и не сравнивать его с другими, особенно с кровными детьми, только с самим собой: «Вчера ты не смог это сделать, а сегодня у тебя начало получаться! Если ты постараешься и приложишь усилия, у тебя будет получаться еще лучше». Даже если у вас уже есть свои дети, вам нужно многое узнать о приемном родительстве: читать книги, смотреть фильмы. Нужно научиться принимать ситуацию такой, какая она есть, не строить иллюзий и даже в сложном видеть хорошее. Приемные дети могут оказаться совсем не такими, какими мы их себе придумали. Когда что-то идет не так, нельзя винить ребенка, нужно напоминать себе, что именно взрослый должен находить выход из сложившейся ситуации. Не надо ждать благодарности.

В приемную семью ребенок придет со своей историей, и ее важно изучить до, а не после принятия в семью. Ведь прошлое остается в душе ребенка, его реакциях и привычках. Зная историю, можно понять, через какие трудности придется пройти и как это может повлиять на устоявшуюся жизнь приемной семьи. Конечно, в новой семье ребенок будет меняться, становиться своим, родным, но для этого его прошлое придется принять и правильно «переработать» вместе с ним.
"
ЧЕМ МЛАДШЕ РЕБЕНОК,
ТЕМ СИЛЬНЕЕ БУДЕТ ТРАВМА
Психолог и тренер центра «Спутник» Марина Кантова, которая сама стала приемной мамой, говорит, что сейчас в ШПР приходят относительно подготовленные люди без ложных представлений о приемных детях, какие были еще 5–10 лет назад. Информации о приемном родительстве стало гораздо больше, поэтому в прошлое уходят многие мифы, в том числе, про генетику: «вырастет — убьет», например, или что у родителей алкоголиков обязательно будет такой же ребенок.

Однако есть миф, который все еще популярен среди потенциальных приемных родителей: «В учреждениях — обычные дети, просто одинокие и несчастные, но мы возьмем ребенка в семью, он увидит, как здорово мы живем, и сразу будет счастлив». «Но ребенок как растение: если его пересадить, поместить в другую среду, оно какое-то время будет болеть», — говорит психолог. Еще одним открытием для родителей становится то, что проходить через адаптацию будет не только ребенок, но и они сами. Поэтому на занятия в ШПР приглашают приемных мам, которые рассказывают, с чем им пришлось столкнуться, что они сделали и к чему это привело.

Многие считают, что с маленьким ребенком будет меньше проблем. Однако чем он младше, тем сильнее его переживания и психологическая травма. «Грубый пример: если ребенку двух лет сказать, что за плохое поведение его отдадут чужому дяде, он будет переживать это так, будто это действительно сейчас сделают. Если то же сказать 10-летнему, он только посмеется. Люди мечтают об отказниках: "Он ничего не помнит, не знает, что вложим — то и будет". Но сколько этот ребенок пережил в утробе матери, которая его ненавидела и пыталась вытравить из себя или которую отец ребенка бил ногами по животу? В результате ребенок рождается с огромным страхом к этому миру», — отмечает Марина Кантова. Чтобы понять, что происходит с детьми и как им можно помочь, на занятиях в ШПР обсуждаются различные непростые ситуации. Многие слушатели потом готовы взять и детей постарше.

Еще одна распространенная ошибка, по словам психолога, когда детей из неблагополучной среды забирают в семью и начинают усиленно обучать. «У маленьких детей нет потребности в учебе, у них есть потребность в играх, познании мира и людей. Личная потребность в учебе возникает при правильной подготовке во второй половине подросткового возраста, когда ребенок начинает понимать, что от этого зависит его дальнейшая жизнь. Маленький ребенок учится только для значимого взрослого, которому хочет понравиться. А ребенок из неблагополучной семьи был предоставлен сам себе, никто не контролировал его учебу. И вот приемные родители, еще не став значимыми для ребенка, пытаются таскать его по кружкам. На этой почве случается много конфликтов», — говорит Марина Кантова.

Марина Кантова
Тренер ШПР, психолог
Тренер ШПР, психиатр, замначальника отдела по профилактике неблагополучия в семьях опекунов и попечителей центра «Детство» Евгений Цымбал обращает внимание на разницу в потребностях приемных детей разных возрастов и на то, что они могут не совпадать с потребностями родителей. «Для успешной социализации маленького ребенка ему нужно долго жить в семье. Ребенок биологически готов любить и подчиняться, соответственно, семья должна выстраиваться на основе эмоциональных привязанностей. Если взрослый удовлетворяет эти потребности ребенка, между ними образуется прочная связь, которая продолжается всю жизнь, хотя юридически отношения опекуна и его подопечного существуют до 18-летия последнего, — говорит эксперт. — У подростка же потребности в подчинении нет. Поэтому приемному родителю необходимо выстраивать с ним партнерские отношения. Без этого ничего не выйдет. Поэтому счастливы те приемные семьи, в которых мотивы взрослого и потребности ребенка совпадают».

Евгений Цымбал
Тренер ШПР, психиатр, замначальника отдела по профилактике неблагополучия в семьях опекунов и попечителей центра "Детство"
В Москве 32 школы приемных родителей. Они действуют в разных районах города. Ходить на занятия можно в любую, независимо от места регистрации, нужно лишь подать заявление лично или записаться онлайн. Обучение полностью бесплатное и длится от 56 до 80 академических часов (в среднем — 2,5 месяца). Оно обязательно для тех, кто собирается усыновить или удочерить ребенка, взять его под опеку, создать приемную семью или стать патронатным воспитателем. Подготовка в ШПР не обязательна только для близких родственников детей. Психологи ШПР отмечают, что семейным парам важно ходить на занятия вдвоем. Специальная подготовка будет полезна и для родственников, которые хотят принимать активное участие в воспитании ребенка. Тренеры ШПР помогают слушателям принять решение взять ребенка в семью, правильно оценить собственные силы, узнать больше по теме сиротства и понять, что ребенку можно дать многое не только в качестве приемного родителя, но и, например, наставника, который помогает ребенку адаптироваться в самостоятельной жизни. По окончании обучения слушатели сдают экзамен, при успешном прохождении которого выдается бессрочное свидетельство. Его необходимо предъявить в органы опеки и попечительства при оформлении опекунства, усыновления или приемной семьи.
Текст: Анна Алексеева
Фотографии: Unsplash, ShutterStock
Выпускающий редактор: Юлия Любимова, Татьяна Почуева
Корректор: Наталья Сафонова
Креативный продюсер: Дарья Решке

© All Right Reserved.
Snob
dear.editor@snob.ru