Собачий холод. Придумали же такое выражение! И что оно, собственно говоря, означает? Что собаки могут любой холод стерпеть? Или наоборот, что в такой холод хозяин собаку из дому не выгонит? 

В Химкинском приюте (No.2, на Машкинском шоссе) замерзают собаки. Они сидят в железных клетках с сеткой, и прячутся от холода в фанерные будки внутри. Размеры клеток – 1х2м, тут не согреешься и не побегаешь, сиди и жди, когда дадут поесть, или потихоньку помирай в фанерной будке. Когда приходят люди, они рады. Встречают громким лаем, стоят по струнке, уши – торчком, в коричневых глазах – готовность выполнять приказы. Вот так их создала природа и воспитали лпди – быть им другом, помогать в беде, спасать, служить, искать наркотики и мины, сторожить дома, водить слепых, или быть просто рядом! И в этом смысл их жизни. Но вот надежды, что прийдет хозяин, нет. Ведро в углу занесено до верха снегом, в него кладут еду, но сегодня снежный шторм. Два человека с фонариками на головах пилят доски, примеривают утеплитель. Тех рулонов, что мы купили, должно хватить на несколько собачьих клеток.

Закупленное мясо быстро расходится среди голодных псов. Идем рядами, волоча большие ашановские пакеты с едой. Руками в резиновых перчатках поверх варежек рвем целлофан, доставая свиные почки, куриные головы и наборы для супа – самое дешевое, что было. Собаки с жадностью хватают. Характер разный (или силы на исходе?) – какие–то стоят и молча ждут, с надеждой заглядывая в глаза. Другие надрываются от лая, от волнения, что их забудут, к ним не подойдут. В одной из клеток приходится нам с Леной кормить в две руки, иначе ушлый пес никак другого не подпустит. Но все же, есть собачья солидарность, и куски расходятся по–братски между обитателей. Поевшие отходят в сторону и дают другим поймать цыплячью голову или бедро. Какие–то вообще, лишившись дара речи, хватают с жадностью кусок, проглатывая чуть не целиком. 

Мороз. Говяжье легкое прилипает на морозе к клетке, не долетая до собак. Не могу отодрать, жутко нервничаю, видя, как с надеждой ждет собака. Беру багор, проталкиваю мясо вниз. Один из псов ребят, которые живут в приюте, бегает за мной, выпрашивая мясо. Даю ему один кусок, второй – не отстает. Пытаюсь оттолкнуть, чтоб покормить других – собака жалобно скулит, и меня начинает мучить совесть. Вспоминается Булгаковский Шарик: хотел поесть, а его пнули в живот, что за судьба, не справедливо!

Купили почти 50 килограмм мяса, в основном, субпродукты, собачью тушенку, фонарики, кипятильники, батарейки, утеплитель. Оставили ребятам на бензин для генератора, чтобы в приюте был свет. Потратили 8 тысяч рублей из собранных 14 тысяч рублей пожертвований. Сегодня собак накормлены. Приезжали еще волонтеры, кормили, помогали утеплить. И буря, вроде, улеглась поближе к вечеру. Собаки мирные, сидят в своих клетках смирно, никого не беспокоя. Вот место только нехорошее – рядом с кладбищем, ветер гуляет, за железным забором – темно. И вспоминаются три маленьких щенка, хорошеньких до невозможности, пушистых, одинаково поднимающих лапки на сетку в надежде подкрепиться. У них еще столько надежды в глазах!...