Все записи
11:06  /  13.06.18

391просмотр

Мифы и легенды про «150 тысяч» и другие уголовные истории

+T -
Поделиться:

У меня есть определённая специфика профессии: я занимаюсь детьми, как говорится, во всех видах и проявлениях. То есть основная моя деятельность как адвоката — споры о детях.

Но есть и «побочная ветвь». Против детей иногда совершаются преступления. Или сами дети совершают нечто уголовно наказуемое. И тогда на их защиту частенько зовут меня — специалист всё-таки. От остальных уголовных дел я стараюсь уклониться, потому что не вижу большого смысла участвовать в них.

Я не специалист по убийствам или беловоротничковой преступности, и нельзя сказать, что в этом случае вы, позвав меня, выберете «лучшего адвоката». Но некоторые считают, что лучше Жаров, чем любой другой… И иногда я не отказываюсь.

И тогда начинается борьба. Со следователем, с судом, с подзащитным и его родственниками. Конечно,  с каждым «воюешь» по-разному, но приходится воевать со всеми сразу, увы.

Что хочет следователь — очевидно и понятно, а вот в случае с родственниками и самим подзащитным приходится воевать с мифами.

Первое, что скажет вам любой «опытный» человек — суды продажны. Расскажут пяток-десяток историй про то, что кто-то как-то кому-то что-то платил — и получился прекрасный результат.

Ну, например, заплатила мама (адвокату, для передаче судье) денег, чтобы грабёж (телефон «стрельнули» у ровесника) для её семнадцатилетнего оболдуя закончился условным сроком. И — вот тебе волшебство — всё так и получилось.

Скажу по секрету: оно бы и так, и эдак, и вообще по-всякому закончилось «условным». Потому что 17 лет, потому что учится и характеристики хорошие, потому что примирились с потерпевшим, и потому что первый раз.

Но маме приятно думать и рассказывать, что она сыночка «выкупила»…

Сколько при этом остаётся матерей, отдавших сотни тысяч и миллионы (часто последних) рублей «решалам» и не получившим ровным счётом ничего — история умалчивает. Ну, кто это вам будет рассказывать? Это же не #metoo, это же совсем стыдно-неприятно. Да и уголовно наказуемо (дача взятки), кстати.

Ну, а поскольку негативные истории никто не рассказывает, а положительные, наоборот, передают из уст в уста, всем кажется, что суд — это рынок, адвокаты — торгаши, следователи — зав.секцией в универмаге…

Нет, всё не так. Конечно, наша судебная система — не образец для подражания, недостатков (скажем мягенько) — вагон и маленькая тележка. Чаще всего, если дело дошло до суда — ждите обвинительный приговор. Почти всегда. Даже тогда, когда доказательства — пыль, свидетелей нет, а алиби — подтверждается десятком людей. Да, это так.

Но представлять, что этот паровой каток может развернуться и поехать обратно за 150.000 рублей? Люди, вы идиоты?

Каждый человек, совершивший преступление, имеет право рассчитывать на честный суд. Слово «честный» требует пояснений. К сожалению (и с этим нам придётся жить), честный — это не тот, когда всё должно сложиться наилучшим для подсудимого образом. Честный — это значит, что судья оценивает доказательства по своему внутреннему, честному убеждению. И по итогу — выносит приговор.

Да, с точки зрения защиты показания, положим, Петрова — враньё. Но судья считает — правда. Вот и всё.

Всё, чего может сделать адвокат — заставить суд рассмотреть все доводы, услышать все сомнения, посмотреть все представленные доказательства.

И тут начинается бой: адвоката не слышат, аргументы защиты пишут одной строчкой: «...направлены на вывод имярека из-под уголовной ответственности», словно это не цель работы адвоката…

Всё, чего может добиться хороший адвокат — это честного рассмотрения дела судом. То есть такого, когда все стороны выслушаны, все доводы донесены, все доказательства рассмотрены. Ну, и, конечно, правильно квалифицированы.

И тут начинается интересное.

Скажем, юноша Алексей (17 лет) гулял со своими друзьями Борисом (19 лет) и Владимиром (18 лет) по пыльной улочке подмосковного городка. Август, томно, жарко, друзья выпили пива, пиво кончилось. Алексея, как молодого, отправили за добавкой (дело было ещё до суровых строгостей в торговле алкоголем). Алексей возвращается с тремя бутылками и видит картину: на земле лежит мужик, с лица его течёт кровь, валяются какие-то вещи мужика, а Боря с Вовой явно причастны к этому… «Пойдём отсюда, пока менты не приехали», — говорит Алексей. Друзья ретируются в соседний парк, садятся на лавочку и разбирают произошедшее.

Понятно всё и без рассказа: кто-то кому-то что-то поперёк сказал, кулак, нога, кровь, лицо — и зачем-то Алексей поднял отвалившийся от мужика сотовый телефон и показывает его друзьям.

Ну, потом стандартно: милиция, статья, грабёж, мол…

Год ходили под подпиской, меняли адвокатов, пытались «договариваться». А что тут договариваться? Дело, в общем, ясное. И как «грабёж группой лиц» оно переезжает в суд. Сразу появляется «решала», готовый и про условный срок «похлопотать» и про «прекращение дела».

С первой попытки дело в суде не закрепилось — уехало обратно к прокурору. И тут, прочитав все материалы, я говорю: а какой тут грабёж? Били одни, телефон (тайно) забрал другой. Телефону цена — три копейки в базарный день (3000 рублей новый  стоил 4 года назад), так что Алексею светит административное правонарушение — и всё.

Но это «всё» надо донести до следователя, до его начальника, до прокурора, а затем уже до судьи. Да ещё так донести, чтобы не расплескать по дороге. Доносим (ходатайства, жалобы, заявления…). При этом родители двух других пацанов платят деньги посреднику, чтобы «приговор был условный». А «мои» сидят и нервничают: с одной стороны, адвокат говорит, что позиция оправдательная, непричастен. С другой — «решалы» шепчут, что надо денег дать, а то «поздно будет».

Между первым и вторым попаданием дела в суд, следствие, разумеется, для создания видимости действий, передопрашивает всех обвиняемых. Алексей на допрос является, а вот Боря и Вова «забивают» (лето, отпуск, уехали), и следователь, не долго думая, выходит с арестом в суд. А что, преступление тяжкое, имеет право.

Парней снимают с какого-то поезда и везут из Рязани, что ли, в Подмосковье. Парни удивлены: «решала» им сказал, что достаточно денег дать, а потом уже только на суд прийти, а на следователя можно «забить», потому, что вопрос решён на самом высоком уровне.

До суда Вова и Боря «чалятся» в подмосковном СИЗО. Алексей ходит на своих ногах по земле, соблюдая подписку.

А потом — суд. И суд снова возвращает дело прокурору, потому, что (цитируется мой пассаж) вынести приговор Алексею при таком наборе доказательств, невозможно.

Прокурор опять отправляет всё дело следователю, и тот — чудо! — разделяет дела. Дело Вовчика и Борюсика уезжают в суд, а дело по Алексею — доследуется.

И как раз в те дни, когда у них апелляция, следователь прекращает дело и отправляет материалы в полицию для привлечения по статье «мелкая кража».

Дальше уже не интересно, потому, что Вова и Боря теперь уголовно судимые, а Алексей может спокойно идти служить в полицию или на госслужбу, если захочет — на нём только административка.

Что бы было, если бы родители Алексея дали эти самые «150 тысяч»? Алексей был бы с условной судимостью. И даже если бы не дали 150 тысяч, Алексей был бы с условной судимостью.

А в случае с грамотной защитой — судимости нет.

Мне возразят, что адвокат ведь наверняка обошёлся гораздо дороже? Не скрою, ещё как дороже. Но тут каждый выбирает сам: или играть по правилам и добиваться честного суда. Или — пытаться дать взятку, нарываясь на мошенников, рискуя свободой (от 7 до 12 лет) и лишая возможности подзащитного иметь адвоката, приглашенного родными, а не назначенного судом или следователем.

В принципе, можно ещё многое рассказать про то, как разводят тех, чьи родные оказались за решёткой: тут и деньги за камеру «получше», и за направление «в нужную зону», и за многое-многое другое… Всё это — совершенное мошенничество. Последний случай, вызывающий у меня грустную улыбку. Жена подзащитного (23 года), заняв деньги у всех, кого можно, посоветовавшись со своей мамой (50 лет), отцом (53 года), сестрой (30 лет), и — тут даже телефон для такого случая нашелся в СИЗО — самим подзащитным (27 лет) положила 200 тысяч рублей на телефон, продиктованный ей из СИЗО соседом его мужа по камере… Оплатила, чтобы муж попал по этапу в ивановскую «чёрную» зону…

183 года на всех, а ума не хватило даже на пятиклассника. Разумеется, после этого осуждённого перевели в жуткие условия и стали «доить» дальше. Спасло его только этапирование. И попал он в Иркутскую область, в «красную» зону.

Новости наших партнеров