Все записи
22:48  /  6.06.12

8444просмотра

Две тысячи тридцать седьмой

+T -
Поделиться:

 

Законопроект, который так резво приняла Дума и с дичайшей скоростью одобрил Совет Федерации, на самом деле не о митингах.

Нет, конечно, речь там идет о митингах, шествиях, блокировании транспортных коммуникаций и т. п. Но параллельно указанный закон создает в стране систему, очень похожую на 37-й год.

Что я имею в виду? Сейчас поясню.

Чем нам «не нравится» 37-й год, то есть массовые политические репрессии в СССР? Ну, в конце концов, есть правила (в каждом периоде истории — свои), нарушение которых, в принципе, может вызывать наказание, подчас жестокое. Ну, действительно, шпионаж в 30-е годы — это совершенно страшно (как колдовство два века раньше), и «можно» это наказать и самой страшной мерой... Проблема даже и  не в страшности наказаний.

Ответ на вопрос очевиден. Но если его «препарировать», то, помимо общего людоедства, можно выделить четыре именно правовые проблемы.

Проблемы четыре. Во-первых, не было никаких правил, соблюдение которых гарантировало не попадание под признаки преступления, предусмотренного 58-й статьей УК РСФСР. Как бы вы себя ни вели, что бы вы ни делали, не гарантировано, что вы не нарушите. Ну, скажем, приняли на работу двоюродного брата жены, а он оказался шпионом. Все, не проявили достаточной бдительности. Или, скажем, пересказали что-то кому-то — 5818 УК, тюрьма, причем означен только нижний предел срока...

Во-вторых, нет никакого понимания, кто, как и по каким правилам будет «разбираться», все непублично (даже при формальной публичности), скоро, быстро и совершенно неостановимо. Очень часто жертва даже не успевала взглянуть в глаза своим «судьям».

В-третьих, наказание было чрезмерно жестоким, даже если оно было и «за дело». Лишение жизни (в том числе и медленное, в течение 25 лет) невозможно ничем оправдать. По моему мнению.

В-четвертых, решение невозможно обжаловать. Даже при возможном сохранении формального права на обжалование это совершенно нереально.

Ровно все эти четыре проблемы имеются в этом законопроекте. И поэтому это совершеннейший 37-й год.

Самое первое. Нет никаких правил, соблюдая которые вы не попадете под действие этого закона. Совершенно справедливо писали многие комментаторы, что достаточно вам, прогуливаясь с друзьями после попойки, предложить перебежать через улицу — вы уже организатор массового передвижения людей.

Вы никогда не сможете сделать так, чтобы никто из пришедших на любое триста раз разрешенное мероприятие не оказался в какой-нибудь степени алкогольного опьянения. А значит, организатор — «расстрельная» должность. Их можно «сажать» всегда. То же касается и участников любого рода «прогулок» и т. п.

Кто будет определять, создали ваши действия (или бездействие!) «помехи движению пешеходов»? Полицейский? Прекрасно.

Я не могу составить инструкцию для трех (например) иностранцев, как прогуляться от Red Square до конца Арбата и в принципе не совершить административное правонарушение, предусмотренное ст. 20.22 КоАП РФ.

Второе. Сегодняшняя практика рассмотрения дел об административных правонарушениях порочна. Причем не только исполнением (недопросом свидетелей, непросмотром видео — повсеместным, не только «нет оснований не доверять сотрудникам...»), но и самой прописанной процедурой.

Скажем, при рассмотрении дела об административном правонарушении судьей не ведется протокол. Это, в первую очередь, означает, что показания ваши или иных лиц будут записаны в постановлении судьи так, как она это услышала или запомнила (или захотела). Вы не сможете оспорить это, потому что подать замечания на протокол нельзя, самого протокола не существует. Нет, даже в «больших» делах, уголовных или гражданских, протокол — это отдельная песня, и замечания на протокол удовлетворяются раз в столетие, но тем не менее это определенный правовой механизм. В делах об административном правонарушении такого механизма нет.

Далее: все ходатайства должны быть в письменном виде. По сути, при существующей грамотности, в том числе правовой, это запретительный механизм. Судья, начиная рассматривать дело, разъясняет лицу, привлекаемому к ответственности, его права. В частности, заявлять ходатайства. Ну, разъяснила, он понял. А писать-то он их когда будет? Рассмотрение уже началось...

Это только две «родовых травмы» административного процесса. Но и их довольно...  «Вспомним», что в момент массовых задержаний мировые судьи рассматривают дела совершенно не по своей территории, а куда привезут. И т. д. и т. п.

Учитывая, что дела, наказанием за которые может быть арест, еще и рассматриваются в день поступления материала в суд...

Третий глобальный признак 37-го года. Про размер штрафа все понятно. За потоптанные цветы — средняя зарплата по стране. Сломали загородку — от цены подержанного авто до годовой зарплаты. Это для среднестатистического человека — голод. Это жестоко.

Теперь «обязательные работы», щедро распиханные почему-то только по статьям о митингах (ничего, они придумают, куда еще присобачить). Они могут назначаться на срок от 20 до 200 часов.

Ну, 20 часов мести улицу — скучно, но терпимо. И я бы не говорил про 37-й год, если бы не «детали». В УК 26 года наказания называли «мерами социальной защиты» — легче было тем, кого в лагеря гнали?

По нововведениям, обязательные работы отбываются не более чем 4 часа в день. При этом за неделю не менее 12 часов. При этом если день рабочий, то не более 2 часов после работы. И график всего этого определяет судебный пристав-исполнитель.

Ну, смотрите, назначают безработному (условно) Яшину (условному) условные 40 часов обязательных работ. Судебный пристав-исполнитель может дать ему возможность поработать 10 дней по 4 часа, подметая улицу. А может растянуть удовольствие. И назначать по два часа в день в рабочие и по часу в выходные. С 6.30 утра. Или в 14.45. Или в тот момент, когда условному нашему Яшину нужно быть где-нибудь (интернет подскажет, когда и где). Полтора месяца измывательств обеспечено. Причем ничем, в целом, фантазия судебного пристава, или его начальника, или начальника его начальника — до самого высокого верха — не ограничена.

Поняли? А теперь берем 200 часов и работающего человека... Сами считайте.

Четвертое. Обжаловать, конечно, можно. Как это работает сегодня на практике, вы можете почитать в многочисленных публикациях, Яндекс вам в помощь. В сущности, обжаловать можно любое решение (по делу об административном правонарушении) только в случае (говоря максимально общо) ошибки судьи. Ну, не привлекла кого-то (адвоката, скажем, не допустили), или сроки пропущены, или какое-то формально понятное нарушение (подписи, например, нет). Или, например, в протоколе написано 16 часов, а в постановлении 18, и это имеет решающее значение для дела. Отменить решение судьи потому, что она не доверяет показаниям свидетелей защиты и, напротив не видит оснований не доверять полицейским, нельзя. Это пределы судейского усмотрения. Вот не верит (или верит) — и все.

Поэтому само по себе право на обжалование стоит недорого, если учесть, что суд первой инстанции вовсе не правосудием занимался.

Так чем это не 37-й год?

Благодаря обязательным работам можно «выключить» из жизни почти любого активного участника любого протеста. И, что приятно, при этом бюджет не пострадает: не надо кормить в камере, поить...

К чему это приведет?

Мое мнение: к двум последствиям. Во-первых, значительная часть народа испугается. Потому что страшно. Потому что произвол не заставит себя ждать, я уверен.

Во-вторых, это чудовищное наступление на право граждан собираться мирно и без оружия всегда везде и по любому поводу без каких-либо согласований и разрешений приведет к тому, что... Ну, хорошо, Навальному, Удальцову, Яшину «выпишут» обязательные работы. Всем не выпишут. Навальный покрасит газон или отмоет полицию. Не развалится, он парень крепкий и умный, от него не убудет. Но всех не посадят. Всех не выловят. Система просто съест сама себя, похоронив себя копаться в вечных этих работах, протоколах, штрафах...

Это, кстати, думаю, и произойдет. Некорректно, конечно, но в 41-м побеждали массовыми атаками на врага: бежали с палками вместо ружей и орали. Иногда помогало. Много гибло, но враг завяз, как известно... И сейчас завязнет.

Проблема, что они хотят еще и прилично выглядеть при всем этом — это их и погубит. Встали бы — и из пулемета, быстро и эффективно (до начала партизан, конечно). А так...

Понимаете, догнать невозможно. Невозможно придумать формулировку на те выдумки, которые будут у креативного класса с белыми лентами завтра. Придется все время догонять. Опаздывать — их судьба. Пока будут бегать, профукают в другом месте (например, на муниципальных выборах, думаю, будут первые «фуки»).

Да, и последнее. Все, кто жил в период массовых репрессий, надеялись, что их безупречное поведение позволит им избежать «социальной защиты». Как показывает история, не позволило, не помогло. Я не старый, я увижу еще г-на условного Плигина, выметающего свои 200 часов за какой-нибудь брошенный фантик.

 

Комментировать Всего 3 комментария

вчера мой тесть работающий пенсионер (64 года) сказал - "до принятия закона у меня не было желания ходить на митинги, сейчас я буду ходить на все митинги принципиально"....

Это - ещё одно последствие.

Поляризация, чёткое выхолащивание "свой-чужой" - для сторонников смены власти это более полезно, чем для желающих сохранить её за собой.