2016 год стал примечательным для тех, кто следит за динамикой изменений в России и Китае. Можно сказать, даже некой «вехой» в сопоставлении двух стран. Впервые в Новом и Новейшем времени Китай обогнал Россию по уровню и качеству жизни, не говоря уже о ВВП на душу населения (номинал) и другим базовым социально-экономическим показателям. Мы разминулись на своих исторических путях, двигаясь в противоположных направлениях: Россия по пути конфронтации, закрытости и феодализации общества, а Китай — интернационализации и модернизации.

А всего лишь 30 лет назад ситуация была кардинально иная. Пропасть между двумя странами в экономическом и социальном уровнях казалась непреодолимой.

ВВП Китая на 1987 год составлял всего 299 долларов США на душу населения, а России (тогда, конечно, СССР) — 3147 долларов США (см. http://www.be5.biz/makroekonomika/gdp). Более чем десятикратный разрыв!

Сам я впервые приехал в КНР в 1989 году, и, конечно, сравнение было далеко не в их пользу: отсутствие дорог, современной инфраструктуры, морально и физически устаревший транспорт (советские самолеты 50-х годов и поезда на паровозной тяге). Люди передвигались в основном на велосипедах или чадящем общественном транспорте. И это в больших городах.

В других населенных пунктах ситуация была еще более плачевной: во многих поселениях, где проживало по несколько сот тысяч человек, не было ни электричества, ни канализации, ни центрального водоснабжения. Зачастую в деревенских домах обходились земляными полами, и люди жили практически в тех же условиях, как и домашний скот. На предприятиях отсутствовала какая-либо механизация, везде использовался ручной труд.

Как-то в 1989 году мы посетили местный кирпичный завод, и наш инженер обратил внимание на то, что кирпичи хранятся без поддонов, это несколько его озадачило: как же их перегружают. Ответ мы увидели сами: молодые девушки 16–17 лет носили кирпичи чуть ли не из печи обжига (с площадки, где они остывали) на место складирования, а потом так же в ручную грузили в транспорт. У каждой был специальный деревянный «ранец», куда укладывалось по четыре-пять кирпичей.

В общем, впечатление Китай производил тогда очень удручающее. Даже была идея организовывать туры в Поднебесную в целях патриотического воспитания граждан СССР, чтобы воочию убедились, как о них заботится родная власть и партия, в отличии от китайского руководства. 

И вот каких-то 30 лет... Это и для одного человека срок не критический, а для миллиардного Китая с пятитысячелетней историей и просто мгновение.

Если бы я не так часто ездил в Китай, то вряд ли поверил бы, что нахожусь в той же стране, которую впервые посетил еще в далеком 1989 году.

Практически все города (до волостных центров) связаны сетью первоклассных хайвеев общей протяженностью чуть меньше 200 тысяч км (всего дорог с твердым асфальто-бетонным покрытием около 1 млн км), а все провинциальные центры и многие уездные города — сетью скоростных железных дорог, т. н. gaotie со скоростью движения поездов (китайского производства) 300–350 км/час, которые не только не уступают, но и превосходят по качеству и техническому оснащению подобные сооружения в развитых странах. Количество современных аэропортов (строят по несколько десятков в год), вокзалов, автомобилей (рост 20 млн автомобилей в год) уже давно перестало удивлять, принимается все как само собой разумеющееся.

И это все было достигнуто без всякой т. н. «мобилизационной экономики», без каких-то там сверхусилий и концентрации общественного богатства в государственном секторе, не говоря уже о репрессиях.

Все 30 лет, наоборот, шло снижение государственного участия в экономической жизни страны, и сейчас этот сектор занимает не более 30% в народнохозяйственном комплексе Китая.

Впрочем, о достижениях и чудесах стремительного развития Китая не написал лишь только ленивый. Вы сами всё это можете найти в интернете на любом языке. К примеру, здесь (очень много фотографий).

Но главное, конечно, не сооружения и современные здания (хотя это тоже важно), а сами люди. Они стали абсолютно другими в своих реакциях и образе жизни, в потребительских привычках и открытости. Китайские города все больше становятся похожими на продвинутые европейские столицы с их вечерними уличными кафе, выставками современного искусства, многочисленными кинотеатрами и суетой больших торговых центров. Средний доход китайских граждан превысил подобный показатель россиян где-то на 30 процентов (729 долларов США против 560 у нас), и разрыв продолжает увеличиваться.

Справедливости ради надо сказать, что Китай далеко не первая страна, которая преобразилась за жизнь одного поколения. Перед этим были и Япония, и Южная Корея, и Тайвань, и Гонконг, и Чили. Но это все были не очень большие страны (хотя Японию с ее 120-миллионным население и почти с 4,5 триллионами долларов ВВП сложно отнести к «маленьким государствам»), которые многие воспринимали как некие исключения из правила «богатые страны становятся еще богаче, а бедные страны становятся еще беднее».

Всегда находились объяснения, что эти успехи «малых драконов» искусственны по своей природе, предопределены как внешней помощью, так и особыми обстоятельствами противостояния «двух систем», когда надо было создавать т. н. «витрины» для пропаганды западного образа жизни. Вот их и «накачали» благосостоянием. Если бы не это, то продолжали бы все они жить сообразно своим традициям и менталитету, как и полагается странам «третьего мира». Японию и совсем, как говорится, «по-тихому» стали относить к традиционно развитому «Западному миру», несмотря на ее абсолютно азиатское местоположение.

Китай же своим феноменальным социально-экономическим развитием и ростом уровня жизни своих граждан никак не подпадает под эти «исключения». Никто ни при каких усилиях не смог бы сделать из него «витрину» искусственного благосостояния, даже если бы все развитые страны только тем бы и занимались, что «кормили Китай» в ущерб себе.

Китай изменился и развился самостоятельно (конечно, в тесной торгово-экономической кооперации с другими странами). И своим социально-экономическим успехом поставил жирную точку в бесконечных дискуссиях о роли менталитета и государственно-исторических традиций в применимости тех или иных социально-экономических моделей для отдельных стран и народов.

Все то, что привело страны западной цивилизации к историческому и экономическому успеху, прекрасно себя показывает и в восточном мире, который тысячелетиями варился в собственном цивилизационном котле, и в его предыдущей истории не только не было никаких «европейских просветов», но и отсутствовали какие-нибудь значимые контакты с этим самым «западным миром».

Все это убедительно свидетельствует об универсальности человеческого опыта, о глубоком единстве самых разных народов в своей человеческой природе, несмотря на столетия (тысячелетия) разделенного развития, об универсальности самих социально-экономических законов для человечества в целом. Конечно, я говорю о базовых свойствах, а не о внешнем разнообразии в привычках, традициях, языках и т. д. 

Например, японцы, достигнув высочайшего качества жизни по всем мировым критериям и став вровень с самыми успешными странами и народами, не перестали быть японцами, не потеряли своей национальной идентичности, не растворились в других этносах. Японец в европейском костюме является таким же японцем, что и в традиционном кимоно, вот только живется ему несравненно лучше в среде, которая сформирована по образцам европейской социально-экономической модели. Ему так же нравится передвигаться на скоростных поездах, летать на современных самолетах, иметь в доступности высококлассное современное медицинское обслуживание и жить в комфортабельных апартаментах, как и среднему американцу или французу. Самих японцев мало напрягает то, что во многом они этого достигли благодаря широкому применению чужого управленческого опыта, который кардинально изменил их традиционные формы организации социальной жизни. Все это лишь резко подняло индивидуальную и общественную эффективность японского народа и вывело Японию в число наиболее развитых и передовых стран мира.

Сейчас по этому пути очень успешно идет Китай, ломая свою управленческую архаику. И надо отметить, что в новой парадигме коллективная и индивидуальная эффективность китайского общества так же многократно возросла. И нет никакого отторжения новой реальности со стороны населения, которое, если верить разнообразным приверженцам идеи «этнокультурного кода», должно было бы впасть в некое цивилизационное уныние от потери своих традиционалистских основ в организации социально-экономической жизни и «национальных лидеров» в виде кормчих-императоров с неограниченной властью и «вечным» сроком правления.

Ведь если и есть на нашей планете сопоставимый по численности «особый народ» со своей собственной особой государственностью, то это безусловно китайцы, которые тысячелетиями развивались по своему пути и очень долгое время никоим образом не контактировали с европейской цивилизацией. Даже с точки зрения общеевропейской классификации разных социально-экономических устоев Китай стоял особняком со своим «азиатским способом производства», основанным на прямом насилии и государственной деспотии.

Однако китайцы не только чрезвычайно быстро с началом реформ Дэн Сяопина адаптировались к достижениям европейской системы общественного управления, но и значительно, практически на порядки, повысили свою индивидуальную и коллективную эффективность.

Оказалось (и это не гипотетическое рассуждение, а факт новейшей истории), что т. н. «историческая ментальность» практически никакой роли не играет в реализации современных форм социально-экономических отношений. Что хорошо немцу с французом, то, как выяснилось, прекрасно подходит и китайцу с японцем.

И если до преображения Китая еще можно было как-то спекулировать на якобы «этнической предопределенности» народов к разным способам самоорганизации, а некоторые «неувязки» списывать на «искусственность» и разнообразные внешние влияния, то сейчас эти разговоры (кем бы они ни велись) не имеют под собою ни малейшего основания и являются лишь «пропагандистским прикрытием» для консервации наиболее архаичных социально-экономических моделей в своих странах.

И как мы видим, там, где удается загнать свой народ в рамки архаичных форм управления (как бы громко их ни называли), начинаются совершенно другие процессы: социально-экономическая деградация, резкое снижение внутреннего потенциала развития, вырождение общественных институтов, ксенофобия, культ «особости» и т. д. И все это вместе неизменно завершается цивилизационным провалом прежде всего для самой этой страны. Конечно, это не происходит «мгновенно», иногда даже случаются периоды некоторого внешнего «прогресса», благодаря силовой и мобилизационной концентрации ресурсов на определенных направлениях, что-то сглаживается доходами от природной ренты, но в конечном итоге приводит эти страны как к военным, так и гражданским социально-экономическим катастрофам, совсем не к неким «альтернативно-успешным» формам странового устройства.

Вот такие дела.