На прошлом неделе мой опус под названием "Моцарт фехтования" издали в Москве. Только что издатель  прислал мне в Англию пять авторских экземпляров. Не удержусь и выставлюсь с ними прямо здесь:

 

Звучный заголовок имеет отношение к музыке опосредованно. Речь в книге, главным образом, о выдающемся фехтовальном мастере. Там нет святых. Она никого не прославляет, а толкает читателя к размышлениям. Настоящий её смысл вовсе не переубедить моего оппонента Марка Ракиту, выдающегося спортсмена и тренера, сверстника и друга, а просто сопоставить его убеждения с моими, о чём я постоянно напоминаю. Наш разговор я пробовал сделать равным...

Последнее обстоятельство было едва ли не самым трудным. На эту работу у меня ушло больше года. Мы много дискутировали с Марком, обсуждая жгучие темы: историческую роль Сталина, «Крым-наш», теорию заговора против России... Мой собеседник не уклонялся от ответов по существу. Я же всё это время пробовал убедить себя, что надо быть терпимым. Я заставлял себя прислушиваться к аргументам оппонента и понять, почему он придерживается иного мнения. Я принуждал себя не скатываться к тому, чтобы уличать его, убеждать, взывать к логике... Короче, надо было, наконец, справиться со своим темпераментом, избавиться от категоричности и как-то компенсировать отсутствие настоящей школы вести диалог, спор, диспут...

С отходом от жгучих российских проблем мне отчасти помог композитор Владимир Генин. Во время нашей встречи в Зальцбурге он вовсе не удивился, когда я сказал ему, как называли зарубежные почитатели таланта Марка Ракиты в 60-е годы прошлого столетия. С Моцартом, заметил Генин уже в нашей переписке, «мы все связаны так или иначе…». После того разговора мне показалось привлекательным включить имена Моцарта и Сальери в сюжет книги. Конечно, как автор, я достаточно вольно сыграл на этой теме. Ведь в действительной истории отношений Моцарт-Сальери не всё так просто, как представляла нам наша пропаганда, наша школа, наконец, наш Пушкин, сочинивший маленькую трагедию. В этом контексте я оценил сдержанность Марка в разговоре о его сальери, и особенно о тех, кто сегодня жив и здоров. Более того, при издании книги «Моцарт фехтования» он настоял, чтобы вставить их фотографии. Потому напрямую здесь о его сальери я говорить не стану. Но метафорически, почему бы и нет?

Да, мы напичканы домыслами, что Сальери посредственность, завистник, хотел отравить Моцарта. Успокою поклонников Марка. Ему ничто не грозит. Ведь, на самом деле, всё в реальности обстояло несколько иначе. Сальери не был ничтожеством. Это творческая выдумка Пушкина. Об этом написал в своё время в статье под названием «Моцарт» Андрей Наврозов. Кратко переложу её тут. В течение 36 лет Сальери был императорским капельмейстером венского двора. О чем Моцарт лишь мечтал. Так что завистник-то он! Сальери звали "римским папой австрийской музыки". Его учениками были Бетховен, Шуберт и... Моцарт. Бетховен и Шуберт посвятили ему свои произведения, а Моцарт считал его самым выдающимся композитором после Гайдна. И Моцарт не был ему соперником: Моцарт и Бетховен — вершины инструментальной музыки, а Сальери был в основном оперным композитором. Итальянская опера и немецкая опера конкурировали между собой, причем у первой в XX веке было гораздо больше поклонников, чем у второй. Как представитель итальянской оперы Сальери критиковал Гайдна. И конечно, он был вправе высказывать свои предпочтения. С другой стороны, не существует исторического документа, где Сальери плохо бы отзывался о Моцарте. Сам Вольфганг описывает в письме к своей жене от 14 октября 1791 года, то есть менее, чем за два месяца до... своей смерти, как ему удалось привезти великого Сальери на слушание своей оперы и как тот вел себя: "Он слушал и смотрел с огромным вниманием, и от самой увертюры до последнего хора не было ни одной сцены, которая не исторгла бы у него "браво!" и "белло!". Ещё факт. Моцарт получил заказ на оперу в честь пражской коронации императора лишь потому, что Сальери отказался от этого заказа по причине занятости. Было бы странно ему завидовать Моцарту, если он официально выступал как No1, а Моцарт — No2, получая то, от чего Сальери отказался. Тем не менее, через месяц после смерти Моцарта берлинский бульварный еженедельник сообщил, что Моцарта… отравили из зависти к великой немецкой музыке. Ничего, что подтверждало бы эту утку, не обнаружили. В 1823 году 73-летний Сальери в состоянии возрастной депрессии предпринял попытку самоубийства. И немецкие националисты "нашли" через тридцать с лишним лет виновного: мол, разве не ясно, что Моцарта убил именно этот итальяшка Сальери? А как же иначе объяснить его попытку самоубийства? Совесть замучила! К этому времени слава Моцарта возросла, а слава Сальери пошла на убыль, и утка уже не казалась столь нелепой выдумкой, какой она показалась бы в 1791 году. Похоже, на основании этой газетной утки Пушкин и сочинил сюжет одной из своих маленьких трагедий «Моцарт и Сальери».

Два слова о версии отравления. На самом деле, Моцарт слег от острого приступа суставного ревматизма. Врачи того времени знали его симптомы (распухшие суставы). Но от их лечения вроде кровопускания больные отправлялись на тот свет. Они отправили Моцарта на тот свет за 15 дней. Но за что их винить? И без всякого кровопускания больной мог умереть от ревмокардита. И Моцарт мог умереть от него уже в детстве. Да, в 1791 году даже лучшим венским врачам было неизвестно то, что знаем мы. Электрокардиограмм и пенициллина тогда не было. Теперь это есть… Так что мой Моцарт фехтования может спокойно стареть, не боятся ревматизма, ревмокардита. Как, впрочем, и своих Сальери. Повторюсь, ему ничего ни с той, ни с другой стороны не грозит.

Ну, и наконец, о знаменитом лондонском книжном магазине «Foyles». Наверное, нет среди британских писателей тех, кто с гордостью не отмечал бы про себя: моя книга продаётся в «Foyles». Говорю честно, без утайки, как в случае с Московским Домом книги: я был в восторге, когда я увидел в самом большом и старейшем книжном магазине на Чаринг-кросс роуд под вывеской «Foyles» свой "Роман Графомана". Это пятиэтажное здание в центре Лондона - известная достопримечательность. Магазин был основан в 1903 году братьями William and Gilbert Foyle. Несколько раз в течение более полувека магазин переезжал. Но оставался неподалёку от Трафальгарской площади, на этой самой Charing Cross Road, лишь меняя номера домов - 113-119, ну, и теперь 107. Под этим номером в 2014-м расположился книжный мир мирового класса, который получил, кстати, бронзовую медаль в Лос-Анджелесе... Этот семейный книжный магазин (основу дружеским отношениям с ведущими писателями своего времени заложила Кристина, дочь одного из братьев-основателей), по сути, стал клубом, где проходят авторские встречи, организуются лекции, презентации...

Ну, вот такой магазин, куда я захожу уже 30 лет! И на этот раз испытываю удовольствие, когда поднимаюсь по лифту на 4-й этаж в отдел "Русская литература". Менеджер отдела Аннет говорит по-русски. Вместе мы подходим к полке, где стоит "Роман Графомана". Теперь она ищет место для ещё одной новинки - книги «Моцарт фехтования».