Вечером в воскресенье меня расстроила британская газета The Observer. Это издание опубликовало заметку о том, что власти Великобритании утвердили собственный «список Магнитского». В него, по данным анонимных источников газеты, включены 60 российских чиновников, причастных к гибели в российском СИЗО юриста фонда Hermitage Capital. Поскольку список засекречен, газета не привела имен и фамилий должностных лиц, которым въезд в Великобританию теперь заказан. Заметка The Observer наделала в России много шума. Ее здесь перепечатали многие издания.

Точно так же в начале июля СМИ, в том числе российские, много писали об аналогичном списке, утвержденном Госдепом США. В России реакция на него была предсказуемой: правозащитники ликовали, чиновники не скрывали своего раздражения. По поручению президента Медведева российский МИД отреагировал на госдеповский список оперативно и, как это принято у дипломатов, зеркально. Зеркало, впрочем, оказалось кривым. Москва подготовила собственный перечень невъездных американцев, причастных к уголовному преследованию россиян. (В частности, МИД вступился за обвиняемого в торговле оружием Виктора Бута и уже приговоренного нью-йоркским судом к 20 годам тюрьмы за контрабанду наркотиков летчика Константина Ярошенко.) Получалось, что российских чиновников наказывают из-за юриста, умершего за решеткой при странных обстоятельствах, а американских — за преследование людей, подозреваемых в наркотрафике и торговле оружием. Только ленивый тогда не пошутил на тему решительности российского МИДа, дескать, не загорать больше американцам под знойным сочинским солнцем, не учить своих детей в престижных российских вузах и не хранить деньги в Сбербанке.

Между тем на публикацию в The Observer российский МИД никак не отреагировал. Британские власти также не подтвердили наличие списка. И те и другие молчат потому, что британского «списка Магнитского», скорее всего, не существует. По крайней мере пока. Только-только помирившийся с Москвой Лондон не собирается с ней ссориться, о чем на условиях анонимности говорят британские дипломаты. Это подтвердили и итоги недавнего визита в Москву премьера Дэвида Кэмерона. Они с Дмитрием Медведевым расстались едва ли не лучшими друзьями и старались не поминать без особой надобности «дело Литвиненко». Какие уж тут санкции. Так что газета The Observer, скорее всего, выдала желаемое за действительное. Это и расстроило.

Я не жду, что в России будет проведено справедливое разбирательство в отношении чиновников, причастных к смерти Магнитского и к другим серьезным преступлениям.

В конце июля глава администрации президента Сергей Нарышкин бодро отчитался за успешную переаттестацию полиции. Общаясь с прессой, он приводил цифры, из которых следовало, что реформа МВД удалась. Он объяснял, что во время переаттестации обращали внимания на профпригодность и результаты работы подразделений, возглавляемых тем или иным сотрудником, и на их соответствие требованиям к поведению госслужащих. Дослушав главу президентской администрации, я попросил его прокомментировать успешную переэкзаменовку полицейских чинов, имеющих отношение к делу Сергея Магнитского: Алексея Аничина, с января 2009 года по июнь 2011 года занимавшего должность замглавы МВД и начальника следственного комитета этого ведомства, а также следователя по особо важным делам Олега Сильченко. Оба фигурируют в известном списке американского сенатора Бенджамина Кардина — одного из инициаторов законопроекта, по которому к чиновникам, ответственным за нарушения прав человека в своих странах, будут применяться визовые и финансовые санкции. И вот что ответил Нарышкин: «К ним не было никаких вопросов. Это достойные люди и профессионалы».

Вот и выходит, что раз уж в этом государстве к людям, которых подозревают в серьезных должностных преступлениях, не возникает даже вопросов, невольно радуешься, когда для них закрываются другие страны. Ограничение свободы передвижения российских чиновников — одна из немногих мер, которая может подействовать на них отрезвляюще. Не зря же они так нервно реагируют на подобные списки: их совсем не радует перспектива тратить нажитое непосильным трудом на родине и здесь же учить свое потомство.

Мой знакомый, владеющий недвижимостью в одном из популярных курортных мест Испании, оказался там как раз в тот момент, когда в Хамовническом суде Москвы в конце прошлого года выносили приговор Михаилу Ходорковскому и Платону Лебедеву. Он рассказывал, что во всех испанских газетах это было первой новостью. Причем в редакционных колонках высказывалась одна и та же мысль: нужно запретить всем русским въезд в Европу. Обосновывался этот довод просто. Поскольку в Европу ездят не бедные россияне, которые приобретают здесь недвижимость, хранят сбережения и учат детей, то, лишившись всех этих радостей, пусть они сами и разберутся со своим Путиным. Рассказывая об этом, мой знакомый, не замеченный ранее в политической активности, сказал, что, если дело примет такой оборот, лично он готов выйти на улицу.

Автор — специальный корреспондент ИД «Коммерсант»