На эту тему мы вышли с Машей Гессен при обсуждении её заметки о Дэниеле Шорре, и этим постом я откликаюсь на её предложение записать всё, что мне известно о том славном времени.

 

Вообще, что знаем мы о советских военных комендантах Берлина ? Да практически ничего. Русскоязычный интернет даёт лишь скупые, разрозненные сведения. Вот то, что мне удалось накопать: здесь и здесь. Повторяться не буду, хотя в статье о Котикове есть одна досадная неточность. К сожалению, Берлинский сенат в 1992 году лишил Котикова звания почётного гражданина Берлина и вернул площади Котикова её первоначальное название - Петерсбургер Платц (в честь Санкт-Петербурга). Правда, при ГДР в Восточом Берлине была ещё школа имени Котикова, но сейчас и её вроде бы тоже нет (по крайней мере, в официальном списке школ города Берлина на сегодняшний день она не значится).

 

И тем не менее - парадоксально, но факт: в Германии эти уникальные и очень противоречивые (без преувеличения) люди известны намного больше. И в немецко-, и в англоязычном Интернете мой "улов" оказался намного богаче ...

 

И я решил сделать следующее - сконцентрироваться на генерале Котикове, поскольку о нём я знаю больше, чем о других комендантах, и перевести на русский язык несколько статей из "Шпигеля" и "Лайфа" того времени ... На эти переводы я постараюсь нанизать те разрозненные истории, которые во множестве рассказывала мне моя бабушка.

 

Итак, начнём с биографической справки, которую я обнаружил в немецком архиве для служебного (или платного) пользования. Привожу её перевод на русский язык:

 

***

 

Александр (Георгиевич) Котиков,

советский генерал, бывший комендант советского сектора в Берлине

 

День рождения: известен только год рождения, 1902, Тульская область

День смерти: 20 июля 1981, Москва

Классификация: Солдат, Офицер

Гражданство: Советский Союз

(Международный биографический архив 04/1982 от 18 января 1982 года.)

 

Жизненный путь

Александр Котиков родился в крестьянской семье. Уже в 1920 гду он вступил в КПСС (прим. переводчика: в 1920 он мог только стать большевиком, поскольку тогда ещё не было СССР). Он избрал карьеру профессионального военного и в 1930 году окончил военную академию. В годы Второй Мировой войны он сражался в Белоруссии и Прибалтике, прежде всего как штабной офицер на Волховском участке фронта, а позднее участвовал в штурмах Варшавы и Берлина. К концу войны он занимал должность руководителя политотдела 61-й армии. После прекращения военных действий и капитуляции Германии весной 1945 года он был назначен руководителем советской военной администрации в земле Заксен-Анхальт. В апреле 1946 он занял пост коменданта советского сектора в Берлине.

 

Будучи в этой должности, Котиков рассматривался в международной печати как представитель курса советской политики в Германии, приведшего в 1948 году к блокаде Берлина, а затем к отделению Восточного Берлина от остальной части города. За год до этого, в июне 1947 Котиков отказался подтвердить полномочия Эрнста Рёйтера, избранного городским головой большинством голосов на собрании депутатской ассамблеи Берлина.

 

С другой стороны, он заставил о себе говорить в августе 1948 года, когда 200 000 рабочих на предприятиях восточного Берлина получили по его приказу регулярное питание, вошедшее в историю под названием "Котиков-Эссен", "еда Котикова".

 

Когда в начале июня 1950 года советское правительство отозвало своих представителей военной контрольной комиссии в занятой Советским Союзом восточной зоне Германии и заменило их штатскими комиссарами, Котиков был отстранён от своей должности в Берлине. На смену ему в качестве советского контрольного комиссара пришёл Сергей Алексеевич Деньгин. Некоторое время спустя Котиков занимал отвественные должности в военно-воздушных силах СССР. В 1955 году ушёл в отставку.

 

Котиков умер 20 июля 1981 года в возрасте 79 лет в Москве.

 

(Мунцингер-Архив ГмбХ, 1982)

 

На смерть Котикова откликнулся журнал "Шпигель", вот перевод некролога на русский язык:

 

***

 

Журнал "Шпигель", номер 31, 27 июля 1981 года.

 

Умер генерал Котиков, 79 лет.

 

Когда в апреле 1946 года генерал-майор Котиков стал советским комендантом Берлина, все союзные войска ещё маршировали вместе на парадах в городе. Но за время правления мастера кузнечного дела из Тульской области отношения союзников резко охладились, и отчётливо обозначилась тенденция к разделению Берлина на восточную и западную части. Котиков, круглолицый розовощёкий мужчина, появлявшийся на официальных приёмах в элегантном кремового цвета мундире из кашмирского шёлка, а в свободное время увлекавшийся энтомологией, в своих политических решениях показал себя крепким орешком. Так, в июне 1947 года он отказался подтвердить кандидатуру Эрнста Рёйтера, избранного на ассамблее берлинских депутатов большинством голосов на пост городского головы всего Берлина; Восточный Берлин получил в 1948 году свой собственный магистрат под руководством Фридриха Эберта (на фото, справа, с Котиковым, посредине. Фото, предлагаемое на сайте Шпигеля, совершенно нельзя разобрать, к сожалению), сына бывшего Райхспрезидента. В 1950 году, через год после снятия блокады Берлина, Котиков был освобождён от должности. Генерал-майор недавно умер в Москве.

 

***

 

Работа советской комендатуры была широко освещена в мировой прессе, когда генерал Котиков провёл свою первую пресс-конференцию (моя бабушка тогда ещё до Берлина не доехала). Вот перевод на русский отчёта об этой пресс-конференции из журнала "Шпигель".

 

"Шпигель", номер 36, 6 сентября 1947 года

 

 

(Титульный лист: Проводник народной воли. Александр Котиков предстал перед американскими репортёрами).

 

Очень разные граждане в глазах Котикова

 

Стулья в клубе советских журналистов в Берлине-Вайсензее стояли так близко друг к другу, что репортёрам было даже трудно закинуть ногу за ногу. У подчинённых генерал-майора Котикова ещё нет опыта расстановки стульев на международных пресс-конференциях. Их кряжистый, исполненный собственного достоинства шеф пока что не устраивал ничего подобного.

 

Кроме Котикова, который красовался в своём блестящем белом мундире из кашмирского шёлка, тёмно-синих брюках с широкими красными лампасами и в лакированных сапогах, только два человека пришли в военной форме. Штабные офицеры, заведующий клубом и переводчик были в штатском. Голубоглазый хозяин встречи по всей видимости старался подладиться под тот непринуждённый тон, который присущ обычным прессконференциям на Западе. Он стоял у курительного столика и зачитывал длинноватый текст русской концепции. По мере того, как переводчик переводил его речь предложение за предложением на немецкий язык, репортёрам, в основном американцам, собравшимся в количестве около тридцати человек, становилось ясно, что речь идёт о русской позиции относительно обобществления Берлина.

 

Уже с 27 марта законопроект по поводу "перевода концернов и прочих хозяйственных предприятий в общественное пользование" лежал на столе в союзнической комендатуре. Отцы города Берлина одобрили его 15 февраля большинством в 80% голосов, после того, как исходная заявка социал-демократов была скорректирована с учётом мнений других партий (христианских демократов, коммунистов и свободных демократов). Время от времени этот законопроект выносился на обсуждение при встречах четырёх военных комендантов, но всякий раз откладывался. Русские были готовы одобрить его немедленно, но западные союзники настаивали на уточнении процедуры исполнения этого закона. А именно, наиболее серьёзные возражения выдвигались американцами, у которых, видимо, были экономические интересы, поскольку они вкладывали свои деньги.

 

"Обобществление соответствует воле населения Берлина, и поэтому советская делегация убеждена в том, что законопроект необходимо немедленно утвердить", разьяснял сорокапятилений русский генерал спокойным голосом. По его словам, то, что законопроект до сих пор не утверждён, означает подавление демократического волеизъявления жителей Берлина.

 

Один из американцев поинтересовался, почему русские не хотели бы посчитаться с демократическим волеизъявлением жителей Берлина по вопросу о выборах городского головы. Котиков несколько помедлил с ответом. "При обобществлении речь идёт об основополагающих проблемах прогресса человечества", здесь Котиков улыбнулся, "а при выборах городского головы - об отдельной личности. Отдельные личности могут устраивать или не устраивать".

 

Особо интересовал англо-американских репортёров вопрос о том, какова будет судьба иностранного капитала в Берлине. Котиков: "Иностранный капитал будет защищён, при этом имеется в виду капитал иностранных государств". А вот капитал иностранных граждан будет рассматриваться на тех же основаниях, что и капитал немецких граждан. Поскольку "есть очень разные граждане".

 

По вопросу о немецких предприятиях, безвозмездно перешедших под советский контроль, Котиков повторил: "Капитал иностранных государств будет защищён".

 

Луизе Шрёдер, до сих пор занимающей должность временного общеберлинского городского головы, уже успели сообщить, что союзная комендатура покамест не одобрила, но и не отклонила законопроект об обобществлении, желая уточнить условия его исполнения. А социал-демократ Франц Нойманн тем временем отказался от своего места в городском парламенте, так что теперь весь комплекс законотворческих мероприятий должен быть начат сызнова.

 

"Я считаю правильным решение, принятое в советской оккупационной зоне", заявил Котиков. "Какое решение ?", спросил один из репортёров. "В советской зоне была проведена экспроприация всех военных преступников и активистов" - "А мы и не знали, что это называется обобществлением !", вставил представитель прессы. "Нет, это так и называется - экспроприация", подтвердил Александр Котиков. И на этот раз улыбка, озарившая его круглое розовощёкое лицо, выглядела несколько загадочно.

 

***

 

В архиве журнала "ЛАЙФ" я обнаружил три фотографии с той самой первой пресс-конференции генерала Котикова. Привожу их ниже:

 

***

 

Как происходило взаимодействие советского коменданта с комендантами западных союзников ? Об этом подробно написал журнал ЛАЙФ, привожу перевод на русский язык той статьи:

 

Журнал "ЛАЙФ", 17 мая 1948 года

 

 

(На фотографии: на переднем плане - Генерал Александр Григорьевич Котиков, женщина слева - моя бабушка, Марина Наумовна Горер (1918-1991), имя женщины справа мне не известно)

Подпись под фотографией: Вялый русский. Генерал Котиков окидывает взглядом комнату по мере того, как переводчики бубнят бесконечные речи, которыми он парализует заседание.

 

Ветер в Берлине сильно дует с востока, охлаждая комендатуру

 

Вилл Ланг

 

Около трёх лет тому назад Союзническая Комендатура была создана, чтобы дать возможность четырём армиям-победительницам управлять Берлином. Бывшая столица нацистской Германии стала первым пробным оселком для союзнической кооперации в послевоенном мире, где официальные представители США, России, Франции и Британии сотрудничали по таким повседневным проблемам, как состав полицейских сил или уборка мусора. Как функционировала комендатура в те месяцы, когда постепенно нарастало напряжение между Востоком и Западом, вы узнаете из нижеследующего очерка о том, что вполне могло оказаться её последним совместным заседанием.

 

Ровно в 10 часов утра встретились четыре коменданта. Они бегло пожали друг другу руки, затем расселись по центру длинного стола, по два с каждой стороны. Их подчинённые последовали за ними и заняли остальные стулья. Большое количество официальных бумаг разложено на столе перед ними аккуратными стопками.

 

Именно русские говорят больше всех. Ими руководит генерал-майор Александр Котиков, опытный участник политических конференций, который только слегка двигает губами, когда говорит, как будто не желая показывать свои зубы с множеством золотых коронок. Смуглый, стройный русский в штатском, фамилия которого Марксимов, это новый политический советник Котикова, для него это первое заседание.

 

Котиков говорит: "Я должен сделать несколько заявлений".

 

И в течение последующих четырёх часов Котиков зачитывает эти заявления. Это серия речей, в которых западные власти обвиняются в нарушении соглашений, достигнутых комендатурой. Он произносит всё это мрачным, монотонным голосом, с видом человека, у которого отсутсвует всяческий энтузиазм, потому что он выполняет приказы открыть и закрыть рот, пока не будет произнесено последнее слово. По окончании каждого утверждения в дело вступают переводчики, продолжая агонию своими подробными переводами на английский и французский. Скучающие заседатели поникли в своих креслах. Британский генерал-майор Герберт занимается закручиванием своих толстых гвардейских усов, а американский полковник закуривает трубку. Во время перевода генерал Котиков откидывается в своём кресле и закатывает свои голубые глаза к потолку, блуждает взглядом по стенам и рассматривает всю комнату, кроме лиц всех остальных комендантов.

 

"Мы недавно получили сообщение о росте числа уголовных преступлений в Берлине", говорит Котиков. "Только за март месяц их стало больше на 2000 случаев, в особенности в американском секторе. Американский сектор стал разбойничьим гнездом и центром шпионажа, направленного против Советской зоны. Самый крупный чёрный рынок Берлина находится на Потсдамской площади в американском секторе. Всякий раз, когда полиция в советском секторе пытается задержать преступников на нашей территории, они тут же спасаются бегством в сектор США".

 

"Из истории больших американских городов полковнику Хоули должно быть хорошо известно, как американские гангстеры смыкаются с полицией, образуя банды. Но не будем же мы переносить весь американский опыт сюда. Это было бы только лишь на потребу тоталитарным американцам, которым нравятся преступления на киноэкранах и в реальной жизни. Мы вынуждены просить полковника Хоули и генерала Герберта вести себя спокойнее на заседаниях комендатуры и утихомирить тех, кто занимается оплачиваемой пропагандой против Советского Союза на их территориях."

 

Пока зачитывался английский перевод, политический советник Марксимов внимательно наблюдал за реакцией западных коллег на слова Котикова. Когда русский переводчик дважды запнулся, произнося слово "тоталитарным", он весело улыбнулся, а Котиков бросил нетерпеливый взгляд на стоящего за ним виновника. Озвучивание оригинальной речи, её английского и французского переводов заняло более часа, и вслед за этим британский генерал отвечает с холодным раздражением, "Похоже, что все мысли генерала Котикова поглощены событиями, происходящими в западных секторах. Я бы хотел попросить его по возможности время от времени заниматься вверенным ему сектором !".

 

Французский генерал Ганеваль более сдержан. "Генерал Котиков проявляет большую заботу о немцах в западных секторах. Я могу сказать ему, что у него неверные источники информации".

 

Американский полковник Хоули подхватывает инициативу. "Я считаю это неудовлетворительным ответом на мой предыдущий запрос о возможных мерах по защите немцев в этом городе от похищений. Я не могу принять это как честный ответ - это просто набор слов без каких-либо фактических оснований. Я шокирован признанием генерала Котикова в том, что четверо немецких граждан были похищены из американского сектора по русским приказам. Он имеет смелость признать нарушение соглашения, достигнутого ещё с генералом Соколовским".

 

Котиков крепче сжал губы, а голос Хоули зазвучал громче. "Я призываю  генерала Котикова перестать вмешиваться в дела нашего сектора ! Мы вполне способны и сами позаботиться о нём". Хоули смотрит прямо на Котикова. "Мы наслышаны от советской делегации о праздниках для рабочих, и это здорово. Но самый большой подарок, который мы могли бы дать рабочим Берлина, это свобода и гарантия защиты от похищений. Есть ли ещё какие-нибудь темы для обсуждения ?"

 

"Есть", говорит Котиков и впервые за всё время улыбается. "Прошу Вашего внимания, джентльмены" (в оригинале: "Прошу Вас ещё немного потерпеть, джентльмены"). И он произносит следующую речь, в которой описывает 17 случаев якобы притеснения и избиения немцев американскими солдатами в секторе США в Берлине. "Война с Германией закончилась три года назад, и никто не в состоянии оправдать такого рода действия", благочестиво добавляет Котиков, поскольку эта речь была специально создана для того, чтобы высмеять американцев, когда она будет завтра опубликована в контролируемой русскими прессе. "Я вынужден просить моего американского коллегу расследовать это дело и сообщить нам о наложенных дисциплинарных взысканиях".

 

Лихость этих голословных обвинений против американских войск заставляет полковника Хоули в отчаянии почесать подбородок. Но тут как раз происходит один из тех непредвиденных случаев, которые осложняют многоязычные конференции. При переводе замечаний Котикова на английский, русский переводчик произносит слово "избиты" (beaten) так, что оно звучит как слово "искусаны" (bitten). Хоули немедленно ухватывается за оплошность.

 

"Я хотел бы обратить Ваше внимание на некоторые забавные моменты этого заявления", говорит он. "Мне доводилось видеть американских солдат в самых различных ситуациях, но я никогда не замечал, чтобы они кого-нибудь кусали. Американцы не кусаются во время драки". Все засмеялись, кроме русских, которые, похоже, были явно озадачены тем, что им тут же сообщил их переводчик.

 

Вскоре после этого утомительное заседание подошло к концу. Оно было ещё сравнительно коротким - всего лишь пять часов непрерывных прений - но результат получился вполне обычным: соглашение было достигнуто только по вопросу о дате следующей встречи, если она вообще состоится.

 

***

 

 

Я пытался найти фотопортреты всех участников этого заседания, но тщетно. Впрочем, на этой фотографии, относящейся примерно к описываемому выше времени, изображены почти все эти люди. Британского генерала Герберта, как мы видим, сменил на его посту генерал Бурн. А полковник Хоули был повышен в чине - он стал бригадным генералом. Это событие было отмечено, несмотря на всю напряжённость и разногласия, на общем приёме, устроенном Хоули, куда были приглашены все без исключения союзники - и о котором рассказывала мне бабушка. Перед этим приёмом нашу делегацию долбали уроками по дипломатическому этикету - в какой руке держать вилку, а в какой - нож, какие ножи используются для мяса, а какие - для рыбы ... ну, и тому подобная дребедень.

 

Наконец настал ответственный момент, все гости собрались в огромном зале на сотню человек, расселись за столом и стали ждать новоиспечённого генерала Хоули, виновника торжества. На столе, кроме всяких прочих явств, стояла печёная кукуруза - любимое кушанье Хоули. Наши гости растерялись - как мы будем есть кукурузу в соответствии с дипломатическим этикетом ... "Да руками её едят !", заметил один из наших офицеров. Котиков шикнул на него - "Ты что, у своей бабушки в деревне ? А ну, веди себя прилично ! Мы сейчас спросим у нашего специалиста по этикету". Но никто из нашей делегации на беду не знал, как едят печёную кукурузу дипломаты - и едят ли они её вообще ...

 

... И тут в зал ворвался Хоули - он чуть-чуть опоздал на собственное чествование и начал было многословно извиняться перед присутствующми. Но взгляд его вдруг упал на стол, и он сразу смолк ... Он увидел свою любимую кукурузу ! Схватив руками первый попавшийся початок, он стал судорожно грызть его а в промежутках между яростными атаками на кукурузу подавать молчаливые сигналы гостям, призывая их немедленно присоединиться к нему ...

 

... Вот так просто и недвусмысленно был решён этот сложный дипломатический вопрос. Все ложки, вилки и ножи остались на столе - а кукурузу размели за каких-нибудь пару минут ...