Все записи
00:57  /  20.11.20

506просмотров

Карабахские капканы

+T -
Поделиться:

Трёхстороннее заявление о прекращении огня в Нагорном Карабахе, подписанное президентами России и Азербайджана, а также премьер-министром Армении, в реальности представляет собой акт почётной капитуляции Армении. Два факта обеспечивают его выполнение: во-первых, гарантом соблюдения условий выступает российский экспедиционный корпус, вводимый на территорию Азербайджана и, во-вторых, очевидная физическая неспособность армянских вооружённых сил не то что противостоять азербайджанской армии, а просто продолжать боевые действия. После занятия азербайджанцами Шуши, господствующей над расположенным ниже и восточнее Степанакертом, дальнейшее сопротивление армян означало бы простую бойню как армянских военнослужащих, так и оставшегося гражданского населения.

Почему тогда Азербайджан вообще согласился на прекращение огня на столь щадящих для армянской стороны условиях? Судя по отрывочной информации, поступавшей в последние пару дней перед подписанием заявления, относительная сговорчивость Азербайджана объясняется силовым шантажом со стороны российского лидера в сочетании с его же согласием на легитимацию почти всех, если не всех, формальных требований азербайджанской стороны, таких как отказ от упоминания какого либо «особого статуса» армян Карабаха и их представителей, признание суверенитета Азербайджана над всей национальной территорией, возврат тех районов, контролируемых армянской армией, в которых до 1992 года большинство населения составляли азербайджанцы и курды и которые не были отвоёваны до 10 ноября 2020 года, а также принуждение Армении к предоставлению Нахичеванской Автономной Республике удобного транспортного коридора для сообщения с основной частью Азербайджана. На мысль, что вполне прозрачные угрозы силой имели место, наводит и история с так «удачно» подставленным под азербайджанский удар российским вертолётом и упоминания в российских СМИ об отправке войск в Карабах, появившиеся ДО подписания заявления. Даже если к тому моменту Россия и не располагала достаточно мощным военным контингентом в регионе, было совершенно очевидно, что «обидься» российский руководитель на Азербайджан – у последнего не было бы шансов оказать отпор такому противнику, и Турция (столь готовая помогать против Армении) предпочла бы ограничиться устным сочувствием и поддержкой.

Вообще говоря, я заметил, что армяне и азербайджанцы проявили сейчас трогательное единодушие в эмоциональном восприятии роли России и персонально В.В. Путина в несколько непрошенном «арбитраже» их конфликта. Военная сила России является (во всяком случае пока) таким козырем, против которого никто в Закавказье играть не может. Путин разыграл эту карту, надо признать, мастерски и выложил её ровно тогда, когда российское вмешательство, действительно, выглядит гуманитарной миссией. Недовольство многих азербайджанцев связано не столько, даже, с тем, что их остановили буквально за миг до полной победы (на самом деле, Азербайджан, согласно опубликованному заявлению, получил всё, реально ценное для национального самосознания), а в большей степени – со специфической репутацией Путина в качестве «миротворца». Российские войска легитимно находятся уже на суверенной территории Азербайджана, Кремль вполне уверенно указывает Азербайджану кого из региональных и глобальных игроков тот «вправе» ещё привлекать к миротворческой миссии, а кого нет, а по скорбному опыту Грузии азербайджанцы хорошо представляют, что бывает, если Путин посчитает кого-то «неблагодарным» за его услуги и доброту. Чувства многих армян вызваны, в свою очередь, пониманием того, что момент, когда Путин посчитал удобным вмешаться, был не случайным, а выбранным с прозрачной двойной целью – жестоко наказать Армению за проявленный в последние годы недостаток безоговорочной лояльности Великому Другу и Старшему Брату и поставить её на обозримую перспективу в условия беспрекословного подчинения воле и вкусам Кремля.

Положение Армении, разумеется, трагично. Я рискну сказать, что оно сейчас более трагично, чем если бы она проиграла войну «вчистую», без подаренных Россией двусмысленных уступок. Потому, что сейчас не имеющие никакого статуса, нежизнеспособные, кровоточащие ошмётки Арцаха это не более чем крючок, на который поймана Армения. Как могут армяне своими устами отказаться от, пусть эфемерного, владения той территорией, которая составляла основу национальной мифологии на протяжении последних сорока лет? А между тем, подписанные условия капитуляции — это не более, чем отсрочка неизбежной потери Арцаха.

Во-первых, нет в подписанном статусном документе никакого «Арцаха». Нет, даже, «Нагорно-Карабахской АО». Есть просто некий бесформенный анклав, в котором пока могут жить какие-то армяне, окружённый постами российских войск. Эти посты составляют единственную основу существования анклава. Азербайджан не взял на себя никаких гарантий его сохранения в случае ухода русских. А русские рано или поздно уйдут. У России, говоря откровенно, никаких собственных реальных интересов в регионе нет. Кроме легкой сентиментальной симпатии к армянам как «христианскому народу» по контрасту с «мусульманами», не простирающейся, я полагаю, так далеко, чтобы платить свои деньги за защиту армянских амбиций или, даже, жизней всех армян Карабаха. Тем более – платить жизнями русских солдат. Интересы там есть у Путина. Это да. Он – «великий стратег». Он ведёт игру на многих «досках» против растущего влияния Турции и тающего – США. Вот он, действительно, готов платить и бюджетными деньгами, и жизнями за успех своих «многоходовочек». Но Путин не вечен и уже, даже, и не молод. Ожидать, что после него любой российский правитель подтвердит все личные путинские обязательства, мне кажется необоснованным. У будущих вождей будут огромные проблемы внутри России, так что как минимум на несколько лет, а то и навсегда, российская заинтересованность в Карабахе и гюмринской базе (как и в Абхазии и «Южной Осетии») уменьшится до околонулевой отметки.

Во-вторых, я подозреваю, что многие армяне ещё не совсем осознали, что от них требуется. В тексте «заявления» говорится о том, что под азербайджанский контроль передаются ещё не занятые азербайджанской армией земли Агдамского, Лачинского и Кельбаджарского районов. Так вот, имеется в виду не давно не существующий советский Кельбаджарский район, и не «Шаумяновская провинция» Арцаха, а Kəlbəcər rayonu в границах, установленных законами Азербайджана. А это означает, что между Мардакертом и Степанакертом будет проходить полоса, контролируемая Азербайджаном. Конечно, можно понадеяться на то, что Ильхам Алиев, подписывая заявление, имел в виду административные границы СССР. Но я бы не стал. Можно также понадеяться на то, что Путин ударит кулаком по столу и укажет Алиеву как тот должен понимать термин «Kəlbəcər rayonu». Это более вероятно, но я бы тоже особо не рассчитывал. Скорее всего, если Мардакерт ещё не занят азербайджанцами (а новости с фронтов, сообщавшиеся армянской стороной, были не слишком достоверны) и там вообще ещё кто-то живёт, район de facto попадёт под азербайджанский контроль. Ну или будет такая «чёрная дыра», куда всё придётся возить вертолётами. Плюс, под азербайджанским контролем остаётся весь или почти весь Гадрутский район и весь Шушинский район. Так что всё, за что Армения будет платить Путину своим унижением и своей лояльностью, это Лачинский коридор (без Шуши и, скорее всего, без Лачина) в котором ещё надо будет построить новую дорогу, Степанакерт (на прицеле из Шуши), Аскеран и какая-то часть Мартунийского района. А и не забудем, фактическую потерю контроля над транспортным коридором из Нахичевани создаваемом на юге Сюника.

Наконец, в третьих, какие бы усилия не предприняла Армения по поддержанию жизнеспособности и инфраструктуры оставшегося карабахского анклава, это будет не более чем «соседская помощь» Азербайджану в восстановлении его пострадавших от войны земель. Правда, - в обмен на право местных армян ещё лет пять-десять-двадцать жить в своих домах. Такова реальность.

Вообще говоря, хотя я прекрасно понимаю значение Арцаха для армянского национального самосознания, территории, занятые армянской армией к моменту окончания боевых действий в 1994 году, были для страны чрезвычайно «токсичным» активом. Арцах в слишком большой степени определял все стороны жизни Армении, оттягивая ресурсы и внимание от других важных проблем, роковым образом влияя на политическую жизнь и всё глубже загоняя Армению в тенета политической, экономической и военной зависимости от России (и, до некоторой степени, Ирана). Проще всего винить в случившейся катастрофе Пашиняна. Я очень удивлюсь, если его политическая карьера не будет уничтожена происшедшим в сентябре-ноябре 2020 года. Однако, подозреваю, что реальные причины лежат так глубоко, что попытки возложить вину что на Пашиняна, что на предшествующих руководителей страны начиная с Тер-Петросяна – это не более, чем поиски «козла отпущения». Проблема, на мой взгляд, в том, что героическое усилие восстановить хоть часть исторической территории армянской нации изначально было непосильным для небогатой советской республики. Не секрет, что Карабахская война закончилась в 1994 году внушительной (и, как оказалось, роковой) победой Армении в значительной степени благодаря тому, что начиная с 1993 года российское правительство и военные структуры определённо стали склоняться к поддержке армянской стороны. Благодаря неформальному российскому патронажу, Армения получила под свой контроль такой массив суверенной азербайджанской территории, какой невозможно было бы надеяться получить, опирайся тогда Армения на зыбкую поддержку Запада и ООН.  Оборотной стороной такой ситуации оказалась абсолютная международно-правовая непризнанность НКР.

На тот момент, многим (по крайней мере в России) казалось, что в Карабахе/Арцахе повторится израильская история, когда «чудесная» победа в безнадёжной войне была закреплена ускоренным экономическим и технологическим развитием победителя, сделавшим через какое-то время очевидной невозможность реванша для проигравшей стороны. Увы, армяне не смогли повторить то, что, кажется, удалось евреям. Не углубляясь в скользкую тему различий между двумя древними народами, отмечу ряд внешних объективных факторов. Армения, по сравнению с Израилем, имеет крайне невыгодное географическое положение. Отсутствие выхода к морю накладывает на армянскую экономику тяжкое дополнительное бремя. Токсичное советское наследие в институциональной сфере. Часто бывает выгоднее построить государственные институты «с нуля», как сделал Израиль, чем тягостно изживать унаследованные от тоталитарного режима социальные и административные уродства – процесс, который в Армении затянулся до настоящего времени. Наконец, самой, как бы «выигрышной», конфигурацией Карабахской войны, Армения была принуждена играть роль российского лимитрофа - зависимого, не полностью суверенного государства-клиента. Нельзя сказать, что Россия или, там, Путин «специально» старались навредить Армении. Просто, специфика российской системы ценностей и норм, на чём я остановлюсь позже, помимо доброй или злой воли российских руководителей, крайне негативно влияет на развитие государственной жизни и экономики стран и территорий, волей судьбы вынужденных искать российского покровительства.

Говоря «сухим языком цифр», если в 1991 население и ВВП Армении и Азербайджана соотносились как 1:2,3 и 1:2 соответственно, то в 2019 пропорции уже выглядели как 1:3 и 1:3,5. Можно иметь сколько угодно «исторических прав» на спорные земли. Можно как угодно блестяще выиграть войну с соседями. Но если год за годом, десятилетие за десятилетием страна победитель уступает проигравшему и в темпах прироста населения и, особенно, в темпах развития экономики, то избежать попыток реванша (с высокими шансами – успешного) со стороны усилившегося проигравшего практически невозможно. На эту, и так безрадостную, картину накладывался и коренной порок внешней политики постсоветской России – она всегда обещает своим клиентам-лимитрофам намного больше, чем способна дать и действует исходя из этих своих величественных планов, а не достаточно ограниченных материальных возможностей. Если, скажем, союзничество с США приносит сравнительно скромные сиюминутные выгоды, но потом оборачивается и инвестициями и безусловным выполнением формальных и реалистических союзнических обязательств американцами, то «братская дружба» с Россией начинается с выдачи последней слишком обширных и слишком неофициальных обещаний, оказанием массированной российской поддержки в достижении побед, которые потом невозможно легитимировать и закрепить в международно-правовом отношении, и выливается в зависимость от прижимистого, хамоватого, необязательного и болезненно-ревнивого старшего «партнёра» без возможности безопасно такие отношения диверсифицировать.

Вот эта описанная мною негативная динамика развития Республики Армения в региональном закавказском контексте, и предопределила, по моему мнению, ту катастрофу, которая развернулась на наших глазах. Искать «виноватого» среди каких-то ереванских или степанакертских начальников в такой ситуации соблазнительно, но непродуктивно. Я лично верю, что для обороны Арцаха было сделано всё возможное в тех скромных пределах, которые Армения могла себе позволить, не удушая окончательно свою мучительно борющуюся за выживание экономику. Просто Армения стала объективно слишком слаба в сравнении с соседом. Не всё можно компенсировать героизмом. Тем более, что и азербайджанские воины сражались как герои. Да, можно (справедливо) обвинить Путина в том, что он не вмешивался в конфликт на стороне Армении до тех пор, пока армяне не испытали все возможные унижения. Но, увы, мир так устроен, что и никакой другой возможный союзник не вмешался бы, пока армянские войска обороняли расположенные на общепризнанной суверенной азербайджанской территории города, из которых в 1993-1994 было изгнано тогдашнее азербайджанское большинство. Вопрос, который армянам предстоит для себя решить в будущем кажется более важным, хотя и мучительным – пытаться ли (без гарантии успеха) обрести реальный международный суверенитет, понимая, что заплатить за это придётся потерей эфемерного присутствия в древних армянских землях Арцаха, или  смириться со статусом российской полуколонии в надежде или на путинское бессмертие или на то, что послепутинский режим не отбросит, в обычной для России манере, взятые «бывшим» абсолютно нигде не зафиксированные «обязательства». Можно, конечно, помечтать о создании Новой Великой Армянской Армии, которая с вершин Сюника и Тавуша обрушится железной лавиной на «турок» и прогонит их за Аракс и Куру. Но критика этого проекта выходит за пределы моих планов и желаний.

Часть азербайджанских комментаторов, как я уже отметил, относится с подозрением к путинскому вмешательству. Другая оправдывает его (не желая и подумать, что Алиев пал жертвой шантажа) тем, что «ну надо же дать армянам возможность в безопасности привыкнуть к жизни в Азербайджане». Разумеется, Путин не стал бы тратить деньги на трогательную заботу о чувствах карабахских армян. Он своим манёвром, что называется дал команду «к сапогу» взбрыкнувшей было Армении, но и получил мощнейший рычаг давления на Азербайджан. То, что Путину азербайджанское (да и армянское) понимание содержания подписанного документа – не указ, подтверждается хотя бы указаниями из Кремля о том, кого, где и с чьего согласия Азербайджан вправе размещать на своей территории в дополнение к русским «миротворцам». Конкретно, речь идёт о турецком контингенте. Понятно, что игнорировать кремлёвский окрик не безопасно, но в лучших интересах Азербайджана будет как-то изловчиться и всё же разместить турок по периметру российских блокпостов. Эрдоган это, при всей его малой привлекательности, это единственный, кто может помешать Путину безгранично расширять понимание своей «миссии» в Карабахе. Парадоксальным образом, мне кажется, что присутствие на сцене турок будет на пользу и армянской стороне. Во-первых, если турок не будет «на сцене», это не значит, что их не будет «за сценой». Во-вторых, когда тебя защищает от врагов огромный северный медведь, плотно прижимающий тебя лапой к земле, становится трудно дышать. Если у друга-медведя будет отвлекающий объект в виде, скажем, злого волка, скорее всего появится некоторая свобода манёвра, а то и шанс убежать от обоих. Выбор, конечно, за армянским народом. Я понимаю, что у многих армян жива надежда на военный реванш и подвергать сомнению реалистичность такой надежды бесполезно. Тем более, что есть ненулевой вариант, что Путин рано или поздно разгневается на Алиева и сделает с Азербайджаном то же, что он сделал с Грузией. И заживёт Армения «не опасаяся врагов, за гранью дружеских штыков» как какая-нибудь счастливая «Южная Осетия» (сарказм).

В заключение – небольшой комментарий по поводу характерных черт российской политики «миротворчества». Как я уже написал выше, постсоветская Россия (это стало заметно ещё задолго до Путина), видит «миротворчество» очень отлично от стран Запада или от Китая. Россия, прежде всего, выступает не нейтральным посредником, а всегда в поддержку какой-то стороны конфликта. Обещает патронируемому слишком много и, первоначально, активно продвигает его интересы в ущерб собственно посредничеству. Потом быстро устаёт от своих эмоций, начинает считать деньги и «заматывает» выполнение многих неформальных обещаний. В случае путинской России это более чем объяснимо – страна с финансовыми возможностями Южной Кореи, Австралии или Испании одновременно вовлечена в конфликты в Молдове, Грузии, Косово, Азербайджане, Сирии, Ливии, Украине, Центрально Африканской Республике (это если я ничего не забыл). В каждой из этих стран у России есть «клиент» - получатель помощи. Понятно, что после первой фазы, когда надо «произвести на девушку впечатление» быстро наступает период «подожди, не до тебя». Во-вторых, Россия (особенно при Путине) любит действовать в одиночку и на основании максимально неопределённого мандата, когда стороны конфликта не в состоянии понять, а где, собственно, заканчиваются полномочия «миротворцев» и начинается вмешательство в их суверенные дела. В-третьих, Россия безмерно ревнива к опекаемой стороне и подозрительна в отношении стороны «нелюбимой». Та энергия, с которой Россия влезает в конфликт и масштаб помощи «своей» стороне таковы, что это обеспечивает ей всё увеличивающееся количество полностью зависимых, но и финансово несамостоятельных, «союзников». С другой стороны, все конфликты с монопольным «миротворчеством» России «зависают» в фазе полной правовой и политической неопределённости, без малейшей тенденции к сближению позиций сторон и без шансов достичь такого состояния примирения, когда российских «миротворцев» можно было бы с благодарностью проводить на родину. Какой мне представлялась бы «идеальная» миротворческая операция в Карабахе? Во-первых, за территориальную основу должна браться этническая карта по состоянию 1989 года. Далее, миротворческая миссия должна включать сравнительно одинаковые по численности контингенты от России, Турции и ещё пары-тройки западных стран (Франция, США, Великобритания). Упор должен делаться, как в Косово,  на налаживание нормальной жизни представителей всех этнических групп в зон конфликта, на создание армянского самоуправления на уровне отдельных районов и анклавов, основываясь на законах, принимаемых для этого азербайджанским Милли Меджлисом, на создании такой ситуации, когда армяне Карабаха, имея азербайджанское гражданство, могли бы, вместе с тем, сохранять и чувство принадлежности к армянской нации, пусть и в качестве «армян диаспоры». Возможно ли это? Точно не сейчас. Не уверен, что возможно и в будущем. Однако, боюсь, что другие пути будут стоить армянской стороне полной потери этнического присутствия в Карабахе, а азербайджанской - немалого числа ненужных жертв. Но, к сожалению, никто не властен над тем грузом прошлого, который определяет в регионе слишком многое.