Все записи
00:45  /  23.07.10

286просмотров

О языковом национализме.

+T -
Поделиться:

Замечательный человек Дмитрий Хмельницкий. То есть он с легкостью способен взбесить и голубенка, но есть от его провокаций несомненная польза - он заставляет, порой прочитывать книги, до которых иначе руки бы так и не дошли. Меня он вынудил прочитать несколько книг замечательного российского писателя и журналиста Владимира Евгеньевича Жаботинского, которого, в ипостаси Зеэва бен-Йоны Жаботински, он явно считает воплощением то ли расистского сионизма, то ли сионистского расизма.

С расизмом мы, при некоторой удаче, ещё разберемся, но я хочу поблагодарить Дмития за то удовольствие, которое я благодаря ему получил от жестко-трезвого ума Жаботинского и от его изумительного русского языка. Не могу себя удержать от воспроизведения нескольких абзацев его статьи  "О языках и прочем", опубликованной в 1911 году:

"Специфическую культуру создают не «расы» и не «племена» (да и вообще эти термины так неопределенны и расплывчаты, что теперь ими надо пользоваться только с величайшей осторожностью): культуры создаются национальностями, и каждая из национальностей ревниво бережет свою культуру и противится, когда сосед ей навязывает свою, хотя бы сосед этот числился ей двоюродным братом «по расе» и единоутробным «по племени». Хорваты и словинцы – и тесные соседи, и близкая родня по расе, племени, вере и т.д., и даже языки их куда ближе друг другу, чем русский с украинским; однако это две разные национальности с двумя разными культурами. Венгерские словаки – ближайшая родня чехам, настолько близкая, что словацкое население соседней Моравии считает своим национальным языком чешский: но словаки Венгрии считают себя словаками, ревниво берегут отличия в своем диалекте, охраняют свою литературную речь от чешских оборотов и, насколько это мыслимо при мерзостях мадьярского режима, творят свою словацкую, а не чешскую культуру. Ибо для этого творчества ни этнология, ни даже филология не указ. Для него указ – национальное сознание. Кто «украинец по национальности», для того все остальное родство по племени, по расе и т.д. может иметь только побочное значение: при выборе культуры решающий голос принадлежит не «расе», не «племени», а осознанной национальности.

  Еще одна оговорка. Обыкновенно, когда хотят доказать, что русская культура есть продукт тройственного взаимодействия, а не одних великороссов, на сцену вытаскивается Гоголь, а иногда, в последнее время, и Короленко. Вот, дескать, малороссы, участвовавшие в создании «общерусской» литературы. Убедительность этого доказательства под большим сомнением. Величайший венгерский поэт Шандор Петефи назывался в сущности Александр Петрович и был сыном словака; но никто в этом не видит доказательства, что мадьярская литература будто бы есть «общевенгерская». У немцев тоже был крупный поэт, даже с проблесками гениальности, но имени Шамиссо, а по происхождению француз; разве поэтому немецкая литература стала немецко-французской? Разве она стала из-за Гейне немецко-еврейской? Общий фон, общий характер данной культуры не изменяется оттого, что случайно жизнь забросит и ее ряды человека другой крови, хотя бы даже гениального. Он или целиком ассимилируется с окружающим фоном, как Петефи или Шамиссо, или только наполовину, как Гоголь, на чьих произведениях лежит сильнейшая печать украинского темперамента, или совсем не ассимилируется и остается бобылем, непризнанным изгоем, как Гейне, – но национальный характер данной культуры остается неприкосновенным, и инородные пятна только выделяют и под черкивают ее основной цвет, подобно тому, как черные «мушки» оттеняют белизну кожи. Десять Гоголей и сто Короленко не сделают русскую литературу «общерусской»: она остается русскою, т.е. великорусскою, а рядом с нею украинская народность, пробиваясь сквозь строй великих трудностей, создает свою литературу на своем языке.

  

  Дальше следует у г. Струве аргумент, который странно даже слышать из уст такого вдумчивого, совсем не шаблонного писателя и мыслителя: «Постановка в один ряд с русской культурой других, ей равноценных, создание в стране множества культур так сказать, одного роста, поглотит массу средств и сил, которые при других условиях пошли бы не на национальное размножение культур, а на подъем культуры вообще». Такое «размножение культур» будет «колоссальной растратой исторической энергии населения Российской Империи». Это, да простит глубокоуважаемый автор, песня старая, петая, перепетая – и отпетая. Теперь от нее даже непрошибаемые социал-демократы отказались. Самое лучшее, самое прекрасное в мировой культуре – это именно ее многообразие. Каждая историческая нация внесла в нее свои особые, неподражаемо-своеобразные вклады, и в этом бесчисленном множестве форм, а не в количестве результатов и заключается главное богатство человеческой цивилизации. Если бы маленький двухмиллионный народ, населяющий Норвегию, послушался во время оно советов г. Струве и, вместо того чтобы «тратить» силы на создание собственной культуры, записался в немцы, – то в учебнике немецкой словесности числилось бы несколькими именами больше, но за то не было бы на свете того совершенно своеобразного, особенно благоухающего, индивидуально ценного божьего букета, который называется норвежской литературой.

С этой точки зрения стоит (даже в интересах «подъема культуры вообще») потратить много сил и много лет на создание особой бурятской или якутской культуры. чтобы создать обстановку, в которой потом бурятские и якутские таланты разовьются лучше, полнее и с большею пользой для человечества, чем развились бы в «общерусской» среде, созданной и пропитанной влиянием других наций. "

Расист? А? Да пусть, даже, и так!!! Я за одного такого расиста готов отдать половину (вторая половина, пусть, для разнообразия остается) всего того племени "политкорректных" академических пустозвонов, которые ныне обременяют университетские кампусы по всей планете.

Комментировать Всего 10 комментариев

Сергей, я тут у одного товарища из казахстана спросила о его национальности и мы пол ночи выясняли зачем мне это нужно и какое это имеет отношение к общению людей.!   "Mein Kampf"? - загадочно спрашивали меня. А Вы говорите расизм...

Не надо задавать такие вопросы в ночи и по-немецки! ;-))))))))))

Эту реплику поддерживают: Мария Цыплакова

Много лет назад, в годах семидесятых  наверно,  читал какие-то эссе Жаботинского, и запомнилась фраза : " В трактире сидят еврей и русский, пьют чай, и мирно беседуют о том, чья нация выше"...

Ну да....его стиль. На самом деле, ему, как мне кажется, приходилось все время "наступать себе на горло", искуственно выстраивая свою "еврейскость". Кличка-то у него с детства была - "а гоише коп". Кроме того, он мог сколько угодно декларировать свою отстраненность от всего русского ( в основном, из боязни, что к нему будут проявлять великодушную снисходительность), но убить в себе любовь к языку и замечательное чувство стиля ему совершенно не удалось.

Остраненность можно декларировать, но язык он в крови ... кстати, создателями современного иврита были выходцы из России, и я зачастую, сидя в ульпане и грызя гранит нового языка, обнаруживал до боли знакомые грамматические конструкции ...

Я немного интересуюсь, в числе прочего, ивритом. Действительно, "современный" иврит по строю предложений очаровательно напоминает русский. И масса, как я понимаю, семантических калек.

Но всё-таки представление о Жаботинском как о "расисте", прямо скажем, не общепринятое.

Не общепринятое. Но главный популяризатор этого мнения (и мы знаем его имя!) - достаточно активный и яркий публицист. Лично для меня толчком послужила ссылка на эссе Хмельницкого о Жаботинском в посвященной последнему статье Википедии. Не думаю, что Жаботинский нуждается в моей апологии, но если кто-то готов плевать на могилы, то кому-то придется против этого протестовать или, как минимум, протереть надгробия. Даже если речь идет о чужих могилах.

Эту реплику поддерживают: Сергей Мигдал, Михаил Калужский

Миша, представление о Жаботинском как о "расисте", прямо скажем  - надуманное! Жаботинский был известен как яркий противник расисзма вообще, и теорий еврейской эксклюзивности - в частности. Он неоднократно писал о равенстве всех людей, независимо от цвета кожи или национальности, и резко критиковал тех палестинских евреев, которые относились к местным арабам как к недоразвитым туземцам, не имеющим своих национальных устремлений. И вообще, Жаботинский был полиглот и космополит, каких мало - как и многие сионистские лидеры тех лет. А вот главными противниками сионизма в еврейской среде всегда были крайние религиозные ортодоксы и раввины, желавшие оставаться в пределах своих гетто

Сергей, я выбирал максимально корректное выражение ) Конечно же, Жаботинский - ни разу не расист. К слову, я большой поклонник его публицистики.