Все записи
06:32  /  22.03.13

1534просмотра

О нашей духовной эволюции.

+T -
Поделиться:

Григорий Меламедов и Иосиф Раскин практически вынудили меня засесть за чтение писем Льва Толстого американцам и всяким прочим иностранцам. Занимательное оказалось чтение. Актуальное.  Возьму на себя смелость привести тут несколько писем из числа опубликованных в СОВЕТСКОМ 22-х томном издании брежневской поры. Взяты они из девятнадцатого и двадцатого томов. Я, только, кое-какие авторские слова для наглядности заменю на более соответствующие «злобе дня».

1)  152. ДЖОРДЖУ КЕННАНУ

1890 г. Августа 8. Ясная Поляна.

My dear m-r Kennan,

Несмотря на английское обращение, смело пишу вам по-русски, уверенный в том, что вы, с вашим прекрасным знанием русского языка, не затруднитесь понять меня.

Не помню, отвечал ли я вам на ваше последнее письмо. Если я этого не сделал, то надеюсь, что вы за это не сердитесь на меня.

С тех пор как я с вами познакомился, я много и много раз был в духовном общении с вами, читая ваши прекрасные статьи в «Century», который мне удалось доставать без помарок. Последние статьи еще не прочтены мною, но я надеюсь достать их. В последнее же время вспоминал о вас по случаю ваших, произведших такой шум во всей Европе, статей о сибирских ужасах. Часть этих статей, незамаранная, дошла до меня в журнале Стэда не помню каком: «Pall Mall Budget» или «Review of Reviews».

ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ БЛАГОДАРЕН ВАМ, КАК И ВСЕ ЖИВЫЕ РУССКИЕ ЛЮДИ, ЗА ОГЛАШЕНИЕ СОВЕРШАЮЩИХСЯ <ПРИ НЫНЕШНЕМ ПРЕЗИДЕНТЕ> УЖАСОВ.

Вы, верно, слышали про страшную историю повешения в Пензе двух <деревенских жителей> из 7, приговоренных к этому за то, что они убили <директора агрохолдинга>, <организовавшего убийство> одного из них. Это было в газетах, и даже при том освещении, которое дано этому правительственными органами, возбуждает страшное негодование и отвращение, особенно в нас, русских, воспитанных в сознании того, что смертная казнь не существует в нашем законодательстве. Помню, сколько раз молодым человеком я гордился этим, теперь же с нынешнего царствования смертная казнь получила у нас права гражданства и без всякого суда, то есть с подобием его.

Об ужасах, совершаемых над политическими, и говорить нечего. Мы ничего здесь не знаем. Знаем только, что тысячи людей подвергаются страшным мучениям одиночного заключения, каторге, смерти и что все это скрыто от всех, кроме участников в этих жестокостях.

Разговорился я о том, что интересует вас и не может не интересовать меня: цель же моего этого письма вот какая:

Нынешней зимой появилась на Петербургской выставке ….. картина <Файбисовича>: Христос перед Пилатом, под названием «Что есть истина?»….. Как верно говорит, кажется, Swift, что «we usually find that to be the best fruit which the birds have been picking at», картина эта вызвала страшные нападки, негодование всех <православных и проправительственных активистов>. До такой степени, что по приказу <Президента> ее сняли с выставки и запретили показывать.

Теперь один адвокат Ильин (я не знаю его) решился на свой счет и риск везти картину в Америку, и вчера я получил письмо о том, что картина уехала. Цель моего письма та, чтобы обратить ваше внимание на эту, по моему мнению, составляющую эпоху в истории христианской живописи картину и, если она, как я почти уверен, произведет на вас то же впечатление, как и на меня, просить вас содействовать пониманию ее американской публикой,— растолковать ее.

Смысл картины, на мой взгляд, следующий: в историческом отношении она выражает ту минуту, когда Иисуса, после бессонной ночи, во время которой его, связанного, водили из места в место и били, привели к Пилату. Пилат — римский губернатор, вроде наших …. губернаторов, которых вы знаете, живет только интересами метрополии и, разумеется, с презрением и некоторой гадливостью относится к тем смутам, да еще религиозным, грубого, суеверного народа, которым он управляет.

Тут-то и происходит разговор [Иоанна] XVIII, 33—38, в котором добродушный губернатор хочет опуститься en bon prince до варварских интересов своих подчиненных и, как это свойственно важным людям, составил себе понятие о том, о чем он спрашивает, и сам вперед говорит, не интересуясь даже ответами; с улыбкой снисхождения, я полагаю, все говорит: «Так ты царь?» Иисус измучен, и одного взгляда на это выхоленное, самодовольное, отупевшее от роскошной жизни лицо достаточно, чтобы понять ту пропасть, которая их разделяет, и невозможность или страшную трудность для Пилата понять его учение. Но Иисус помнит, что и Пилат человек и брат, заблудший, но брат, и что он не имеет права не открывать ему ту истину, которую он открывает людям, и он начинает говорить (37). Но Пилат останавливает его на слове истина. Что может оборванный нищий, мальчишка, сказать ему, другу и собеседнику римских поэтов и философов,— сказать об истине? Ему неинтересно дослушивать тот вздор, который ему может сказать этот еврейский жидок, и даже немножко неприятно, что этот бродяга может вообразить, что он может поучать римского вельможу, и потому он сразу останавливает его и показывает ему, что об слове и понятии истина думали люди поумнее, поученее и поутонченнее его и его евреев и давно уже решили, что нельзя знать, что такое истина, что истина — пустое слово. И, сказав: «Что есть истина?» и повернувшись на каблуке, добродушный и самодовольный губернатор уходит к себе. А Иисусу жалко человека и страшно за ту пучину лжи, которая отделяет его и таких людей от истины, и это выражено на его лице.

Достоинство картины, по моему мнению, в том, что она правдива (реалистична, как говорят теперь) в самом настоящем значении этого слова. Христос не такой, какого бы было приятно видеть, а именно такой, каким должен быть человек, которого мучали целую ночь и ведут мучать. И Пилат такой, каким должен быть губернатор теперь в ….. и в Масачузете.

Эпоху же в христианской живописи эта картина производит потому, что она устанавливает новое отношение к христианским сюжетам. Это не есть отношение к христианским сюжетам как к историческим событиям, как это пробовали многие и всегда неудачно, потому что отречение Наполеона или смерть Елизаветы представляет нечто важное по важности лиц изображаемых; но Христос в то время, когда действовал, не был не только важен, но даже и заметен, и потому картины из его жизни никогда не будут картинами историческими. Отношение к Христу, как к богу, произвело много картин, высшее совершенство которых давно уже позади нас. Настоящее искусство не может теперь относиться так к Христу. И вот в наше время делают попытки изобразить нравственное понятие жизни и учения Христа. И попытки эти до сих пор были неудачны. Ге же нашел в жизни Христа такой момент, который важен теперь для всех нас и повторяется везде во всем мире, в борьбе нравственного, разумного сознания человека, проявляющегося в неблестящих сферах жизни, с преданиями утонченного, и добродушного, и самоуверенного насилия, подавляющего это сознание. И таких моментов много, и впечатление, производимое изображением таких моментов, очень сильно и плодотворно.

Вот как я разболтался. Истинно уважающий и любящий вас.»

2) «265. РЕДАКТОРУ АНГЛИЙСКОЙ ГАЗЕТЫ

1895 г. Сентября 10. Ясная Поляна.

<Уважаемый господин N>,

Посылаю вам для напечатания в вашей газете записку о гонениях, которым нынешним летом подверглись кавказские сектанты -<Свидетели Иеговы>. Средство помочь как гонимым, так в особенности гонителям, не знающим, что творят, есть только одно: гласность, представление дела на суд общественного мнения, которое, выразив свое неодобрение гонителям и сочувствие гонимым, удержит первых от их часто только по темноте и невежеству совершаемых жестокостей и поддержит бодрость во вторых и даст им утешение в их страданиях.

В РОССИИ СТАТЬЮ НЕ ПРОПУСТЯТ, ПОЭТОМУ ОБРАЩАЮСЬ К ВАМ, ПРОСЯ НАПЕЧАТАТЬ ЕЁ В ВАШЕМ ИЗДАНИИ. Записка эта составлена моим другом, ездившим на место для собрания точных сведений о происшедших событиях, и потому сообщаемым им сведениям можно верить.

То, что передаваемые в этой записке сведения получены только от одной стороны — гонимых, а не спрошена другая сторона гонителей, не уменьшает достоверности сообщаемого. Гонимым незачем было скрывать то, что они делали: они провозглашают это на весь мир; гонителям же не может не быть стыдно за те меры, которые они употребляли против гонимых, и потому они всеми средствами будут стараться скрыть свои дела. Если же в рассказах <Свидетелей Иеговы> и могли быть преувеличения, то мы старательно исключили все то, что нам казалось таковым. Достоверно и несомненно самое существенное, рассказанное в этой записке, а именно то, что <Свидетели Иеговы>  были в разных местах неоднократно жестоко истязуемы, что большое число их засажено в тюрьмы и что более 450 семей совершенно разорены и выгнаны из своих жилищ только за то, что они не хотели поступать противно своим религиозным верованиям. Все это несомненно достоверно, потому что было напечатано во многих <российских>  газетах и не вызвало никакого опровержения со стороны правительства.

Мысли, вызванные во мне этими событиями, я выразил отдельно, и если вы хотите этого, то могу прислать их вам для напечатания уже после появления настоящей записки.

Л. Толстой.»

 

3) 332. В ИНОСТРАННЫЕ ГАЗЕТЫ

1898 г. Марта 19. Москва.

Население в 12 тысяч человек христиан всемирного братства, как называют себя <Свидетели Иеговы>, находится в настоящее время в ужасном положении.

Не входя в рассуждения о том, кто прав: правительства ли, признающие совместимость христианства с тюрьмами, казнями и, главное, войнами и приготовлениями к ним, или <Свидетели Иеговы>, признающие для себя обязательным христианский закон, отрицающий всякое насилие и тем более убийство и потому отказывающиеся от военной службы,— нельзя не видеть, что противоречие это очень трудно разрешимо: никакое правительство не может допустить того, чтобы люди уклонялись от обязанностей, исполняемых всеми, и тем подрывали самые основы государственности; <Свидетели Иеговы> же, с своей стороны, не могут отказаться от того закона, который они считают божественным и потому обязательным в своей жизни.

Правительства до сих пор находили выход из этого противоречия или в том, чтобы заставить отказывающихся по религиозным убеждениям от военной службы нести более тяжелые, чем военная служба, обязанности, но такие, которые не были бы противны их религиозным убеждениям, как это делалось до сих пор и делается в России ……

Трудно думать, чтобы такое систематическое уничтожение целого 12-тысячного населения входило в планы русского правительства. Очень вероятно, что высшие власти не знают того, что совершается в действительности, а если и догадываются, то не желают знать подробностей, чувствуя, что им нельзя допустить продолжения таких дел, а между тем совершается то, что для них нужно.

Все ходатайства за <Свидетелей Иеговы> и всякая помощь им до сих пор приводили только к изгнанию из России тех <иностранцев>, которые пытались помочь <Свидетелям Иеговы>.

Так бы это было, если бы не случилось обстоятельства, очевидно, непредвиденного <местным> начальством. Обстоятельство это то, что в прошлом году <депутат Кабаева> приезжала <в N-скую область> и <Свидетелям Иеговы> удалось подать ей прошение, в котором <Свидетели Иеговы>  просят позволить им выселиться всем вместе…. за границу. <депутат Кабаева> передала прошение высшим властям; высшие власти признали возможным дать разрешение <Свидетелям Иеговы>  выехать из России.

Казалось бы, вопрос разрешился и найден выход из тяжелого для обеих сторон положения. Но это только кажется.

В том положении, в котором находятся теперь <Свидетели Иеговы>, выселение для них невозможно: у них теперь нет для этого средств, и, будучи заперты …, они не могут приступить к этому делу. Они были богаты, но за последние годы большая часть их средств отнята у них судами, штрафами и ушла на прокормление выселенных братьев; обдумать же совместно и решить условия своего переселения, так как их не выпускают из места их жительства и к ним никого не допускают, им нет никакой возможности.

А вот справка:

«По поводу ходатайства, <Свидетелей Иеговы>  об освобождении от воинской повинности или же о разрешении всем им выселиться за границу, последовало распоряжение: «1) Освобождение их от воинской повинности не удовлетворено и 2) <Свидетели Иеговы>, за исключением, конечно, находящихся в призывном возрасте и не исполнивших воинской повинности, могут быть увольняемы за границу при условии: а) получения заграничного паспорта в установленном порядке, б) выезда из пределов России на собственный счет и в) выдачи при выезде подписки о невозвращении впредь в пределы <Российской Федерации>.».

Людям позволяют выехать, но предварительно их разорили, так что им не на что выехать, и условия, в которых они находятся, таковы, что им нет возможности узнать мест, куда им выселиться, как и при каких условиях возможно это сделать, и нельзя даже воспользоваться помощью извне, так как людей, которые хотят помочь им, тотчас же высылают…..

Так что, если этим людям не будет подана помощь извне, они так и разорятся и вымрут все, несмотря на полученное ими разрешение выселиться.

Я случайно знаю подробности гонений и страданий этих людей, нахожусь с ними в сношениях, и они просят меня помочь им, и потому считаю своим долгом обратиться ко всем добрым людям как русского, так и европейского общества, прося их помочь <Свидетелям Иеговы>  выйти из того мучительного положения, в котором они находятся. Я обратился в одной из <российских> газет к русскому обществу — еще не знаю, будет или не будет мое заявление напечатано, и обращаюсь теперь еще и ко всем добрым людям английского и американского народа, прося их помощи, во-первых, деньгами, которых нужно много для одной перевозки на дальнее расстояние 10 000 человек, и, во-вторых, прямым непосредственным руководством в трудностях предстоящего переселения людей, не знающих языков и никогда не выезжавших из России.

Полагаю, что высшее <российское руководство> не будет препятствовать такой помощи и умерит излишнее усердие <местного начальства.

До тех же пор предлагаю свое посредничество между людьми, желающими помочь <Свидетелям Иеговы>, и войти в сношение с ними, так как до сих пор мои сношения с ними не прерывались.

Адрес мой: Москва, Хамовнический пер., 21.

Лев Толстой.

19 марта 1 апреля 1898 г.

 

4) 107. В РЕДАКЦИЮ ГАЗЕТЫ «THE NORTH AMERICAN» <перевод с английского>

1904 г. Февраля 9/22. Ясная Поляна.

Филадельфия.

«Североамериканской газете».

Я ни за Россию, ни за <Грузию>, а за <простых людей> обеих стран, обманутых правительствами и вынужденных воевать против своего благополучия, совести и религии.

Толстой."

Во-первых, конечно, бросается в глаза, что по уровню репрессивности и самодурства нашему нынешнему режиму еще очень далеко до царя-батюшки Николая Александровича и его папы.

С другой стороны – поразительно, насколько уровень патриотической сознательности современного российского общества отличается от того, который демонстрирует этот ваш граф.  Я лично, не могу себе представить не то, что общественного деятеля, поддерживающего режим, но, даже, какого-нибудь Навального или Немцова, открыто благодарящим АМЕРИКАНСКОГО ЖУРНАЛИСТА за публикацию компромата на российское правительство. Смелости ТАК писать в наше время хватает только у какой-нибудь безумной «бабы Леры» Новодворской, да отмороженного Шендеровича (и то, насчет последнего сомневаюсь).

Казалось-бы, кто был Толстой? ГРАФ! Русский дворянин и офицер. И кто мы? Духовные наследники победившего дворового быдла. А насколько у нас, сегодняшних россиян, острее чувство ущемления нашего национального достоинства от любой нехвалебной публикации про нас в зарубежной печати!!! Нет, мы еще пока далеки от тех зияющих высот национального достоинства, которых достигали советские люди в 1933-1953 годах, но к нашим непосредственным предшественникам мы все-таки гораздо ближе, чем к толстым, щедриным и буниным. По крайней мере, перед иностранными газетными редакторами-русофобами-пидарасами-и-педофилами мы не шакалим!!! И помогать семьям уклонистов от армии в «колбасной» эмиграции в Америку не призываем!!!

Комментировать Всего 8 комментариев

Ого, Файбисович уже тогда картины писал :))))

Сергей, браво!

И польщен. Уже отвык получать авансы -  и от судьбы, и от людей. Опять придется работать, чтобы вернуть. Это воодушевляет:)

Просто Вы не нуждаетесь в представлении и органично звучите в контексте любого матерого русофобства, типа деятельности графа Т.

Не оправдывайтесь! И не отпирайтесь! А то выйдет, что мой воодушевленный коммент - холостой выстрел. Да еще нескромная неловкость вроде пука (в суп))))

Российские чиновники, которых так высмеяли Гоголь и Салтыков-Щедрин, пекутся лишь о благе метрополии... Пожалуй, из всего текста, эта фраза Льва Николаевича удивительнее всего...

А по сути проблемы, мне кажется, все дело в разнице между самоощущением жителя сильной, уважаемой страны (а в мире уважают, к сожалению, силу) и слабой, неуважаемой. 

Коэльо - великий психолог. Как он точно приписал словенской девушке идею объяснить самоубийство протестом против того, что иностранцы не знают, где находится Словения. Конечно, это не настоящая причина, но если бы речь шла об английской или французской девушке, то ей подобные мысли вообще не пришли бы в голову.

Национализм обижаемых наций... В Польше меня очень удивило, с какой гордостью люди нормальных, антикоммунистических прозападных убеждений произносят слова "Варшавский договор". Как им приятно, что новым национальных праздником в России является день освобождения от поляков. По-моему, они знают об этом празднике больше, чем мы)))

Еще один фактор. Нормальные люди понимают, что путинская фраза "шакалить у иностранных посольств" - злобная чушь. Но с другой стороны, умные оппозиционеры учитывают, что сейчас нельзя прибегать к иностранной помощи, если не хочешь окончательно скомпрометировать либеральную идею в России. Нельзя из тактических соображений.

Спасибо! Как обычно, ни с чем не согласен. Но продолжаю считать, что диалог вежливого глухого с обходительным слепым - вещь чрезвычайно полезная для общего поднятия нравов. ;)

"в мире уважают, к сожалению, силу"  Имхо, в мире уважают сочетание здравого смысла и силы. И чем больше элиты страны демонстрируют здравого смысла, тем меньше силы  (военной) им нужно для поддержания своего статуса. А тех, кто полагается только на силу, как правило, продолжительное время водят за нос показной демонстрацией лояльности, а затем, собравшись вокруг кого-то более вменяемого, жестоко возвращают к реальности. Я бы сказал - опускают на землю.

"прибегать к иностранной помощи, если не хочешь окончательно скомпрометировать либеральную идею в России" Ну да, в глазах людей, принимающих "злобную чушь" как естественный инструмент для обращения с русским народом . Боюсь, с такой "защитой либеральной идеи в России" этой идее никакие враги уже не понадобятся.

Эту реплику поддерживают: Мария Генкина, Сергей Мурашов