«Expert Online» /12 июл 2013, 14:51

Экономическое развитие

Макроэкономика

Экономический курс

Россия

Вызывание духов экономического роста

В прошедшую среду состоялось заседание Либеральной платформы партии «Единая Россия» (краткий отчет здесь), имевшее целью перенести обсуждение роли государства в обеспечении экономического роста из плоскости публицистической, в чем журнал «Эксперт» немало преуспел, в политическую, партийную. Намерение переменить многолетний «монетаристский» вектор экономической политики – правильное. В его поддержку произнесу несколько слов об экономическом росте как наблюдатель с позиций экономиста, предпринимателя и инвестора одновременно.

Концепция экономического роста – составная часть современной экономической теории. Речь в ней не просто об увеличении производства различных благ, хотя подобное упрощенное понимание и встречается (например, в «Википедии»). Дело сложнее: понятие экономического роста находится во вполне определенной связи (и смысловой, и чисто математической) с основными переменными макроэкономических моделей. И не только с ними, но и, скажем, с таким фундаментальным понятием, как производственная функция.

Простой пример. С точки зрения здравого смысла отсутствие увеличения чего-либо означает всего лишь неизменное устойчивое состояние. Однако в современной экономике дело так не обстоит: даже простое замедление (скажем, до уровня так называемого естественного темпа роста) вызывает явления кризисной природы. Когда же производство сокращается (рецессия), кризис приобретает злокачественное течение. Рыночная экономика, как велосипедист, не способна стоять на месте: она либо движется вперед с какой-то скоростью и тем поддерживает динамическое равновесие, либо начинает заваливаться, когда скорость роста недостаточна. А попытка поехать на велосипеде задом немедленно приводит к падению. Ничего похожего не существовало в те времена, когда преобладало сельское хозяйство, а производство на продажу было невелико.

С другой стороны, современная макроэкономика пока не научилась полноценно выражать языком математики экономическую динамику. Однозначных математических решений, связывающих рост и основные инструменты макроэкономического регулирования, до сих пор не найдено; возможно, что такого рода решения не существуют. Сказанное означает, в частности, что уверенно управлять ростом средствами макроэкономической политики: предложением денег, ставкой ссудного процента, скоростью роста цен (инфляции), налогами, таможенными платежами и так далее, – невозможно. Кое-что и кое-как этими средствами сделать возможно, но далеко не все, что требуется. А чаще всего – и вовсе ничего, особенно в долгосрочном плане. (Иллюзии насчет возможностей госрегулирования широко распространены, что не делает их справедливыми.)

В названном отношении предложения о насыщении экономики деньгами, повышении ее «финансовой глубины» (отношение емкости финансовых рынков к ВВП), основанные на статистических наблюдениях, грешат смешением причин и следствий. Верно, что в быстро (и здорОво) растущей экономике все эти показатели много выше, чем в застойной (об этом хорошо толковал на заседании Я.М. Миркин). А вот справедливо ли, что именно денежно-финансовые мероприятия правительства служат источником, причиной роста? И уж тем более – способны ли они влиять на его качество? Скажем, из очевидного обстоятельства, что при значительном развитии наук число кандидатов и докторов быстро растет, никак не следует обратное, как хорошо теперь известно русской публике.

Уточним понятие качества экономического роста: одно дело, когда осуществляются огромные объемы земляных работ – вспомним знаменитые перестроечные баталии вокруг проектов Минводхоза СССР по переброске вод северных рек на юг. И совсем иное, когда создается программное обеспечение, компьютеры, самолеты, лекарства и так далее. В обоих случаях статистика отметит увеличение ВВП. Однако эти два «увеличения» экономически неравноценны. В первом оно «затухнет» сразу, как спрос на копание земли пропадет. Во втором случае рост связан с развитием производства, дальнейшим разделением труда, потому что сам создает для себя новые рынки. Примеримся к недавно заявленному строительству высокоскоростной железнодорожной магистрали Москва–Казань: роль отечественного производителя могла бы свестись к постройке насыпей и строительным работам, с импортом всей техники, а могла бы включать производство рельсов, локомотивов, вагонов и прочего сложного оборудования, как это и намечается сделать. Большое значение имеет и отдача от вложенных средств. Если завод построили, но в действие не ввели, рост ВВП статистика покажет: за счет самой стройки. Но ведь на самом деле средства окажутся потраченными зря, без пользы для народного хозяйства, и никакого, производного от затрат на завод, прироста ВВП в следующие годы не произойдет.

Важный просчет раскритикованной на заседании неолиберальной экономической политики – непонятно на чем основанная надежда, что при создании подходящих внешних макроэкономических условий частный капитал сам все сделает «как надо». Этим методологическим подходом объясняются непрерывные заклинания неолибералами «инвестиционного климата», «институтов» и так далее. Между тем с внешними условиями история та же, что с кандидатами наук: если условия плохи, это, разумеется, будет удерживать частный капитал от инвестиций, однако само по себе появление даже самых идеальных условий не обеспечит появления в стране инновационных и просто современных производств. Потому что при любых условиях торговля и строительство для частного капитала всегда строго привлекательнее высокоточного машиностроения или микроэлектроники. Оборот и окупаемость там быстрее, технологических рисков практически нет.

Иными словами, государству мало развязать мошну резервных фондов, насильственно понизить ставку ссудного процента, понизить налоги или совершить иное действие по насыщению экономики денежными средствами, как предлагалось на заседании. И сегодня несложно привлечь деньги с рынка, окажись в наличии достойная инвестиционная возможность. Однако таких возможностей крайне недостаточно: не в последнюю очередь потому усиливается отток капитала из страны в последние пару лет, что некуда инвестировать. Жилье в русской провинции не строится не потому, что недостаточно инвестиционного ресурса (восполнить который г-жа Гурова предложила, выпуская субфедеральные займы), но потому, что недостаточен платежеспособный спрос на жилье.

Государство, помимо создания условий («климата», «институтов»), а также помимо предоставления экономике дополнительной ликвидности, обязано определять направления развития экономики, составлять двадцати-, десяти- и пятилетние планы (не советского образца, обязательные к исполнению, но «индикативные», указующие, как во Франции или в Японии) и давать, законами или иным образом, гарантии того, что частный капитал, принявший эти планы к исполнению, получит обещанное. Иными словами, как не раз писал «Эксперт», проводить содержательную промышленную политику. Если же дополнительную ликвидность из «запасников» государства широким жестом просто выпустить на рынок, велики шансы, что тем или иным способом она утечет за границу, как текут рекой прочие свободные капиталы.

Иными словами, корень трудностей – не макро-, но микроэкономика: то, что происходит на отдельном рынке и на отдельном предприятии. (А множество предприятий пока так и не вышли по настоящему из кризиса: висящие на них многолетние долги не дают дышать свободно и занимать новые деньги на развитие, независимо от высоты ставки ссудного процента; но и банкам особо неоткуда черпать средства на новые кредиты, пока старые окончательно не вернулись).

Добрый инвестиционный климат с институтами способны помочь мелкому и среднему предпринимательству, особенно инновационному, которое создаёт совершенно новые потребности и взрывным образом расширяющиеся рынки, до поры никем толком не занятые. Совершенно иное дело – конкуренция на сложившихся рынках, что внутренних, что мировых, с крупнейшими корпорациями мира: Сименсом, Дженерал электрик, Боингом, Мицубиси, и так далее. Вспомним, как старательно почти пятьдесят лет европейские правительства взращивали и опекали производителя самолётов компанию Airbus – теперь она второй в мире производитель пассажирских самолётов. А наши романтики свободной конкуренции позволили себе в 1990-е отпустить авиастроение, космос, судостроение на волю рыночных волн (это компании-то, руководители которых никогда не знали, что такое сбыт, продажи!) – итог известен, и был бы куда печальнее, не прими начальство решение о повторном огосударствлении подобных отраслей в середине 2000-х.

Несомненно, вопрос побуждения российской экономики к росту стоит крайне остро. Решать его ныне надо не косвенными макроэкономическими способами, напоминающими вызывание духов (то ли явятся, то ли нет), но прямыми решительными действиями. Самого ли государства, в товариществе ли государства с частным капиталом, или сугубо частным образом – но по государственному заданию, и при прямой государственной целевой долгосрочной поддержке.