Какая ассоциация приходит в голову первой при упоминании имен националиста Сергея Бабурина и националиста, а попросту — фашиста Ивана Миронова, соучастника покушения на Анатолия Чубайса? Правильно: «эффективный университет». Если точнее, Российский государственный торгово-экономический университет: Бабурин трудится там ректором, а отсидевший в тюрьме пару лет Миронов, сын фашиста Бориса Миронова, — преподавателем. Именно в этом удивительном заведении на днях началась и закончилась самая резонансная студенческая забастовка в новейшей истории.

Кажется, в Россию возвращается давно забытый формат политической борьбы — студенческие волнения. Все несколько лет высокого путинизма университеты, вопреки историческому представлению о студенчестве как кузнице революционных кадров, в основном молчали. Но вот страна потихоньку начала выходить из политического коматоза, год назад площади переполнились людьми, в основном довольно юными, и вполне логично, что теперь молодые люди, получающие высшее образование, включаются в большую политику как самостоятельная группа. Как бы не так.

В ночь на 19 декабря студенты РГТЭУ объявили о начале забастовки — протеста против включения их вуза в список «неэффективных» по итогам мониторинга, проведенного Министерством образования и науки. В результате университет будет «реорганизован», а по сути присоединен к одному из более успешных, по версии министерства, московских вузов. Стоит ли по этому поводу беспокоиться и возмущаться? Несомненно — но совсем не так, как это делают в РГТЭУ.

Один аспект этой «забастовки» смешнее другого. Ну, начать хотя бы с того, что реакция на низкое положение в том или ином рейтинге бывает разная. Нормальный ответ заключается в поиске собственных ошибок: в случае университета речь прежде всего о том, чтобы задать пару жестких вопросов ректору, попечительскому совету или преподавателям, которые ставят зачеты за бутылку виски и коробку конфет. Популярный в России ответ — объявить плохим сам рейтинг (а желательно еще и создать собственный, где ты займешь адекватное своим амбициям место; об этом любит говорить ректор МГУ В.А. Садовничий). Студенты РГТЭУ пошли своим путем: не только посчитали ошибочной саму методику мониторинга, но и фактически обвинили министерство в подлоге — мол, ключевые показатели РГТЭУ были занижены еще до начала мониторинга. А если не жульничать, то в РГТЭУ все прекрасно — как следствие, «забастовка» проводится не вопреки ректору Сергею Бабурину, а вместе с ним и чуть ли не под его руководством.

Своей незамутненной чистотой (и советским синтаксисом) поражает и главный лозунг возмущенных бабуринцев: «Не дадим Ливанову провалить реформу Путина». Да-да, кандидат наук Путин В.В., прекрасно разбирающийся в современном высшем образовании, сочинил его реформу, а негодяй Дмитрий Ливанов, опираясь на практически всех вменяемых членов экспертного сообщества, старательно саботирует процесс. И наплевать, что министерство в своей работе опирается на «научно-образовательные» указы Путина, которые пишутся вместе с этим самым экспертным сообществом. Главное — как можно сильнее ударить об пол лбом, продемонстрировать тонкое верноподданническое чутье. Собственно, утром 20 декабря вдоволь набастовавшиеся студенты так и сказали: «Мы получили информацию, что нашим вопросом занялись в руководстве страны. Госдума вчера решила рассмотреть ситуацию с РГТЭУ и мониторингом Минобрнауки». Хорошие дяди накажут плохих.

Но это ладно — мишура, их (наши) нравы. На сладкое остается главная заявленная цель «забастовки»: исключение РГТЭУ из числа неэффективных вузов. Подавитесь своим мониторингом, только нас оставьте в покое. И нас. И нас тоже. И еще вот нас. Если бы, не дай бог, попытка оказалась успешной, то очень скоро признанные неэффективными вузы выстроились в очередь — а Путин знай записывал бы в блокнот, как он любит: «Из какого вы, говорите, региона? Я наведу справки».

На чем жизненно необходимый отечественному образованию проект по мониторингу, а затем и качественному рейтингованию вузов благополучно завершился бы. Но нет, кажется, что хотя бы тут на ухо Путину шепчут вменяемые люди, да и Министерство образования уже выступило довольно внятно: замминистра Климов «посоветовал руководству РГТЭУ заняться программой развития вуза, а студентам — готовиться к сессии».

Почему я, оппозиционно настроенный молодой человек и в недавнем прошлом студент, с настолько плохо скрываемым презрением отношусь к страданиям моих как бы коллег? Не потому, что по всем внешним признакам «забастовка» напоминала провинциальный цирк: студентов едва ли не одновременно навещали националист Александр Белов-Поткин, коммунист Сергей Удальцов, социал-демократ Дмитрий Гудков и охранитель-реакционер Михаил Леонтьев. И не потому, что я не люблю Путина: я и правда отношусь к нему плохо, но проводимую его именем политику в области образования поддерживаю практически полностью. А если бы даже и не поддерживал: «студенческая политика», которая по сути направлена против редкой попытки утверждения объективности и справедливости и ведется исключительно с разрешения начальства (если не с его легкой руки), — это отвратительная имитация, которая профанирует идеалы настоящей студенческой политики и откладывает ее неизбежное появление в нашей жизни.