Все записи
19:57  /  24.01.13

7721просмотр

Как Сергей Никитин Башмета затравил

+T -
Поделиться:

 

На днях бард Сергей Никитин публично объявил, что откажется от участия в юбилейном вечере Юрия Башмета “в силу серьезных разногласий с юбиляром” по поводу антисиротского закона (ранее Башмет выступил с крайне подлой даже на фоне сегодняшнего подлого фона речью). Как и положено, на третий день всеобщее ликование по поводу поступка Никитина сменилось угрюмой рефлексией в духе “не судите, и не судимы будете”. В авангарде, похоже, выступает Леонид Бершидский. По Бершидскому, Никитин ошибся, поскольку без боя сдал “маленький плацдарм добра” в сердце Башмета. И не только поэтому: из текста явственно следует, что Башмет гений, и на самом деле гений и злодейство вполне совместимы, точнее, на злодейство гения не только можно, но и нужно закрывать глаза: “Будь я музыкантом, я бы не устоял перед соблазном сыграть с Башметом, даже если бы он зверски мучил кошек и ежедневно служил черную мессу”. И так далее: датского художника Нольде нельзя вырвать из сердца, даже если он был сертифицированным, но не слишком удачливым нацистом, Джон Гальяно и Ларс фон Триер пострадали от политкорректорского диктата, и — вишенка на торте — единственно правильному поведению в данной конфликтной ситуации нас научит (патентованный антисемит) Александр Исаевич Солженицын.

Конечно, главный герой текста Бершидского вовсе не Никитин, не Башмет и даже не стая оголтелых мещан — угнетателей Художника (Башмета, фон Триера, Гальяно, Солженицына). Главный героем здесь выступает это страшное слово “нерукопожатный”, которое смело можно считать одним из главных русских слов прошедшего десятилетия. Если вы не в курсе, употребляется оно примерно так: “Опять эти либеральные большевики решили сделать Башмета (Калягина, Миронова, Говорухина, Михалкова) нерукопожатным”. Противное, склизкое, прежде не существовавшее слово, будучи повторено тысячи раз на просторах отечественного интернета, сделало важное дело: мы живем в странной реальности, где мое индивидуальное нежелание иметь дело с тем или иным человеком автоматически трактуется как этого самого человека травля.

Я не филолог, но, по-моему, это совершенно потрясающе именно с точки зрения языка: если я вдруг откажусь выпивать с каким-либо знакомым по каким-либо причинам (как правило, речь идет о совершении неприемлемого с моей точки зрения поступка), то этот мой знакомый немедленно становится в ряды “нерукопожатных”, то есть фактически изгоев. Следите за руками (именно что за руками): не протягиваю руки я, один несчастный я (или Сергей Никитин) — а на выходе получается, что человека затравили, изолировали от общества, подвергли остракизму. Или, чтобы было еще понятнее, получается, что если я не хочу спать с какой-нибудь женщиной, то она немедленно становится “нетрахабельной”. По-моему, многовато чести для меня и, если честно, для любого, даже самого лучшего из нас. Тем не менее, логика именно такого качества раз за разом используется при обсуждении “нерукопожатности”.

Я описываю какой-то вакуумный случай, когда мне просто что-то не понравилось в моем знакомом — цвет глаз, сандалии, надетые поверх носков, отношение к Лане дель Рей. Бытовуха. И в этом случае я имею полное право с ним не общаться (я что, правда пишу эти слова?). Случай Юрия Башмета несколько иной. Леонид Бершидский риторически мудро нанес по следующему моему аргументу превентивный удар, написав, что в сердце Башмета сидит “сатанинский Путин, палач сирот”. В том смысле, как вы понимаете, что Путин никакой не сатанинский и детей никаких не палач. (Этот прием отсылает к еще одному знаменитому реликту ушедшего десятилетия — словосочетанию “кровавый режим”, которое использовалось любителями этого самого режима в сатирических целях, например, “ну да, кровавый режым убил Магнитского”). Хорошо подобранное прилагательное “сатанинский”, действительно, не нравится и мне, но считать Путина хоть сколько-нибудь хорошим, простите за это непостмодернистское слово, человеком, кажется, нельзя. Кажется, в более солнечные дни с этим не будет спорить даже Леонид Бершидский. И да, Путин именно что “палач сирот”, если господину Бершидскому так уж нравится именно эта формулировка. Путин и все, кто голосовал за закон — палачи, а Башмет и другие деятели культуры — пособники этих палачей, позволяющие еще более эффективно продавать людоедское решение народу (“великий музыкант врать не будет”).

Почему четкая, без оговорок, артикуляция этого печального факта вызывает такую безудержную сатиру со стороны Бершидского и сочувствующих — не знаю и знать не хочу, если честно. А почему она так пугает людей вроде Башмета, только поменьше, кажется, понимаю: та самая централизованная, организованная “травля”, о которой они бесконечно поют, их не страшит, потому что “травля” бывает только сверху, а сверху они прикрыты. Их пугает только нескоординированное выражение индивидуальной воли и совести тысяч не связанных друг с другом людей. Именно поэтому кремлевским стратегам так хотелось бы думать, что митинги и все вот это спланировал Березовский или Гиви Таргамадзе, что этими людьми, то есть нами, кто-то управляет, кто-то платит им, то есть нам, деньги. С этим легко бороться — арестовать пару-тройку идеологов, взять за яйца спонсоров, припугнуть остальных. По итогам года посадок, издевательств, телевранья и запугивания следует констатировать, что с настоящим протестом справиться куда сложнее.

В этой ситуации крайне незавидна судьба самого Сергея Никитина. Еще неделю назад почти каждый из тех, кто сегодня корит его за “нерукопожатизацию” Башмета, не помнил, что Сергей Никитин вообще существует. А сегодня вдруг оказалось, что этот музыкант — какая-то невероятно могучая публичная фигура, способная одним коротким постом в фейсбуке затравить великого и ужасного орденоносца Башмета. И рождается новый аргумент: Никитин, если он уж такой принципиальный, если мы даже дадим ему право не пожимать своей кспшной лапой великую руку Башмета, лучше бы утерся, сделал это тайно, сказался больным или просто молча не пришел на юбилей маэстро. (Глядишь — в следующий раз могли бы снова позвать). Но он, гадина этакая, сделал это публично! Превратил все в политику! Представляете, какая сволочь?

О чем мы вообще разговариваем? Эдуард Лимонов — хороший писатель и плохой человек, или плохой человек и хороший писатель? Башмет и Гергиев — великие музыканты и путинские подстилки. Или наоборот: путинские подстилки и великие музыканты? Солженицын — великий человек, хороший писатель, плохой писатель или сумасшедший пророк? Имеет ли право Михаил Плетнев совращать детей, а Никита Михалков подминать под себя все отечественное кинопроизводство, а заодно собирать какой-то там налог с болванок? Автор стихов для некоторых песен Никитина Юнна Мориц — великая поэтесса или ненавидящая весь белый свет пожилая женщина? Что делать с великими художниками с сомнительной биографией? Что делать с невеликими нами и нашими знакомыми? Как поет Сергей Никитин, каждый выбирает для себя. А все попытки лишить каждого из нас этого выбора, во-первых, являются действительно грубым нарушением нашего личного пространства, и, во-вторых, заведомо обречены. Мы все равно выберем.

Комментировать Всего 1 комментарий

Илья, на мой взгляд, все несколько проще формулируется. В современном обществе, к сожалению, девальвированы многие понятия "раньшего" времени. Например, понятие чести. И ответственности за совершенные поступки.

Можно быть сколько угодно гением но при этом нельзя быть подлецом. Это взаимоисключающие вещи.