Все записи
14:14  /  20.02.13

4350просмотров

Гуманитарная недостаточность

+T -
Поделиться:

 

В субботу умер Григорий Померанц, во вторник Владимир Путин предложил создать единый учебник истории для средней школы. Совпадение, конечно, но совпадение значимое.

«Дьявол начинается с пены на губах ангела» — писал лет сорок назад Померанц. «Дьявол начинается с пены на губах ангела» — повторяли за ним на выходных сотни и, может быть, тысячи образованных пользователей социальных сетей. Ангел проходил без пены на губах ровно два дня. Уже вчера текст о министре культуры Москвы Сергее Капкове снова разделил всех интересующихся на тех, кто считает господина Капкова ангелом и дьяволом, соответственно. (Примечательно, что именно среди тех, кто живо интересуется фигурой и деятельностью Сергея Капкова, особенно много людей, которые тяжело переживают уход Померанца.) Одни говорят, что Капков — агент перемен, единственный в стране чиновник с человеческим лицом, который вымел всю рухлядь из замшелых театров, создал “Парк Горького”, в который не стыдно ходить, и притягивает в свою команду молодых и талантливых людей, обеспокоенных жизнью нашего города. Другие отвечают, что Капков — советский функционер версии 2.0, который умнее настоящих советских руководителей ровно настолько, чтобы устроить хитрую разводку: “Парк Горького” и “Гоголь-центр” с велодорожками в обмен на политическую стабильность; мы улучшим кое-что в городе, а вы, конечно, продолжайте говорить, что страну тоже надо менять, но делайте это в специально отведенных Гайд-парках. Посередине нет ничего — и на краях собирается пена.

Она собирается регулярно: когда обсуждается Антон Красовский («он герой» — «он подлец»), когда обсуждаются геи («каждый гей насмотрелся пропаганды» — «каждый гей является таковым с рождения»), когда обсуждается очередной этап реформы образования («тестовых заданий не должно быть» — «все задания должны быть тестовыми»), когда обсуждается Америка («в Америке негров линчуют» — «в Америке вообще никого и никогда не линчуют и не линчевали»). Так, между прочим, обсуждается и Сталин: «репрессии это всё, индустриализация, а то и война — ничто», «война и индустриализация всё, репрессии — досадная необходимость». Такое ощущение, что для решения чудовищных задач, которые предлагает нам история — “какой объем репрессий уравновесит создание тяжелой промышленности?” — не хватает особенной, людоедской арифметики, курса обмена листов железа на человеческие жизни. Но в том-то и дело, что этой арифметики просто-напросто нет — точнее, она только у людоедов и есть.

Люди носят с собой набор меток, словно удостоверение личности: «за Капкова», «против Сталина», «против ЕГЭ», «против тех, кто против геев», «за Pussy Riot». В процессе так называемых споров, которые уже давно следует официально именовать исключительно срачами (какое счастье, что Григорию Померанцу это слово известно не было), оппоненты вываливают друг на друга давно известные унылые аргументы и соображения, не стараясь изобрести что-нибудь новое. Это не теоретическое рассуждение, а статистическое: настоящей популярностью пользуются только поляризованные, про- и анти- тексты. Писать, что Капков сделал это, но сделал и вон то; что Красовский — локальный герой, но подлец (или подлец, но локальный герой, кому как больше нравится); что при Сталине было произведено столько-то листов железа и столько-то крестьян научились читать, но этот самый Сталин извел десятки миллионов людей — или наоборот; что Pussy Riot сделали важное дело и вызывают сочувствие, но далеко не всегда симпатию —  писать так не принято, писать так не модно, писать так не выгодно, потому что не одобрят социальные сети, жалкий Святой Грааль современной российской публицистики.

Гуманитарные и общественные науки отличаются от, скажем, физики тем, что их развитие довольно сложно стимулировать и, как теперь говорят, монетизировать. Отчасти поэтому в амбициозных путинских программах развития науки речь идет исключительно о естественных науках — их можно «обсчитать», они будут (или не будут) через тридцать лет поставлять нобелевские премии и вытаскивать российские университеты в верхние строчки международных рейтингов. А еще гуманитарные и общественные науки отличаются тем, что не предполагают правильного ответа на сложные вопросы. На вопрос «сколько человек уничтожили и сколько тонн железа произвели в 1937 году?» ответ есть, его может найти и физик. На все сопутствующие вопросы, как бы нам ни хотелось думать иначе, правильного ответа нет — точнее, правильные ответы сменяются вместе с эпохами.

Так что путинское предложение создать «унифицированный учебник истории» выглядит крайне логичным. Когда в учебнике истории есть один правильный ответ — это конец истории, но немного не тот, что имел в виду Фрэнсис Фукуяма. Когда в учебнике истории есть один правильный ответ, и учебник истории тоже один, история превращается в вульгарный вариант математики: дай правильный ответ и получи балл. Вот только в математике правильный ответ обычно вычисляетсяусилием мысли, а в путинской версии истории его надо просто запомнить. А то, что нужно просто запомнить, очень редко можно понять, прочувствовать, принять как свое или подвергнуть сомнению. Кстати, это же касается и «антипутинской» версии истории: в условиях, когда историю практически никто не знает — из молодых людей ее действительно не знает практически никто — не так важно, «за Сталина» ты или «против». В известном смысле, настоящей «десталинизации» должна предшествовать настоящая «сталинизация»: пока школьники не знают хотя бы фактов, они могут с легкостью принять любую интерпретацию — а затем поменять ее на противоположную произвольное число раз.

Кстати, это же касается и максимы о пене на губах ангела. Странно думать, что накопленную десятилетиями мудрость можно вот так вот упаковать в пилюлю, проглотить ее тихим субботним вечером в Фейсбуке, запив стаканом фотографий с котятами и Аткрыток, и как следует усвоить. Посмертный экспресс-курс философии Померанца — по-человечески понятный и трогательный, но в конечном счете бессмысленный метод лечения гуманитарной недостаточности.

Комментировать Всего 3 комментария

Не знаю, где ассоциация, но вспомнил, как один двоечник на вопрос учитльницы, в каком году была Куликовская битва, ответил: "В тыща триста четыреста восьмидесятом". "Что?" "В тыща триста четыреста восьмидесятом!" После третьего раза учительница что-то поняла и задумалась.

Эту реплику поддерживают: Татьяна Хрылова

Гуманитарные и общественные науки отличаются от, скажем, физики тем, что их развитие довольно сложно стимулировать и, как теперь говорят, монетизировать

И это странный феномен. Поиски бозона Хиггса тоже дают, по сути, гуманитарное знание - шаткое и провокационное.

Генетика многое прибавляет истории и культурологии, но в популярной литературе отражаются только всё те же потуги материалистически, через мозг, объяснить психические и душевные феномены, только как бы "с новыми силами".

А между тем, слово меняет картину мира, а люди живут и действуют исходя из картины мира, а не "от генома", и уж точно без всякой связи с микрочастицами.

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik, Lucy Williams

Ну что без толку плакать о том, что большинство всегда будет предпочитать упрощенную картину мира, а не разбираться в нюансах. Лучше пишете о нюансах и, если будете писать интересно, то, может быть, кто то и поймет, что мир, играющий красками, интересней черно белого кино. 

Кстати, чуть чуть про баланс между количеством произведенных трупов и листов железа. Вот попробуйте спокойно объяснить человеку, готовому мерить и то и другое одной мерой, почему этого делать нельзя. Очень полезное упражнение.

Эту реплику поддерживают: Lucy Williams