Все записи
16:48  /  21.02.13

9972просмотра

Белый храм, культурный кластер. К годовщине выступления Pussy Riot

+T -
Поделиться:

 

Фото: ИТАР-ТАСС
Фото: ИТАР-ТАСС

Ровно год назад в сеть было выложено видео панк-молебна, полгода спустя участницы панк-группы получили по два года тюрьмы. Все, что случилось в феврале и все, что происходило потом — дрязги с адвокатами, всемирная слава, освобождение одной из героинь — можно обсуждать и объяснять с самых разных точек зрения: культурной, политической, общественной, религиозной, социологической — и многих других, довольно очевидных. А можно, как ни странно, с точки зрения урбанистической. Девушки в балаклавах танцевали не просто в храме, а в контексте определенного города.

Если выйти из центральной станции красной ветки метро и пойти к реке, то по дороге возникнет большой белый храм — его построили в одной стране, разрушили в другой и воссоздали в третьей — а сразу за ним главный в городе пешеходный мост. Мост через древнюю реку перекинули совсем недавно, около десяти лет назад. Если идти по нему в направлении от храма, то есть примерно на юг, то слева по ходу движения будет виден исторический центр города, построенный итальянцами много веков назад. У южной оконечности моста еще лет десять-пятнадцать назад не было практически никакой жизни, но в какой-то момент все изменилось, земля задышала: теперь студенты одного из самых крутых учебных заведений города и прочие творческие люди обитают там в окружении «мест силы» нового города. Мост соединяет традицию и современность, демонстрируя единство города в таких разных его лицах.

Зачем говорить об абстрактном метро, храме, реке, мосте, историческом центре, если точно известно, о каких объектах идет речь? Затем, что точно не известно ничего. Конечно, можно выйти из «Кропоткинской», пройти мимо Храма Христа Спасителя, ступить на Патриарший мост, убедиться, что слева виднеются башни Кремля, и спуститься на землю уже на южном берегу реки Москвы. Там, где в последние годы бурно размножаются цитадели «креативного класса» — институт «Стрелка», выставочное пространство «Red October», редакции практически всех «новых медиа».

Да, можно. Но продвинутые студенты-архитекторы «Стрелки» подтвердят, что можно поступить иначе. Можно подняться по эскалатору станции St Paul's красной ветки лондонского метро и пройти мимо собора Святого Павла — его готическая инкарнация целиком сгорела в пожаре 1666 года, после чего на этом же месте построил свой шедевр Кристофер Рен (его имя удивительно созвучно имени архитектора ХХС Константина Тона). Пройти еще немного на юг, до Темзы, потом — по Мосту Тысячелетия и остановиться. Посмотреть налево — в сторону лондонского Сити, построенного римлянами вскоре после начала нашей эры. Наконец, спуститься на южный берег реки, который еще в конце прошлого века был безнадежным младшим двоюродным братом северного, но за прошедшие пятнадцать лет разжился одной из самых популярных в мире галерей современного искусства «Тейт Модерн»; современной версией шекспировского театра «Глобус»; этим самым колесом обозрения, которое стало не менее узнаваемым элементом силуэта Лондона, чем Святой Павел, Биг-Бен и колонна Нельсона; лучшим в городе продовольственным рынком; парой километров пешеходной набережной вдоль всех этих богатств; и, чуть ли не самое важное, — мостом, который связал южный берег с историческим центром северного и избавил миллионы туристов и лондонцев от изнурительных обходных маршрутов.

Фото: Foto S.A/Corbis
Фото: Foto S.A/Corbis

Совпадения фантастические, и на этом они заканчиваются. Осенью 2011 года около собора Святого Павла расположился лагерь Occupy London, полиция собралась разгонять его с применением силы, и каноник собора ушел в отставку, не желая, чтобы «жестокость совершалась именем Церкви». Жестокость свершилась, вслед за каноником свой пост покинул и настоятель собора, и 28 февраля 2012 года полицейские под вой местных жителей и международного интернета окончательно зачистили площадь перед собором.

Год назад Лондон — его жители, полицейские, власти, духовенство — по-своему, более или менее успешно пережил столкновение современной реальности с более или менее консервативными институтами, и, кажется, передал эстафету Москве. Здесь все было проще: одним влепили двушечку, других просто избили, третьих год спустя задержали за попытку провести памятную акцию. Из этого не следует, что британские леваки лучше или хуже русских акционистов, лондонская полиция лучше или хуже московской, английская церковь лучше или хуже русской. Точнее, конечно, кое-что следует, но не в этом дело. Не стихающие и не собирающиеся стихать яростные споры о «Сергее Капкове» — речь ведь не о человеке, а о философии управления, символом которой он является, — это споры не об адекватности теории малых дел и не об эффективных менеджерах. Это споры между теми, кто готов, слегка или сильно прищурившись, посмотреть на карту центра Москвы и увидеть там просто церковь, мост, реку, культурный кластер, место для дискуссий, короче, увидеть там Лондон — и теми, кто категорически не согласен этого делать, если заодно предлагается забыть о двушечках и прочих числительных, а также признать храм в многоэтажной парковке и зале для банкетов, а Гайд-парк — в парке Сокольники. Впрочем, холодной зимой 13-го кажется, что даже победителю в этом споре будет совершенно нечего праздновать.