Все записи
13:30  /  5.04.13

1759просмотров

То, что бывает с другими. Любовь после смерти в новой книге Джулиана Барнса

+T -
Поделиться:

 

В Англии вышла новая книга лауреата Букеровской премии Джулиана Барнса. «Уровни жизни» (Levels of Life) — отчасти эссе, отчасти рассказ, но прежде всего беспощадные к себе и к остальным воспоминания и размышления человека, который стал вдовцом после трех десятков лет семейного счастья

Около месяца назад по BBC Radio 3 передавали серию маленьких эссе, в которых современные писатели пытались разобраться с проблемой секса в литературе. Русскому читателю (и писателю) эта проблема должна быть очень близка: жопа (и все остальное) у нас есть, а вот подходящих слов (и интонаций), как правило, нет. Принимая приглашение выступить с короткими эссе, британские литераторы и критики наверняка догадывались, что рискуют: если ты не знаешь, как надо писать на самом деле, то твои камешки в огород классиков и современников точно никому не интересны; если знаешь, то никому ничего не докажешь речами на радио — лучше предъяви сочинения. А значит, беспроигрышная тактика — относиться ко всему с иронией. Первым из пяти добровольцев выступал Джулиан Барнс. В течение пятнадцати минут он иронизировал над романистами старших поколений и над самим собой и говорил, что нет ничего проще, чем иронизировать над романистами старших поколений, и что сегодняшнюю молодежь рано или поздно постигнет участь литературных отцов и дедов. Рассказав, что четверть века назад Кингсли Эмис бросил роман, в котором фигурировал герой-гей — якобы испугавшись, что приятели в закрытом клубе решат, что он и сам гей, — Барнс резюмировал свое выступление переиначенной цитатой из Эмиса: пишите, не думая о приятелях из клуба.

Полтора года назад и раньше-то особенно не думавший о приятелях из клуба Барнс получил Букеровскую премию, и теперь может забыть о них навсегда. Возможно, именно поэтому первая же его книга после премии — стостраничный том, написанный исключительно для себя. Для себя — и для жены Барнса, литературного агента Пат Кавана, которая умерла от рака в октябре 2008 года.

Формально книга разбита на три части. «Грех высоты» — эссе о пионерах воздухоплавания и фотографии: о британcком военном и искателе приключений Фреде Бернаби, французском фотографе Феликсе Турнашоне, который приобрел известность под псевдонимом Надар, сделав в 1858 году первый снимок с воздуха, и Саре Бернар, которая своим присутствием делала из рутинных перелетов на воздушном шаре события европейского масштаба. Это очень узнаваемый Барнс: изящный гибрид эссе, разговора с читателем и художественной прозы с опорой на исторические факты и франкофилию писателя. Вторая часть, «На уровне», плавно вытекает из первой: те же Бернаби и Бернар, только теперь не независимые воздухоплаватели из исторического экскурса, а любовники в рассказе.

Заключительная, третья часть, «Потеря глубины», посвящена жизни Барнса после смерти жены, которая была «жизнью его сердца, сердцем его жизни». Вполне вероятно, что читателям больше всего понравится именно эта часть, а какое-то время спустя воспоминания Барнса вытеснят из памяти и Сару Бернар, и воздушные шары, и фотографии. И неудивительно. Некоторые комментаторы пишут, что и первая, и вторая часть проседают на фоне третьей. Но есть и контраргумент: если бы добрую половину книги с читателем не разговаривал привычный Джулиан Барнс, просто пишущий еще точнее и лучше, чем раньше, то потрясение, вызванное третьей частью, было бы меньше.

Секс, о литературных приключениях которого Барнс рассказывал слушателям BBC, родственен смерти хотя бы тем, что и то и другое случается с каждым. Именно поэтому люди так любят веселить друг друга нелепыми постельными сценами из книг, и существуют отдельные премии за худшее описание секса. И поэтому же все считают необходимым в разной степени неумело сочувствовать тому, кто отныне вынужден жить без другого, бесконечно дорогого ему человека. «Мы-то знаем, как оно на самом деле, мы тоже это испытывали, а если не испытывали, то имеем твердое теоретическое представление о том, каково это; мы поможем тебе пережить это, сделаем часть эмоциональной работы за тебя». Не поможете, говорит Барнс, и говорит полсотни страниц подряд, складывая те самые лучшие и одновременно худшие, самые беспросветные слова в лучшем порядке. Одновременно хочется цитировать все подряд — и не цитировать ничего, чтобы не превращать страшные страницы, не дающие положительного ответа ни на один вопрос, в сборник советов на каждый день. Все мы испытывали или испытаем потери, но не все можем точно выразить свои чувства, избавить текст от всех ненужных слов, прежде всего прилагательных.

В своих романах Барнс умудряется сидеть на двух стульях, которые обычно стоят в разных углах писательского кабинета: читатель одновременно чувствует, что автор разговаривает именно с ним, причем не наклоняется, чтобы получше разглядеть гномика, раскрывшего книжку, а стоит в полный рост, — и вместе с тем не может разглядеть этого самого автора в тексте, потому что тот не учит жизни и пишет не исповедальную прозу со множеством восклицательных знаков и многоточий, а сложным образом устроенные, но при этом компактные романы, ни в коем случае не предлагая ни одного героя в качестве «любимого». Это касается и сложносочиненного, во многом автобиографического эссе о смерти, которое разрослось до размеров книги и вышло под названием «Нечего бояться» весной 2008-го — за несколько месяцев до того, как Барнс и Кавана узнали о страшном диагнозе. В «Уровнях жизни» (переводчику надо будет придумать название получше) по-прежнему нет восклицаний, нет и изящных интеллектуальных построений, зато есть голые чувства  — и голое отсутствие каких бы то ни было чувств. Барнс пишет о том, как смерть жены стала проверкой для многих друзей, и многие эту проверку не прошли; о том, как в первые месяцы он смотрел заведомо неинтересные спортивные трансляции, потому что мало-мальски захватывающие требовали эмоций, которых он не мог испытать; о том, как тысячу раз виденный участок железной дороги стал символом путешествий, которым не суждено сбыться. Пишет о том, насколько лживы эвфемизмы вроде «она ушла» или «проиграла борьбу с раком». Пишет, что задумывался о самоубийстве и даже выбрал предпочтительный способ, но в конечном счете решил подождать: пока жив он, живы и воспоминания о жене, потому что он стал ее «главным вспоминателем». Пишет о том, что люди часто соревнуются друг с другом в интенсивности и глубине своих чувств, в степени своей потерянности, словно надеясь взять первый приз на всемирном конкурсе скорбящих, — но делает это так, что заподозрить его в претензиях на победу невозможно. Ну вот, начинается то самое перечисление, в пересказе слова искажаются, а мысли опошляются, да и сколько можно цитировать совсем крошечную книгу?

Джулиан Барнс стал писателем достаточно поздно — и, как ни посмотри, уже написал достаточно, чтобы больше никогда этого не делать. И все-таки после «Уровней жизни» очень хочется, чтобы рано или поздно в магазинах появился его новый роман — с неизменными словами прямо перед началом: «Посвящается Пат».