О чем спрашивал я на этот раз читателей? Всего лишь о том, дает ли «чудо Макрона» (см. ниже) надежду на превращение ЕС как полулегитимного Сообщества с Шенгеном и общей валютой, но без Парламента в общепринятом смысле этого слова, в полноценную Европейскую Федерацию (ЕФ)? Иначе говоря, в Сообщество, впервые в истории нашедшее не только реальный способ отменить войну как универсальный регулятор отношений между государствами, нои способное служить прообразом будущего миропорядка. Словом, то, о чем веками мечтали лишь чудаки и философы, но что  оказалось в пределах досягаемости только в XXI веке  после двух умопомрачительно кровавых мировых войн, затеянных, конечно же, в Европе.

Прежде, однако, попробуем определиться с понятиями, которыми нам предстоит оперировать.

Я не хочу преуменьшать значение ЕС. Он отменил войну на своей половине самого драчливого в мире континента. Он создал acquis communitaire.И много чего есть в этом acquis, за что жаждущие свободы люди в менее счастливых местах отдали бы жизнь, быть может. И регулярная сменяемость власти в нем есть, и верховенство закона, и независимый суд, и свободные выборы, и разделение властей, и взаимное доверие между государствами вместо приоритета национальных интересов. Но федеративного Парламента, единственно способного создать реальную «связь (bond) между гражданами и Европой» в acquis нет.       

И слишком легко оказалось его поэтому фальсифицировать.  В России и в Венгрии все эти институты тоже вроде бы есть. Но фактической диктатуре они каким-то образом не мешают. Приспособились. Жульничество? Конечно. Проблема, однако, в том, что ЕС оказался неспособен ему, этому жульничеству, воспрепятствовать (если Россию можно было просто выгнать из ассамблеи (ПАСЕ), когда она начала хулиганить, то Венгрия-то член ЕС, также, как Чехия или Польша, тоже негодующие по поводу «диктата Европы» и «брюссельской бюрократии»).  

Короче говоря, набор институтов и ценностей, необходимых для мира без войны, ЕС создал, но сделать его необратимым не сумел. Удивительны ли после этого бытующие в мире разночтения в самом представлении о ЕС?

ТРИ ПРОЧТЕНИЯ ЕС

Первое из них основано на истории. И начинается давно, так давно, что лучше не спрашивать. Как мы знаем, американский исторический эксперимент XVIII века состоял в том, чтобы создать прецедент Республики в сплошь монархическом мире. Имея в виду, что ВСЕ античные образцы республики, которыми руководились отцы-основатели Соединенных штатов, погибли (одни, как Римская республика, выродились в империю, другие, как Афины, пали от меча завоевателей), эксперимент был в высшей степени рискованный. В такой непредсказуемой ситуации американские федералисты поставили судьбу страны на одну карту, на то, что Федерация и разделение властей сломают роковую, казалось, предопределенность. Карта оказалась выигрышной.

У европейских федералистов, тремя столетиями позже затеявших свой эксперимент по замене войны взаимным доверием, основанном на общих ценностях, ситуация была куда сложнее. У их предприятия вообще не было прецедентов. Международная анархия, чреватая войной, которую им предстояло сокрушить, правила бал в мировой политике с начала времен. Я не преувеличиваю. Анархия в международных отношениях общепринятый в науке термин. Именно так, «беззаконной анархией» именует их крупнейший американский специалист в этой области (и мой, между прочим, коллега по кафедре в Беркли) Кеннет Волтз. Правда, другой почтенный специалист Роджер Мастерс слегка его поправляет: «Если уж говорить о международной анархии, хорошо бы иметь в виду, что речь все-таки об анархии упорядоченной». Что не помешало самому Мастерсу озаглавить собственную работу «Мировая политика как первобытная политическая система».

На этой первобытной основе и выросла на протяжении столетий – от Фукидида до Маккиавели и Киссннджера – школа т.н. «реальной политики» (Realpolitik), самый влиятельный современный гуру которой Ганс Моргентау так формулировал в своей классической работе «Политика наций» смысл международных отношений: «Государственные деятели мыслят и действуют в терминах национальных интересов, определяемых как сила. И постольку мировая политика есть политика силы» Ну что, спрашивается, против таких кондовых «реальных» вещей как сила эфемерные ценности, тем более взаимное доверие? Циник сказал бы: у кого больше железа, тот и прав. И так было ВСЕГДА. В африканском племени Нуэр, чудом сохранившем в джунглях первобытные нравы, говорили проще и ярче: «правда на кончике копья».

И поэтому, как бы ни называли мы международную анархию, «беззаконной» ли, как Волтз, или «упорядоченной», как Мастерс, никуда нам не деться от потрясающего факта, замечательно точно подчеркнутого заголовком работы Мастерса:  существенного  прогресса в мировой политике с первобытных времен не было. По-прежнему мало чем отличается она от политики дикарей.

Вот такому чудовищному доисторическому монстру бросили вызов европейские федералисты − первопроходцы фундаментально нового подхода к мировой политики. Конечно, была Лига Наций. Есть ООН. Но не были они, в отличие от ЕС, основаны ни на отказе от приоритета национальных интересов, ни на общности ценностей. А суть-то именно в них. Только уже за отчаянную смелость этой находки заслуживает, казалось бы, ЕС, согласно этому, первому прочтению, величайшего уважения. Он прорвался в принципиально новое измерение международных отношений. И снова, как в эпоху Просвещения, первой преодолела Европа звуковой, если хотите, барьер средневековья.

Ничего подобного, возражает второе прочтение ЕС, самое популярное в ксенофобских кругах. Круги эти, правда, понятия не имеют ни об истории, ни о международной анархии. И знать о них не хотят. Знают они лишь о неизвестно откуда взявшейся «брюссельской бюрократии», которая непонятно по какому праву навязывает разным суверенным государствам одни и те же regulations (правила поведения), попирая их национальные интересы. Знают, что никогда ничего подобного не было. И настаивают на восстановлении национального суверенитета, представляются борцами за «свободу наций». То обстоятельство, что «свобода» эта на протяжении  тысячелетий была неразрывно связана с кровопролитными войнами, за пределами их понимания. Более того, они уверены, что яйцеголовые просто «пудрят мозги» массам, защитниками которых они выступают.

Таково второе прочтение ЕС. Но наши представления о состоянии умов были бы неполны, не упомяни мы о третьем прочтении. Его приверженцы немногочисленны, но они существуют. И те из них, о ком я знаю, почему-то так или иначе связаны с Россией. Первым назову знаменитого некогда советского диссидента, а ныне самоотверженного борца за Brexit Владимира Буковского. Ему ЕС напоминает, представьте себе, СССР: «Европейский союз – огромная и безумно дорогая бюрократическая структура, напоминающая Советский Союз. Великобритания, наконец, поняла это и проголосовала за выход из ЕС, который обречен на распад».

Куда более громогласна Юлия Латынина, регулярно извещающая слушателей «Эха Москвы», что ЕС есть не более чем второе, улучшенное и дополненное, издание СССР. Того и гляди, последуют европейские федералисты примеру столь страшного прототипа и пошлют в один прекрасный день танки усмирять мятежную Венгрию или несогласную с «диктатом Европы» Чехию.

Бессмысленно вступать в полемику с очевидным недоразумением. Куда интереснее, как дошел ЕС до жизни такой, чтобы не последние в общем интеллектуалы не гнушались самых нелепых инсинуаций, чтобы его уязвить. Должен же он был дать для этого какой-то повод. Какой?

 ОТКУДА РАЗНОЧТЕНИЯ?

Думаю, поводом послужила неадекватная реакция ЕС на двойную травму, пережитую, когда Конституция Европы дважды – в 2002 и 2008 – потерпела поражения на референдумах. И нервы сдали. И вместо следующей попытки (в конце концов, одна лишь крохотная Ирландия проголосовала в 2008 «против»), вместо еще одной редакции Конституции, вместо просто исключения Ирландии из ЕС, руководство Сообщества приняло самое плохое из всех возможных решенеие – СМИРИТЬСЯ. Что ж, решили,    по-видимому, будем жить без Федерации, с acquis вместо Конституции и с ПАСЕ вместо Парламента.

О главном уроке американских федералистов забыли, во всяком случае, их выигрышную в непредсказуемой ситуации карту (Федерация плюс разделение властей) игнорировали. В результате остались не только без Федерации, но, по сути, и без разделения властей: нельзя же в самом деле считать декоративную ассамблею (до такой степени декоративную, что в нее до недавнего времени приглашали заседать даже чужую, ни на йоту не разделяющую ценностей ЕС путинскую Россию), адекватной заменой  Парламента, единственно способного создать реальный bond между гражданами и Европой, говоря словами Макрона.

Мудрено ли, что ксенофобы и примкнувшие к ним нигилисты-интеллектуалы вцепились в это противоречие, как клещ, обретя в нем жупел «брюссельской бюрократии» (или нового СССР) и противопоставив ЕС, даже не сознавая этого, старую добрую международную анархию, постоянно беременную войной? Так или иначе, не сумели европейские федералисты, в отличие от своих американских предшественников, выстроить свой дом. Совершена была ошибка, которая, если верить Талейрану, бывает хуже преступления.

Можно ли ее исправить? Об этом собственно, и спрашивал я своих читателей.

ДИСКУССИЯ

В Снобеона прошла вяло, всего 15 комментариев. Главным образом потому, я думаю, что вопрос о судьбе Европы не относится, видимо, к числу фаворитов редакции. Так же, примерно, как вопрос о «доле членистоногих».

Промелькнул на несколько часов на главной странице и ушел тихо умирать в мой блог. А тем, кого в эти часы в Снобе не было, и знать о нем, сочли, ни к чему. Во всяком случае никак о нем читателям не напомнили. Только два энтузиаста обнаружили его в блоге. Боюсь, как бы и с ответом не произошло в Снобе то же, что и с вопросом.

Зато в ФБ вызвал он бурю. Число комментариев подсчитать я не мог, но с перебивами («еще 8 реплик», «еще 11», «еще 42») едва ли меньше 70. Правда, порядочная часть громов и молний гремела и сверкала впустую (в препирательствах, кто «русохульник», а кто «украинофоб» или о том, представляет ли Трамп смертельную «тоталитарную атаку» на американскую демократию, аналогичную угрозе нацизма во времена Веймарской республики 1920-х в Германии или после Февральской революции 1917 в России, надо же, и до такой несуразицы додумались), но будем считать это неизбежными издержками всякой бури на ФБ. Потому что и по делу сказано было довольно.

Выделю Наташу (без фамилии), которая пыталась уверить читателей, что ПАСЕ как раз из и является самым настоящим Европарламентом, ссылаясь на то, что депутаты в нее выбираются свободно и она, между прочим, является «уникальной площадкой для дискуссий» между представителями разных стран Европы (реплики, как правило, длинные, мне приходится передавать лишь суть). Александра Ле возражала, что для дискуссий да, но regulations-то правительство издает без обязательного утверждения ПАСЕ, и не является она поэтому законодательной ветвью власти в ЕС. Можно было также возразить, что будь ПАСЕ и впрямь законодательной властью в Европейском союзе, основанном на общих ценностях, разве допустили бы в нее Россию? Но достаточно было возражения Александры.

Сергей Темирев ответил, что «победы Макрона не повлияют на интеграционные процессы в ЕС», слишком слаба, мол, для этого экономически Франция, Александр Аникин, что «не надо ничего специально предпринимать», все само собою на протяжении поколения утрясется. Но всех перещеголял Денис Гешефтмахер (ник, конечно), безапелляционно  объявивший, что «Европа гниет и сколько еще будет гнить непонятно. Как непонятно и то, найдется ли кто-нибудь, кто сможет доконать эту систему. А Макарон это просто демагог типа Керенского, когда нужен Скоропадский».

Здесь я, признаться, опешил. Конечно, слышали мы нечто подобное и от Буковского, и от Латыниной, но те, по крайней мере, люди с каким-то авторитетом, пусть и в низшей лиге, но все же интеллектуалы и вдобавок опирающиеся на опыт СССР, а тут какой-то Денис Гешефтмахер с полузабытым  гетманом Скоропадским. Это Ле Пен, что ли, предназначена была на роль Скоропадского? Остановился было на издевательском пушкинском ответе: «Умри, Денис, лучше не скажешь!».

Но пока я размышлял, Игорь Юргенс уже ответил: «Чтоб вам так гнить, Гешефтмахер!». И развернул сценарий: «После победы Меркель в сентябре начнется очень серьезный процесс консолидации, описанный в Белой книге ЕС. Идет постатейная работа над политическими, экономическими, финансовыми главами этого стратегического плана». Более того, уверен Игорь, что обратим даже Вrexit: «Умный Лондон не даст популистам уйти из Европы окончательно. Проблема с Орбанами будет урегулирована политико-экономическими методами. Путь будет трудный, но необратимый. Global governance безальтернативна. Макрон – новое поколение образованных граждан мира, и он их яркий представитель».

Куда-то запропастился мой ответ Юргенсу (и не он один, кстати, каким-образом изчез из текста дискуссии в ФБ). Но я его помню: «Вашими бы устами да мед пить, Игорь». Его энтузиазм и впрямь заразителен.  И утешителен – на фоне тех разночтений, которые я описал выше, и общего скептицизма.  Но у меня, к сожалению, нет доступа к Белой книге ЕС. Возможно, постатейная работа над ней включает и мое скромное предложение по минимизации этих разночтений. Выскажу его на всякий случай. Тем более что оно не предусматривает никаких дорогостоящих и рискованных процедур вроде еще одного референдума по Конституции ЕС. Всего лишь добавления на предстоящих в 2019 парламентских выборах одной фразы к старому acquis, который «Орбанам» как мы помним, так легко оказалось фальсифицировать.

 МОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Вот эта фраза: «Согласны вы или не согласны жить в Европейской Федерации (со всеми вытекающими из этого правами и обязательствами?)». Избранный на таких выборах Парламент состоял бы из двух палат: в верхней заседали бы ТОЛЬКО депутаты с федеративным мандатом и с решающим голосом, в нижней несогласные – с рекомендательным. Нижняя оставалась бы, как сейчас, превосходной площадкой для дискуссий, хоть изгнанную Россию обратно приглашай в вотчину «Орбанов» дискутировать, но законодательствовать она не могла бы. И ответственность правительство ЕФ несла бы только перед верхней палатой.

Естественно, не всем сегодняшним членам ЕС понравится такой acquis (хотя в нем нет ни малейшего нарушения демократических норм: по собственной ведь воле не согласились они жить в Европейской Федерации). Что ж, вольному воля, и что бы ни говорили Буковский или Латынина, ЕФ и правда не СССР, танки не пошлет. И кто, в конце концов, сказал, что в ЕФ должно быть непременно 29 членов, а не, скажем, 19 (американские федералисты, как мы помним, начинали строительство своего дома и вовсе с 13).

Зато вместо аморфного союз появилась бы в Европе подлинная Федерация с действительным Парламентом вместо двусмысленной ассамблеи  – и с ним реальное разделение властей. Иначе говоря, та самая потерянная в 2008 году Европой выигрышная карта, что привела в XVIII веке  к победе американских федералистов. А заодно и положен был бы конец зловещей мантре о «брюссельской бюрократии».

Так, мне кажется, можно  было бы изжить, наконец, двойную травму проваленных десятилетие назад референдумов, заложив во главу угла камень пусть и проблематичного в обозримом будущем global governance, о котором говорил Юргенс (что на языке современной науки о мировой политике означало бы, конечно, окончательное изживание международной анархии).