Все записи
10:59  /  31.07.17

3944просмотра

ТРЕТИЙ ВОПРОС МОИМ ЧИТАТЕЛЯМ. КАЗУС ДОСТОЕВСКОГО

+T -
Поделиться:

Следуя примеру Дмитрия Быкова («Роман для власти» Новая газета 29 июля 2017), решил резко сменить вектор своего разговора с читателями. Вместо вопроса непосредственно о политике поговорим иносказательно: вроде бы о литературе, на самом деле о роли идей, отраженной в литературе. И, что важнее, в судьбе России. Романов не пишу, извините. Но надеюсь, что послание власти (и ориентированной на власть части интеллигенции) можно будет прочитать в ответах читателей на мой вопрос – и в моем ответе, конечно, –  вполне отчетливо.

Исходить буду из приговора, вынесенного полуевропейской петровской России за три почти десятилетия до ее трагического финала Владимиром Сергеевичем Соловьевым, моим наставником (я назвал этот приговор «лестницей Соловьева»). Вот он: «Национальное самосознание есть великое дело, но когда самосознание народа переходит в самодовольство, а самодовольство доходит до самообожания, тогда естественный конец для него есть НАЦИОНАЛЬНОЕ САМОУНИЧТОЖЕНИЕ» (выделено мной. А.Я.).

Надо ли напоминать, что 1880-е, когда это было написано, были, по словам В.С., временем «повального национализма, обуявшего наше общество и литературу»? И что горькое его пророчество СБЫЛОСЬ в 1917? Что самоуничтожилась петровская Россия? И с ней легендарная ее, вполне европейская культура?

Но в пореформенные времена, в которые жил Соловьев, до этого светопреставления было еще далеко, неправдоподобно далеко (В.С. умер в 1900 году). И никому, кроме него, ничего подобного и в голову не приходило. И никто ему не поверил.

Случаев, когда крупные русские умы обращались из русских европейцев в националистов (тогда именовался он, этот национализм, славянофильством) было в пореформенной России предостаточно. Модно это стало после Крымской войны, как в наши дни после 2014 и «Крымнаша». Самые знаменитые примеры Константин Леонтьев и, конечно, Достоевский (никто, кроме Соловьева, не прошел этот путь в обратном направлении).

И, словно стремясь подтвердить его «лестницу» тотчас после обращения принимались эти перебежчики проповедовать именно то, что назвал Соловьев предсмертным, как мы помним, «национальным самообожанием». И громогласнее всех делал это Достоевский. Я не преувеличиваю.

 Вот его известная декларация: «Если великий народ не ведает, что в нем одном истина (именно в нем одном и именно исключительно), если не верует, что он один способен и призван всех воскресить и спасти своею истиной, то он тотчас перестает быть великим народом. Истинный великий народ никогда не может примириться со второстепенною ролью в человечестве и даже с первостепенною, а непременно и исключительно с первою... Но истина одна, а стало быть, только единый из всех народов может иметь Бога истинного. Единый народ богоносец – русский народ».

Что это, если не чистейший образец «национального самообожания» в терминах Соловьева?

Разумеется, я цитировал монолог Шатова из «Бесов». Достоевский, однако, не удовлетворился тем, что вложил эту декларацию в уста своего персонажа, в «Дневнике писателя» за 1877 год он в тех же практически словах повторил ее уже от собственного имени. Мало того, за полубезумной декларацией следовала вполне безумная рекомендация правительству: «Константинополь должен быть НАШ, завоеван нами, русскими, у турок и остаться нашим навеки».

Рекомендация сопровождалась проророчеством: «Она накануне падения, ваша Европа, повсеместного, общего и ужасного... Все эти парламентаризмы, банки, жиды, все это рухнет в один миг и бесследно... Все это близко и при дверях... предчувствую, что подведен итог». Сказано в 1877 году, ровно 140 лет назад. Плохим пророком оказался, как видим, славянофил Достоевский. В особенности по сравнению с русским европейцем Соловьевым.

Это нам с вами, шесть поколений спустя, предчувствия Федора Михайловича, будь то относительно крушения Европы или завоевания Константинополя, могут казаться безумными. Он-то истово им верил. До такой степени верил,что совершенно серьезно спорил со знаменитым идеологом панславизма Николаем Яковлевичем Данилевским о том, владеть ли России Константинополем самостоятельно или совместно с другими славянами. Тот, конечно, стоял за совместное владение. Для Достоевского об этом и речи быть не могло: «Как может Россия участвовать во владении Константинополем на равных основаниях со славянами, если Россия им не равна во всех отношениях – и каждому народцу в отдельности и всем вместе взятым?»  

Вот и спрашиваю я читателей, как все это уживалось в уме Достоевского? Ум-то был замечательно ясный, как непреложно свидетельствуют и «Братья Карамазовы», и «Идиот». И как же объяснить, что тотчас превращался этот ясный ум в дикий клубок противоречий, едва заходила речь о первенстве России в человечестве, о Константинополе или о будущем Европы?

Вот смотрите. С одной стороны, уверял он читателей, что «Русская идея может быть синтезом всех тех идей, которые развивает Европа в отдельных своих национальностях» и даже в том, что «Россия живет решительно не для себя, а для одной лишь Европы». А с другой что? Предчувствует ее гибель? Немедленную? И наше (собственно, даже не наше. чужое, которое еще предстоит захватить ценой кровавой войны) не трожь! И не с одной лишь Европой, для которой мы вроде бы и живем на свете, но и с дорогими нашему православному сердцу братьями-славянами не поделимся. О чем свидетельствует этот неожиданный кавардак в абсолютно ясном уме? Симптомом чего он является? И тот же ли перед нами Достоевский, которого мы знаем как певца и пророка «всечеловека»?

Нельзя сказать, что об этом странном его раздвоении не знали исследователи. Очень хорошо знали. Вот пожалуйста Бердяев: «Тот же Достоевский, который проповедовал всечеловека и призывал к вселенскому духу, проповедовал и изуверский национализм, травил поляков и евреев, отрицал за Западом всякое право быть христианским миром».

Бердяев знал  это, но объяснить не умел. А мы, пережившие на протжении одного столетия не только самоуничтожение петровской России, предсказанное Соловьевым, но и аналогичное  самоуничтожение России ленинской (заложенное, впрочем, как семя в колосе, в той же катастрофе 1917, иначе говоря, тоже предсказанное Соловьевым), мы-то можем объяснить казус Достоевского?           

Читайте также

Комментировать Всего 85 комментариев

Хороший вопрос о Достоевском, Александр Львович. Предлагаю свой ответ: это тот случай, когда гений оказался слабее самого могучего из лжецов, духа времени.

В принципе так, Алексей. Но откуда он, этот дух,

взялся? И чем он грозил России? И откуда кавардак в голове Достоевского? Кто тянул его за язык провозглашать "всечеловека"? И как все это уживалось в одном уме?

Из всех этих замечательных вопросов осмелюсь отозваться лишь на один, Александр Львович, о национализме и всечеловеке в одной голове. Русское призвание и было, по Ф.М., во всечеловечестве, через особую всемирную отзывчивость. Такова особая-вселенская миссия русского народа, как ее видел Д. Европейские народы слишком закрыты один от другого, слишком самоцентричны. Так во всяком случае, я понял Ф.М. Слабость же здесь в том, что Д. не попытался критически рассмотреть эту свою фантазию, а предался ей всей душой, соблазнился и ослеп. Слишком рад оказался обмануться он тут. 

Тут два возражения, Алексей.

Во-первых, это противоречит его позиции о Московии (о чем мне еще предстоит писать в своем ответе), предпологавшей не всемирную отзывчивость русского народа, а, напротив, готовность других народов принять русскую  веру.

Во-вторых, он ведь был тончайшим психологом, Ф,М,, привык и умел все доказывать. Как же могло ему придти в голову утверждать всемирную отзывчивость русских. о которой (Вы правы) он тоже говорил, не основываясь ни на чем, кроме собственного утверждения?

Дар Ф.М. был именно психологическим а также и духовидческим, а не логико-систематизаторским, так что противоречия его не смущали, а скорее даже и радовали, Александр Львович. Последнее, на что он мог ориентироваться в поисках истины, так это на непротиворечивость. Глубина и сила его прозрений связана, разумеется, с его собственной отзывчивостью на глубины души и духа. Но эта отзывчивость, как и никакая прочая, не избавляет от заблуждений, разумеется. Неявно связав свою собственную отзывчивость с пушкинской, он увидел в ней качество, присущее русским более чем какому иному народу. А отсюда вывел и особую великую всемирно-историческую роль русских, и связал это с имперством. Разумеется, повальный национализм того времени сыграл с ним тут злую шутку. Так мне это видится во всяком случае.

Эту реплику поддерживают: Владимир Генин, Сергей Любимов, Айрат Бикташев

Не стану спорить разнице, Алексей,

между отзывчивостью Ф.М. и пушкинской (см.ниже мой ответ Мише). Повторю лишь вопрос, откуда взялся "повальный нациолнализм в обществе и в литературе", о котором говорил Соловьев?

Посказка. При Николае националлизм был официальныи, государственным и общество держалось от него подальше. Лишь отдельные лица, как М.Н.Погодин или Ф.И.Тютчев, сотрудничали с влатью..После Крымсокй войны картина изменилась, как по волшебству. Одной из жертв этого изменения стал, Вы правы, Ф,М, Проблема, однако, в том, откуда изменение?

Парадоксальным образом, Александр Львович, сама всемирная отзывчивость Ф.М. и да, русского общества, сработала на национализм, который все более становился всеевропейским. Франко-прусская война была уже делом этого национализма, а 1я мировая реализовала уже его зрелые плоды; как нарождавшийся социал-дарвинизм, так и более старый романтизм работали на легитимацию империализма и национализма.

Поражение в крымской войне и Великая Реформа вывели Россию из глухоты николаевского времени, и обострили эту самую отзывчивость. На европейский национализм европейская Россия и отозвалась. А также на социализм, к слову сказать.

Боюсь, мой ответ будет банален. Мне Достоевский кажется одаренным, но несколько нездоровым человеком. Плюс, страшная травма ожидания казни и жизни на каторге. Плюс, сама по себе иррациональная и нездоровая идеология русского имперства.

Достоевский был не более нездоров, чем большинство выдающихся писателей, музыкантов, поэтов, художников. Да и вообще человек мало здоровое существо по определению. Невменяемым Фёдор Михалыч точно не был, так что его "нездоровье" можно вынести за скобки, как в Британии выносят за скобки эксцентричность. Мыслительные коллизии Достоевского репрезентативны, и, да, связаны с имперскими " болезнями". Но именно поэтому они не потеряли актуальность, полагаю.

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

Cогласен, Миша, но

тут есть одна тонкость. Пушкин тоже мог написать "Бородинскую годовщину", но он же писал: "Я, конечно, презираю свое отечество с головы до пят". Сказал бы что-нибудь подобное Ф.М.? Даже добавив, как Пушкин, "но мне неприятно слышать это от иностранца"? Ни при каких обстоятельствах. Почему не сказал бы?

Пушкин не был разночинцем ) шучу . 

Вы в хорошей кампании, Сергей.

Игорь Юргенс уверяет меня в ФБ, что такого же примерно мнения о Достоевском был и Набоков. Но, несмотря на это, Ваш ответ не выглядит убедительным.

Проблема №1: Ф.М. -- "перебежчик" после Крымской войны. Причем здесь его нездоровье и стресс? Вполне здоровый Константин Леонтьев тоже "перебежчик"и тоже писал чудовищное:"Разрушение Парижа послужило бы делу культуры в Царьграде

Проблема №2: раздвоение Ф.М. ("живем для Европы" -- но завтра она "рухнет" и туда ей и дорога). Шизофрения? Но ведь ни нездоровье, ни стресс не помешали ему написать "Братьев Карамазовых".Ум-то был ясный, здоровый.

Не бьется.

Владимир Генин Комментарий удален автором

Он, Александр Львович, просто проиллюстрировал широту человека.

Один мой знакомый, конечно, далеко не Достоевский, но меня не меньше поразило его суждение о том, что Путин, конечно, вор и преступник, каких в России еще не бывало, и довел страну до чудовищного состояния вместе со своей бандой, но зато все, что он делает во внешней политике для России - правильно! То есть, вот для этой, ограбленной, которую будут грабить до конца. И ничего - уживаются эти два суждения в одной не смой глупой голове самым чудесным образом!  

Эту реплику поддерживают: Сергей Любимов, Сергей Мурашов, Айрат Бикташев

Вот ужас: человек  одновременно слаб – и широк!

Не знаю, куда девался мой ответ Вам, Володя.

Вкратце он сводился к тому, что человек, о котором Вы, не столько широк, скольо ... слаб.

(Подозреваю, что нечто подобное можно бы сказать о каждом: видимо, никто из людей не лишен каких-то недостатков, и можно замечательно ясно мыслить об одном, и быть совершеннейшим профаном в другом...

(Мне как-то рассказывали про найденные где-то на Урале "древние стэллы", которые, якобы, принадлежали некоей древней русской цивилизации, необыкновенно развитой... И представляли собой эти стэллы макет уральской местности - со всеми тамошними реками, озёрами и горами... И находчик обращался в МО, чтобы ему выдали современные военные карты, для сравнения их с "макетом" - это при том, что уже был запущен проект Google Earth, и все эти карты можно было безо всякого МО посмотреть в сети... Не говоря уже о том, что, если этот "макет" был достаточно древним, чуть ли не доледникового периода, он должен был очень сильно отличаться от современного ландшафта... Так вот мне рассказывали, что Г. Каспаров был тогда очень воодушевлён этой и подобными идеями)...

А национализм - штука заразная, и привлекательная не только для обывателя, так что Достоевский уж точно не одинок в этой своей перверсии).

Вы говорите о Д.,Сережа,

как о рядовом легковерном соседе. А он был великим психологом, который умел убеждать. Ведь мы с Вами безоговорочно верим обоснованности действий его персонажей. н правда ли?

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

 Вот это, Александр Львович, меня в последнее время сильно смущает. Сколько литературных персонажей, выписанных с художественным мастерством и деталями, убеждающих нас в их реалистичности, вошли в нашу жизнь практически как живые. А ведь это всего литературные персонажи, взятые из головы. Пусть их описание  косвенно связано и с жизненным опытом автора и с пониманием (субъективным, замечу) им человеческой природы. Не получается ли, что мы анализируем чужие иллюзии и когнитивные искажения. А в случае с Достоевским сталкиваемся с простой вещью - не так уж проста человеческая природа, чтобы реальный человек, тот же ФМ, вписывался в понятные нам и внутренне непротиворечивые конструкции. Не думаю, что литературный герой со всеми жизненными событиями и совокупностью взглядов, такой, как сам ФМ в жизни, пользовался бы популярностью. Скорее всего читататели бы сказали, что персонаж психологически нереалистичен, слишком много разных противоречий и неувязок для живого человека. К тому же современная психология еще только на пути к нахождению сколь-нибудь приемлемой интегральной картины природы человека во всей ее разнообразии. А словесные конструкции, помогающие что-либо объяснить, зачастую дают лишь иллюзию понимания. Получив которую, мы и успокаиваемся.

Я думаю, Сергей,

если персонажи вызывают такое же сочувствие или отторжение и главное, сопереживание, как живые люди, то они и есть живые люди. Для меня, по крайней мере, это так. И в этом, наверное, и есть смысл искусства. Пусть Миша меня поправит.

Эту реплику поддерживают: Михаил Аркадьев

  Александр Львович, когда я читаю Достоевского, для меня его герои тоже живые люди. Правда, последние годы - если не десятилетия, я боюсь к нему возвращаться. И логика в этом есть - если он мне казался абсолютным провидцем и гениальным психологом в мои 18-19, а мое знание жизни и людей за это время несколько изменились, боюсь, что и мое отношение к его персонажам и мыслям тоже изменится. Отношение к искусству - нет. Но вот к сконструированным искуственно персонажам, и способностю ФМД угадать все буквы, и не угадать слова - возможно. Тем более про подвиги наорода -богоносца начиная с гражданской войны и далее везде, мы к сожалению знаем очень хорошо.

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов, Александр Троицкий

Сопереживание и самоотождествление, согласен, Саша. 

персонаж психологически нереалистичен, слишком много разных противоречий и неувязок для живого человека.

Не факт, на самом деле.

Вообще говоря, один и тот же человек может делать настолько разные вещи...

(А ФМД, вообще говоря, пример трудящегося человека, не размышлявшего в тиши над сутью вещей, но вынужденного строчить свои книги, как швейная машинка, чтобы оплачивать свои повседневные нужды... Видимо, он всё же очень умный и талантливый человек, раз в таких условиях смог написать столько всего, признанного во всём мире... Мастер иллюзий).

Бахтин как раз  не считал персонажей Д. живыми, их логика - логика идеи, это конструкт.  

Хотя я сильно поддавался внушению Д. А вот моя дочка, привыкшая очень подробно копаться в текстах, читая "Братьев", задавала мне такие вопросы, цитируя текст, что ставила меня в тупик, поскольку одна характеристика необяснимо противоречила другой. Но это все проглатывается большинством, обильно приправленное эмоциями. 

Эту реплику поддерживают: Сергей Любимов

Разве Бахтин, анализируя ФМ, противопоставлял жизнь человека и жизнь идей? Не припомню этого...

Он говорил о том, что каждый из героев Д. воплощает какую-либо отвлеченную идею. Именно начиная с идеи он и начинает их строить. Конечно, Бахтин говорит об этом, как и об отсутствии пейзажей. Для меннипеи это все лишнее. 

Вы говорите о Д., Сережа, как о рядовом легковерном соседе...

Ну так в рамках моего видения между "легковерным соседом" и "великим психологом" разницы не так много, как кажется.

(Вы вряд ли читали мой отчёт о конференции психологов в Вене по ситуации в Украине, на которой я побывал по совету некоторых коллег: настоящие профессиональные психологи, с мировыми именами, прекрасно разделились в своём отношении к войне в Украине на те же две части, на которые поделились и наши "легковерные соседи", не зависимо даже от их гражданства и знания русского языка...).

Национализм - элемент мировоззрения, только и всего. Видимо, Достоевский получил какой-то опыт, который его к этому подтолкнул... Честно говоря, не вижу в этом вопросе особой важности: в рамках моего видения, это совершенно стандартное явление... К сожалению, наш разум и пр. не в состоянии удержать нас от всевозможных заблуждений...

Достоевский для меня есть наилучший пример того творца, о котором говорил Пушкин; "Пока не требует поэта к священной жертве Аполлон..."

Достоевский художник на каждом шагу отрицает Достоевского публициста. Достаточно сказать, что милейший Шатов, который воспроизводит в романе идеи Достоевского публициста,  на самом деле тоже один из "бесов". Он, как и все остальные из этой компании, атеист, с той только разницей, что те хотят уничтожить Бога, а Шатов хочет поставить Его на службу "добрым делам", так сказать, утилизировать. 

А что касается Соловьева, то в "Трех разговорах" есть персонаж, высказывания которого   очень похожи на Александра Львовича. Ему посвящен второй разговор. 

Думаю, Алеша, что этот гениальный стих все же к данному случаю не очень подходит. Не вкушало сердце Ф.М. хладного сна, когда рука его выводила строки "Дневника Писателя". Да и публицистику его не отделить от художества, у него это все слито. Нет, тут другое. Он видел надвигающуюся бездну, и во всем напряжении сил искал пути спасения. И в романах, и в Дневнике. Гений его весь на это работал на стопятьсот оборотов, и везде, в каждой строке. Иногда попадая в сети заблуждений, разумеется. Грядущая убийственная революция, обмельчание человека, самоубийственная потеря смысла—  все это он острейше видел, и пытался найти путь между сциллами и харибдами. Ему казалось, что был такой путь, он его со всей страстью проповедовал. А его, может быть, уже и не было...

Может быть и так. Но в романах он видел в тысячу раз дальше, чем в Дневнике. В публицистике он просто посредственность, а в романах - пророк. Даже цифру жертв назвал довольно точно - 100 миллионов, преуменьшил ненамного. 

Соловьев, кстати, тоже метался. И кончил по сути тем же приговором нашей цивилизации, что и Достоевский. Читаю сейчас его биографию, написанную Лосевым, там очень хорошо это описано. 

А возможно вообще в публицистике не выглядеть посредственностью? И можно ли, обладая отзывчивостью, глобальностью задач и страстной натурой Ф.М., не отозваться на злобу дня, по вопросам политики? Не уклониться и от политической проекции вопроса о спасении от очевидно надвигающейся катастрофы?

Клайв Льюис, тот же Соловьев, да мало ли кто еще...

Клайв Льюис не ставил перед собой задач политической публицистики, не видя в этом никакой нужды. Это был чисто духовный автор, в политически благоустроенной стране, которую не надо было спасать от тех сцилл и харибд, на которые шла Россия Достоевского. Владимир Соловьев, насколько мне известно, избегал высказываний по злободневной политике, указаний "что делать". А где не избегал, разве не впадал в посредственность?

"Былое и думы" -- посредственность?

"Национальный вопрос вопрос в России" -- посредственность?  Ни в одном романе нет проророчества,ПЕРЕЖИВШЕГО катастрофу СССР, актуального и сегодня и завтрв. Я не говорю уже предсказавшего Европейский союз.

А Ф.М.-то, боясь.Катастрофы (Вы правы) тем не менее своей публицистикой ее ПРИБЛИЖАЛ.

Эту реплику поддерживают: Владимир Генин

Те политические рекомендации "что делать", которые можно выцедить из перечисленных Вами замечательных произведений, Александр Львович, не составляют их ценности; подобные рекомендации высказывались во множестве людьми совсем иного масштаба. Европейский союз же вообще кто только не осуществлял, не планировал и не предсказывал, и весьма задолго до Соловьева. У А.Б. Зубова недавно была серия из трех основательных лекций на эту тему.

Насчет того, что "Ф.М. своей публицистикой катастрофу ПРИБЛИЖАЛ", спорить не стану, поскольку вижу резон к такому заключению, но есть резоны и противоположные, ну и людям знать подобное не дано. 

Ну, прямо шифровку прислал Вы

мне на этот раз, Алексей. Я ничего не понял. 

Что Вы называете "политическими рекомендациями на тему "что делать"? Неужели "лестницу Соловьева"? О предсказаннии ЕС я говорю не в смысле мечтаний, которых и впрямь было не счесть, а в смысле строгого, как в "летнице", определения "небходимости преодоления национального эгоизма". Никто до Соловьева не определял так в России ограничение национального суверенитета. Да и сейчас  суверенитет --священная корова. Так о чем Вы говорите? 

Александр Львович, нет разумеется, "лестницу Соловьева" я никак не могу назвать политической рекомендацией. Она есть духовное прозрение прежде всего, имеющее политическую проекцию. Я и написал, что ценен Соловьев не злободневными политическими рекомендациями, которых у него и негусто. Достоевский ими увлекался в ДП, но сами законы этого жанра предопределяют посредственность. Это был ответ Алеше Цвелику на его замечание о слабости Дневника по сравнению с романами ФМ: там, где ДП слаб, это скорее всего предопределено самим прокрустовым ложем злободневной политической публицистики. Там, где в ФМ отходит от этого жанра в ДП, есть немало сильных мест.

"Никто до Соловьева не определял так в России ограничение национального суверенитета." 

Ну, я его рассматриваю не как провинциально-российского, а как европейского автора. В Европе мысль о ЕС не умирала никогда, уже с античных времен (ссылка на 3 лекции Зубова). 

Со всем согласен, Алексей.

Кроме того, что Соловьев был первым ЕВРОПЕЙСКИХ мыслителей, кто первым сформулировал то, что легло в основу ЕС. Просто лавры достались другим.

Если мне не изменяет память, Александр Львович, в лекциях Зубова Соловьев не упоминается среди мыслителей, чей вклад в идею Евросоюза был существен. Если Вы полагаете это ошибкой Андрея Борисовича, то тут хороший повод Вам покритиковать коллегу, написав и выставив соответствующую статью. Это было бы интересно! 

Тем более, что Зубов относится к Соловьеву с любовью и великим почтением, как и Вы.

Я довольно подробно, Алексей,

высказал это (т.е. о Соловьеве как о первом европейском мыслителе, сформулировавшем центральный тезис ЕС) написал в первой книге Русской идеи (гл.7 "С печатью гения на челе") и до того, если не ошибаюсь, еще где-то в третьем томе России и Европы, которую Зубов читал, во всяком случае цитировал..

Было бы  неудобно, согласитесь, и даже странно, если бы я стал упрекать коллегу за то, что он не принял во внимание мою точку зрения.

Другое дело, если бы посторонний читатель, например, Вы или Миша, спросили об этом Зубова. Действительно интересно, что бы он ответил. Попробуете?

Александр Львович, вопрос о построении ЕС — вопрос общеевропейского, а не российского дискурса. Печатал ли что-нибудь на эту тему Соловьев в западных журналах и книгоиздательствах, обсуждались ли его идеи на ведущих языках Запада, его ведущими мыслителями и политиками? Вот ведь как вопросы стоят. Если ответы на них отрицательны, то это и означает, что роль его в замышлении и создании ЕС реально нулевая. 

Так я ведь и не говорил, Алексей,

что он сыграл какую-то роль в создании ЕС. Точно так же, как не говорил о его роли в самоничтожении петровской России через 17 лет после его смерти. В обоих случаях речь шла о ПРОРЧЕСТВЕ. Причем условном: сделаете то-то, получите такой-то результат. В одном случае самоуничтожене, другом --- ЕС.

Я же не читал лекцию Зубова, основываюсь на Ваших словах. Если он действительно говорил о том, о чем Вы сказали, и не упомянул Соловьева, есть смысл спросить, почему. Ссылаясь, конечно же, на меня. Вот и все, что я предлагаю Вам. Или лучше Мише, потому, что не уверен, что у Вас есть мой текст. У него точно есть..

Между этими двумя "условными пророчествами", как Вы их назвали, Александр Львович, есть большая разница. В одном случае таковое было обращено к сообществу, чьей судьбы очень даже касалось, выражено на его языке, его же влиятельным мыслителем. А потому оно имело вес и смысл; хотя и не предотвратило беды, оно стало частью духовной истории народа, имея и по сей день важное практическое значение. А в другом случае оно было высказано почти что для себя, мимо соответствующих деятелей и народов, и никакой роли не сыграло и сыграть не могло. Пророчеств, условных и не очень, о ЕС за века и тысячелетия было немеряно, и оно ничем из тьмы никем не замеченных не выделялось.

В известном смысле, Алексей,

Вы правы. Не к Европе обращался В.С., когда писал, что в случае, если Россия не откажется от "национального эгоизма" и и "искусственной самобытности", будущего у нее нет. Но ведь это и есть принципиальная формула ЕС. Кто еще из "тьмы" предсказателей так точно его формулировал -- в

1880-е? В конце концов и у Европы не было будущего, если она от этого не отказалась бы.

Я лишь сожалел,что Европа, как и Россия, не воспользовалась уникальным прогностическим даром В.С. Россия, впрочем, и по сей день не пользуется, предпочитая "искусственную самобытность", которую проповедывал Ф.М.

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

два разных отказа

В вашем комменте, Александр Львович, как бы поставлен знак равенства между тем отказом от национальных военно-политических амбиций, что требуется для мирной жизни, и который составляет проблему России, и тем изрядным отказом от национального суверенитета, что требуется для ЕС, и составляет проблему Европы. Но между этими двумя отказами— гигантская дистанция. 

Во втором разговоре из "Трех разговоров" Политик подробно излагает идеи, которые легли в основу ЕС.

Что, несомненно, интересно и важно для российского общества, но вряд ли могло иметь значение в западном дискурсе. 

Разумеется, это никакого значения там не имело. Однако, я весьма советую всем желающим прочесть "Три разговора", чтобы понять, что же нам все таки говорит Соловьев.

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

История Запада и история России могут пониматься как две реализации "Легенды об Антихристе".

Там идет речь о мировой истории.

Европейской, скорее. Там только христианские священники и раввин обозначены.

"О Русь, забудь былую славу,

Орел двуглавый сокрушен,

И желтым детям на забаву

Даны клочки твоих знамен..."

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

Да. А ведь Китай тогда выглядел много слабее России.

Так ведь то был Соловьев, а не иван иваныч. Видел дальше других.

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

Да, Соловьев, Алексей,

разочарованный, отчаявшийся, потерявший надежду. Соловьев, которого НЕ ХОТЕЛИ СЛЫШАТЬ  даже самые близкие ему по духу -- ни в России, ни в Европе.

Не знаю, как Лосев, но я так вижу "Три разговора".  

Лосев с огромным почтением к Соловьеву, но весьма критически разбирает его творения. На мой взгляд, страшно интересно.

Соловьев практически уникален в своем соединении мистицизма и рационализма. Практически все, что он публиковал, было написано довольно суховато и порой даже схематично, но, узнав о нем побольше, понимаешь, что это переложение на обыденный язык его видений Софии. В поэзии это выражено более непосредственно (см. "Три свидания"). Основа соловьевского миросозерцания это философия всеединства, корень которой все в тех же видениях. Не мудрено, что он при таком мировоззрении не мог быть националистом. И также понятно, что он, стоя выше даже таких благороднейших, но в общем то обычных людей, как его друзья князья Трубецкие, чувствовал себя одиноко. 

Хоть мы навек незримыми цепями

Прикованы к нездешним берегам,

Но и в цепях должны свершить мы сами

Тот круг, что боги очертили нам.

Всё, что на волю высшую согласно,

Своею волей чуждую творит,

И под личиной вещества бесстрастной

Везде огонь божественный горит. 

Его произведения здесь

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

Не скажите, Алексей.

Когда я в 1995 году поставил подзаголовком к После Ельцина "Веймарская Россия", это тотчас же же стало элементом западного дискурса. Конечно, столетие назад россиеведение не было так  развито.

Но все-таки, кто я и кто Витте? 

В данном случае я Соловьева имел в виду, а не Витте, Александр Львович. А так да, министра финансов России услышали бы на Западе гораздо скорее, чем бродячего русскоязычного философа Соловьева.

Вы правы, Алексей, я даже

писал об этом в какой-то книге, забыл в какой. К сожалению, у меня нет сейчас под рукой "Трех разговоров". Отчетливо помню только: предположил тогда, что прототипом Политика послужил Соловьеву С.Ю. Витте.

Очень интересно. Политик полагает, что жизнь общества можно основать на том,что он называет "вежливостью", т.е. на соблюдении внешних приличий при отсутствии внутреннего воодушевления. Проще говоря, вежливые люди друг друга терпят ради мира, выгоды и удобства. Конфликты не обостряются, поскольку, если дело дойдет до драки, всем будет только хуже. Надо сказать, что сам Соловьев в стабильность такого рода устройства никогда не верил. И не только в последние годы, а вообще никогда, что и ясно из его произведений. Думаю, что он вполне разделял точку зрения Достоевского, выраженную им в "Записках из подполья". Забавно, что Политик уверяет всех в невозможности большой европейской войны, на тех основаниях, что она никому не выгодна. За 14 лет до первой такой войны. 

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

А вот прямая цитата из Соловьева, которая бьет в самую точку:

"Если революционное движение [имеется в виду Великая Французская Революция, А. Ц.] и разрушило многое, чему надлежало быть разрушенным; если оно унесло с собой и навсегда много неправд, то все же попытка создать общественный порядок, основанный на справедливости, потерпела жалкое крушение. Справедливость есть практическое выражение истины, ее приложение, - а точка отправления революционного движения была ложной. Утверждение прав человека, чтобы стать положительным началом общественного переустройства, требовало прежде всего установления истинной идеи человека. Как представляли себе эту последнюю республиканцы, - известно: они видели и понимали в человеке лишь отвлеченную индивидуальность, умопостигаемое существо, лишенное всякого положительного содержания..." ("Россия и Вселенская Церковь".)

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

Да, Алексей, Соловьев и впрямь

так думал. Непонятно лишь, в чью "точку" это бьет. Витте (Политик) революционером не был. Мне тоже ничего похожего в голову не приходило. Даже Констатин Леонтьев называл Соловьева всего лишь "Сатаною". И вообще я не знаю никого, кто причислял бы его к революционерам. Так о чем Вы?

Главное в этом пассаже "Утверждение прав человека, чтобы стать положительным началом общественного переустройства, требовало прежде всего установления истинной идеи человека." 

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

Александр Львович, в своих размышлениях о возможных судьбах России Вы, как и многие либерально мыслящие соотечественники, опускаете религиозную сторону вопроса, как будто без нее можно обойтись, как будто она не важна, или уже удовлетворительно решена. Как будто цивилизация не зависит от религии. Но история опровергает такой тезис, подчеркивая теснейшую связь религии и цивилизации. При той адской смеси атеизма, магизма, чекизма, карьеризма и империализма в одеждах православия, что доминирует ныне, цивилизованное общество в России невозможно. Эта отвратная путинщина, м.б. есть лучший из возможных вариантов для столь одичавшего народа. Без серьезнейшего религиозного возрождения цивилизованное общество в России не построить. 

"We hold these truths to be self-evident, that all men are created equal, that they are endowed by their Creator with certain unalienable Rights, that among these are Life, Liberty and the pursuit of Happiness." В США эти истины по-прежнему самоочевидны для более чем 90% населения. Много ли найдется в России людей, для которых они самоочевидны, Александр Львович?  

"Наделены их Творцом некоторыми неотторжимыми правами". Тут ясно указан источник этих прав. Нет Творца, нет и человека, сотворенного по Его подобию и, следовательно, нет никаких прав. И это видно сейчас и в США и особенно в Европе, где с утратой центрального пункта мировоззрения концепция прав человека повисает в воздухе. Создалась совершенно шизофреническая ситуация, в которой "наука", "разум", на которую опираются либералы, обличает концепцию прав человека, как антинаучный абсурд. 

Да, в US создалась опасная ситуация, когда религиозность образованных классов, ученых и гуманитариев, много ниже религиозности народа в целом. История знает немало случаев гибели государств и цивилизаций, до того весьма успешных. Базис общества в его религиозной основе, а права человека и экономика— вот это надстройки.

Вселенский опыт говорит,

что погибают царства

не оттого, что тяжек быт

или страшны мытарства.

А погибают оттого

(и тем больней, чем дольше),

что люди царства своего

не уважают больше.

Б. Окуджава

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

Я думаю, Алексей, что

на это должен отвечать Миша. Это Ваш СТАРЫЙ СПОР с ним, не со мной. Я приглашаю его в свой блог, как некогда пригласил в Русскую идею, как только он закончит свой европейский концертный тур в Израиле. Потерпите, ждать, я надеюсь, осталось недолго.

Миша не историк, он книг по истории не пишет. Но кстати об Израиле. Отношение к этому государству (предательское) есть характернейший пример того, как на самом деле европейская либеральная общественность понимает права человека. 

Миша не историк, Алексей,

но вопрос, о котором Вы говорите, философский.  А философ у нас Миша. Во всяком случае я ему как философу доверяю.

Что до предательства Европой Израиля, это Ваша интерпретация, и я с ней категорически не согласен.

Философия есть и у вас, просто вы не хотите ее обсуждать. Никакая научная дисциплина, никакое рассуждение не существует без некоторых предпосылок. И историку и физику приходится отличать то, что он считает важным, от того, что он считает второстепенным. Если не отдавать себе отчета в том, какой здесь работает критерий, получится ОЧЕНЬ плохо. Это будет та самая слепая вера, против которой так выступал Ваш учитель Владимир Соловьев. И я тут с ним совершенно согласен. 

Вот что получается из неотрефлектированной философии: "Человек произошел от обезьяны, так давайте любить друг друга" (В. С. Соловьев, Письмо редактору о заслуге В. В. Лесевича для философского образования в России, 1890 г.)

Эту реплику поддерживают: Алексей Буров

Не находите ли Вы,

что поздновато учить меня, как писать книги?

Извините, я не собирался учить. 

(прошу прощения за вторжение)

"Человек произошел от обезьяны, так давайте любить друг друга"

Что-то я этой цитаты не нахожу :( Я смотрю вот по этой ссылке: http://www.odinblago.ru/soloviev_6/9 . Мне интересен контекст.

Но, собственно, разве логика этой фразы непонятна? Или недостаточно глубока? Чем Вы недовольны?

Напротив, это блестящая фраза, совершенно адекватно выражающая шизофрению атеистической идеологии прав человека, в которой дарвинизм механически соединен с остатками христианства. Эти два начала несовместимы друг с другом.

В чём шизофрения? Разумеется, если Бога нет, то нужно любить друг друга, ибо больше любить некого.

Вот если Бог есть, тогда непонятно, какого чёрта нужно любить ближнего: нужно любить Бога. Ах, это Бог велел любить ближнего? Ну, ладно, так и быть. Но ближнего будем любить только во вторую очередь.

Как некого любить? А себя? А собачек, кошечек?

А это недостаточно эффективно с точки зрения отбора (выживания).

Отбор происходит в ходе борьбы за выживание.

Правильно. Важный фактор в борьбе за выживание - жизнеспособность и крепость (спаянность) сообщества. Поэтому более эффективны сообщества, основанные на взаимных связях, формальных и неформальных.

У одних, что бы они ни мастерили, получается автомат Калашникова, у других - о чем бы ни говорили, получается Бог. 

Эту реплику поддерживают: Александр Янов, Alexei Tsvelik, Анна Квиринг

Никуда, Генин, от Него не денешься...

да от Него-то  - это еще куда ни шло...

Честно говоря, Володя,

на вопрос Алесея об отсутствии Бога в моих книгах, я могу лишь повторить ответ Лапласа Наполеону: " Пока что эта гипотеза мне не понадобилась".

Новости наших партнеров