Все записи
16:38  /  7.12.17

19818просмотров

После Путина: об ошибке политтехнологов

+T -
Поделиться:

Несколько дней назад я спросил читателей, в чем, по их мнению, ошиблись Г. Павловский и А. Макаркин. Напомню: именитые наши политтехнологи предположили, что, если даже Путин не пошел бы на выборы, ничего бы не изменилось. Он назначит преемника, передаст ему все рычаги власти — и путинизм останется с нами. В «Снобе» никто на мой вопрос не ответил. Зато в ФБ ответили очень многие. Общий смысл ответов: шансов на то, что Путин не пойдет на выборы или вообще уйдет по собственной воле, нет. Вот моя версия ответа.

Согласимся: шансов на то, что Путин не пойдет на выборы, действительно, нет. Павловский и сам оценивает вероятность этого как 15:85. Но разве в этом проблема? Путин может уйти в середине нового срока, может в 2024-м, может даже на 94-м году жизни, как Мугабе. Проблема в другом. В том, что будет после его отъезда на Афон — в прямом или переносном смысле. Преемник, как думают политтехнологи? Хунта? Драка диадохов (возможных наследников ушедшего лидера)? Оттепель (либерализация режима)? Перестройка?

В этом прогнозном деле ответ лежит на пересечении будущего, о котором мы ничего не знаем, с прошлым, насколько мы его знаем. Футурологии с историей. И зависит он поэтому от масштаба нашего взгляда на прошлое. От того, как решалась в истории проблема преемственности власти в России. От, если хотите, величины площадки для выбора будущего. Наконец, от природы российской государственности. Почему, в самом деле, из всего замечательного разнообразия возможностей, которое мы только что назвали, предпочли политтехнологи лишь один — преемника (в смысле путинца — продолжателя диктатуры)? Потому что — в силу своей, так сказать, специализации — сузили масштаб, площадку для выбора будущего максимально, до одного лишь постсоветского опыта, сузили ее до отрицания выбора. Вся история России уместилась у них в эти четверть века. Но почему не посмотреть, что у нас получится, если мы хоть немного...

Расширим масштаб

Включим, то есть, в наш анализ и советский опыт. Ни Ленин, ни Сталин преемника не назначили, но Черненко назначил, причем не Горбачева, а Гришина. И что же? Во всех трех случаях мы увидим одно и то же — независимо от того, назначен был преемник или нет. А именно то, что назвал я дракой диадохов, причем повторявшееся трижды. Но самое в этих драках интересное — это то, что каждая из трех закончилась совершенно непохоже на предыдущую.

Первая из них, после Ленина, характерная максимальной вовлеченностью в нее партийных масс, закончилась чрезвычайным (и кровавым) ужесточением диктатуры. Вторая (после Сталина), закулисная — ослаблением режима, оттепелью. Третья, после Брежнева (исключая «гонку на лафетах»), тоже закулисная, — гласностью, перестройкой, вовлеченностью не только партийных, но, в самом реальном смысле этого слова, широких народных масс. И в конечном счете мирной передачей власти. Не преемнику — напротив, конкуренту.

По сравнению с постсоветской площадка для выбора будущего изменилась у нас, как видим, до неузнаваемости. Соблазнительно, не правда ли, посмотреть, что у нас получится, если мы...

Еще расширим масштаб

В конце концов, история российской государственности, включая опыт преемственности власти, не сводится лишь к послереволюционному столетию. Все-таки предшествовали ему еще четыре. Что если включим мы в наш анализ весь этот опыт в целом? Что увидим мы при таком подходе?

Увидим, что в трех случаях приход нового лидера ознаменовался максимальным ужесточением диктатуры: царствование Ивана Грозного, связанное с четвертьвековой войной против Европы, царствование Петра и возвращение России ее европейской идентичности, и царствование Иосифа Сталина, положившее начало почти полувековой холодной войне против Запада. Но зато увидим мы, к нашему удивлению, еще и одиннадцать (!) случаев оттепели после диктатуры. Начиная с деиванизации (подкрестная запись царя Василия в 1606 году, в которой поклялся он стать, по словам В. О. Ключевского, «из государя холопов правомерным царем подданных, правящим по законам») и кончая десталинизацией после Сталина и уже известной нам горбачевской дебрежневизацией в 1989-м.

Всю черную, неблагодарную работу по разрушению тупиковой госплановской экономики уже проделала для нас в начале 90-х команда Гайдара

Совсем другую картину смены власти получили, не правда ли, расширив до максимума площадку для выбора будущего. Несопоставимо, согласитесь, более богатый опыт смены власти, нежели тот, которым руководствуются наши политтехнологи. Опыт, который дает нам вдобавок совершенно новое представление как о политической культуре России, так и о природе ее государственности. Вот как выглядит этот опыт, если его обобщить: нет ни одной диктатуры, которая не сопровождалась бы оттепелью. Достаточно устойчивый исторический pattern, если продолжался он на протяжении четырехсот лет? Увидели мы гибридную политическую культуру, гибридную государственность. Никакого «тысячелетнего рабства».

И возражение, что все это было бог весть когда, не проходит. Я, например, своими глазами видел, пережил и хрущевскую оттепель, и горбачевскую перестройку в конце XX века. Не проходит и другое возражение, что никогда еще не было у власти таких возможностей зомбировать массы, как сейчас. Несопоставимо больше было таких возможностей за семь десятилетий у советской власти. Но не выяснилось ли в конце 1980-х, что тотально, казалось бы, советизированные массы практически во мгновение ока стали антисоветскими? Достаточно оказалось для этого сменить на 180 градусов вектор пропаганды.

Вот мой ответ на вопрос, который задал я читателям. Ошибка политтехнологов в том, что они... политтехнологи.

Выводы для оппозиции

Но следует из этого ответа и совершенно ясное заключение: то, что произойдет после Путина, зависит от оппозиции. Сумеет она превратить послепутинскую оттепель в перестройку — отменят санкции, хлынут инвестиции, новейшие технологии резко повысят производительность труда, уйдет в прошлое путинская стагнация, унитарная государственность станет реально федеративной. И, как результат, исчезнут покрывшие страну, словно коростой, мракобесие (СК уже расследует «ритуальный характер» цареубийства в 1918-м) и «кричащая», как признал даже Медведев, бедность (четверть населения страны уже сегодня не живет, а выживает — что будет через шесть лет?).

Я говорю об этом с такой уверенностью потому, что всю черную, неблагодарную работу по разрушению тупиковой госплановской экономики уже проделала для нас в начале 90-х команда Гайдара. Ничего удивительного, что оставила она по себе недобрую память: старую экономику разрушила, а новую создать не успела. Но вектор движения она все-таки задала! И как бы ни портил его Путин, как бы ни стращала массы его пропаганда возвращением «лихих девяностых», страна сегодня готова к прямо противоположному — к резкому повышению благосостояния народа. Факт остается фактом: три триллиона (!) долларов дармовых нефтяных денег пустил на ветер он, Путин, а не «молодые реформаторы» 90-х. Те задавали вектор рыночной экономики на медные деньги.

Использует ли оппозиция свои скудные информационные ресурсы, чтобы демонстрировать народу связь между путинской войной и путинской стагнацией?

Как бы то ни было, задача, которая стоит перед сегодняшней оппозицией, ясна: доказать молодежи и вообще голосующим массам неразрывную связь между путинской стагнацией и войной, которую Путин объявил Западу, назовите ее информационной, гибридной, санкционной, как угодно. Важно, что, аннексировав Крым и вторгшись в Украину, Путин отрезал страну от единственного источника передовых технологий и развивающейся культуры — и страна загнивает. Такого международного хулиганства современный мир не прощает. И потому гниение будет продолжаться, пока не уйдет Путин.

Использует ли оппозиция свои скудные информационные ресурсы, какие уж есть, для того чтобы ежедневно, ежечасно демонстрировать народу эту связь между путинской войной и путинской стагнацией? Между растущими военными расходами и падением доходов населения? Увы. Даже когда прорвался Навальный к молодежи в ходе своей «президентской» кампании, сосредоточился он на второстепенном следствии диктатуры — на коррупции. Эффективно ли это, чтобы лишить Путина голосующей базы? Он сам рассказал однажды, как убеждал полицейского, сопровождавшего его в очередной раз в кутузку: «Разве ты не знаешь, что Путин вор?» И как тот ему ответил: «Так всегда было, брат, так всегда было».

Не услышал Навальный глас народа: если коррупция была всегда, так не Путин же тому виной? Но дело, конечно, не в одном Навальном. Есть «Дождь», «Медуза», «MN», «Новая газета», «Ведомости», «Карнеги», «Эхо Москвы», интернет есть, наконец. Какова политика оппозиции в целом? Способствует ли она просвещению голосующих масс?

Иные и не верят, что будет оно когда-нибудь в России, это «после Путина»: прямой путь к тому, чтобы его и впрямь не было

Например, убедительному обоснованию того, что ждет страну после Путина вовсе не «возвращение к лихим 90-м», а, напротив, рост благосостояния? Или демонстрации нерасторжимой связи между антистагнационным, если можно так выразиться, направлением критики и антивоенным? Или разоблачению политтехнологического мифа о том, что уход Путина приведет лишь к передаче власти некоему преемнику и не ожидает нас после его диктатуры оттепель, как ожидала она страну после каждой диктатуры на протяжении шестнадцати поколений? И вообще, способствует ли политика оппозиции превращению оттепели после Путина в новую перестройку?

Едва ли все эти вопросы требуют комментариев. Нет, не способствует. Честно говоря, мало кого они занимают. Как нехорошо все при Путине, это пожалуйста. Тысячи страниц исписаны. Но как будет после Путина, кто его знает? Иные и не верят, что будет оно когда-нибудь в России, это «после Путина»: прямой путь к тому, чтобы его и впрямь не было.

Еще не вечер, однако. Завтра Путин не уйдет, впереди еще годы диктатуры и гниения. И пишу я это лишь затем, чтобы напомнить: не будет оппозиция готова к перестройке России после Путина, пока не перестроится сама.

Последний вопрос

Я понимаю: есть читатели, которые не поверят моей исторической статистике по поводу оттепелей после диктатур. Не знаю, почему не поверят. Ну, хотя бы потому, что во второй половине XIX века русская историография была одной из лучших в мире, если не лучшей, но ни о какой такой статистике не ведала. Не много ли я на себя беру? Конечно, проще всего было бы отослать сомневающихся читателей к моей только что поступившей в продажу книге «Спор о “вечном” самодержавии», где есть все даты, которые всякий может проверить. Можно было бы сослаться на Маркса, которому тоже приходилось слышать в свой адрес подобные сомнения. Я говорю, разумеется, о Марксе как об ученом, не как о пророке. Так вот, Маркс-ученый отвечал сомневающимся, что ответы в истории появляются не раньше, чем возникают вопросы. Перед русской историографией XIX века вопросов, подобных сегодняшним, не возникало.

Но то Маркс. А мне придется ответить и без ссылки на историю. Попробую. Послушать политтехнологов, Путин, когда захочет, передаст преемнику по своему выбору все рычаги управления, и делу конец. Есть, однако, нечто, чего он передать не сможет. Я имею в виду его рукотворную харизму, его репутацию спасителя отечества «на краю конечной гибели», как говорили предки.

Нет слов, харизму эту создавала ему пропаганда, начиная с «мочения в сортире» во второй чеченской войне в разгар всеобщей паники из-за загадочных и устрашающих ночных взрывов домов, приписываемых чеченцам, когда никто в стране не чувствовал себя в безопасности.

Так или иначе, харизма была создана, и во имя ее большинство и по сей день готово прощать ему все: и войну с братским народом, и превращение нацлидера в международного изгоя, гордящегося тем, что Трамп пожимал ему руку «целых семь секунд», как промелькнуло в казенной прессе во время саммита в Южной Корее, и стагнацию экономики, и разрушение медицины и образования, и падение доходов. И все унижения, которые еще ожидают в его время Россию, большинство ему тоже простит.

Но никому из окружающих его безличных чиновников — а уж он постарался, чтобы харизматиков среди них и в помине не было, — ничего подобного не простит даже самое темное большинство. Откуда же, спрашивается, взяться преемнику, способному удержать диктатуру? Так, я думаю, выглядело бы неисторическое оправдание оттепели после Путина, если б оно понадобилось.

Комментировать Всего 24 комментария

Выбор Навальным коррупции, в качестве основной мишени, не так недалёк, как может показаться. Эта стратегия позволяет ему законсервировать себя в качестве бескомпромиссного борца на сколь угодно долгий срок, избегая при это тюремных сроков за экстремизм и антиконституционную деятельность. Та же Собчак очень быстро растеряет свой политический капитал (многие считают, что он у неё есть), если будет на каждом углу рассказывать, что она за эволюцию и диалог с "дядей Володей". А уж если ей какую должность или депутатское кресло пожалуют за удачно сыгранную роль в предвыборном спектакле, то она и вовсе прекратит существование в качестве субъекта политики.

Не согласен, Дмитрий,

по обоим Вашим пунктам.

Навальный не получил бы тюремного срока, если бы, наряду с коррупцией, объяснил слушателям, что никакие "лихие 90-е"не ожидают Россию после Путина. А с Собчак дело не столько в ней, сколько в людях, которые ее окружают. Серьезных людях. И они расскажут об альтернативном путинскому будущем России то, о чем никто не расскажет. А она лишь озвучит, доведет их рассказ до голосующей публики.

Но вообще все это лишь частности. Главное в другом. В том,

1). доказал ли я, что после Путина будет "оттепель",

2). что в случае, если оппозиция сумеет превратить эту "оттепель" в реформу (перестройку), у страны есть шанс выйти из зоны "комфортного разложения", в которую погрузил ее Путин и которую предрекает ей на вечные времена Быков.

Короче, главное в том, есть надежда или нет ее.

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов, Дмитрий Киреев

Я согласен и с 1) и с 2). Дай то бог. Разве что, я не стал бы называть ваши аргументы доказательствами. Доказательством предсказаний поведения таких таких сложных систем может быть только эксперимент.

Касательно частностей, вокруг Собчак много серьёзных людей, но все они такие же циники-постмодернисты, как и она сама. Такие не способны творить историю.

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

Я сослался, Дмитрий,

на одиннадцать (!) исторических экспериментов. Или Вы тоже сомневаетесь в моей исторической статистике? Но ничего же не мешает Вам проверить даты. Достаточно заглянуть в "Спор о "вечном" самодержавии".

Что до окружения Собчак, не думаю, что Слава Иноземцев такой уж циник. Во всяком случае дело свое он знает. Да, его иногда заносит, но экономист он классный, за это поручусь.

Дорогой Александр Львович, будучи согласен с Вами по существу многих вопросов, не могу не обратить Ваше внимание на правильность критики в Ваш адрес (в данном случае Дмитрия, до этого, если не ошибаюсь, Алёши Цвелика) относительно используемого Вами  понятия «доказательство» в истории. Если некую историческую перемену можно однозначно предсказать и доказать  ее неизбежность (например ссылаясь на ее 11 прецедентов) , значит мы уже перестаём говорить об истории, которая по Вашему же постоянному утверждению, есть открытая система альтернатив, где в основе лежит свободный человеческий выбор, а начинаем говорить о детерминистическом мире природы. Кстати, для статистических предсказаний 11 случаев недостаточны, статистика оперирует всегда большими, то есть очень большими  числами. Я в данном случае обращаю Ваше внимание скорее на условность понятий, о которой не следует забывать, чем спорю с Вами по существу. 

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

Все немного сложнее, Миша.

Есть существенная разница между "оттепелью" и "реформой/перестройкой", т.е. между "порывом" в Европу и "прорывом", в моих терминах. В первом случае, поскольку "порыв" повторялся истории одиннадцать раз на протяжении четырех столетий БЕЗ ЕДИНОГО ИСКЛЮЧЕНИЯ, можно ли интепретировать его как  экспериментально доказанный? Я исхожу из того, из того, что можно (если, конечно, согласиться с введенным мною понятием исторического эксперимента). И с детерминизмом это имеет столько же общего, сколько, скажем, то, что человек рождается с одной печенью и двумя почками.

Другое дело "прорыв". Тут и вступает в дело альтернатива, человеческий выбор (лишь треть "порывов" превратилась в "прорывы").

А я ведь и настаиваю лишь на том, что диктатура Путина, как все диктатуры в русской истории, сменится "оттепелью" (если не станет аномалией, как, допустим, человек с одной почкой), что статиститечески почти невероятно. А перерастет ли "оттепель" в необратимую реформу зависит от перестройки оппозиции, т.е. от человеческого выбора. Так и сказано.

В чем Вы правы, это в неуместности употребления слова "статистика".

Когда и в чем упрекад меня Алексей, не помню.

Анне Квиринг

Неужто, Анна, не заинтресовал Вас этот спор? Или Вы зареклись со мной спорить?

Дорогой Александр Львович, к Вашему тезису о чередовании диктатуры и оттепели мне вспомнился анекдот (решусь его рассказать). Один человек звонит своему другу: "Помнишь, я тебе жаловался, как у меня всё плохо? А ты меня утешал, что после черной полосы всегда приходит белая? Так вот, я понял: тогда была БЕЛАЯ полоса!"

Можно рассматривать путинский (или путинско-медведевский) период как завершающую стадию периода "оттепели": "Горбачев-Ельцин-Путин(Медведев)". Тогда следующая фаза - диктатура. Персонификатора могут вытащить, как чертика из коробочки, как вытащили малоизвестного Путина - и быстренько сделали из него чуть ли не "отца народов".

Я не хочу сказать, что такой сценарий кажется мне необходимым. Но что будет через 6 или 12 лет, я не знаю.

Искренне сочувствую, дорогая Анна,

Непросто жить с такой безнадежностью в душе. Не могу себе представить, что скажут по поводу такого, нового для меня, уверен, и для них, взгляда на путинизм Дмитрий Киреев и Миша Аркадьев. Я скажу лишь, что ни Ельцин, ни тем более Горбачев не отрезали страну во имя фантома от единственного источника передовых технологий и развивающейся мировой культуры. Сколько я помню, все обстояло прямо наоборот.

Эту реплику поддерживают: Анна Квиринг

Да вроде бы и сейчас не так чтобы очень отрезано. Новые айфоны появляются одновременно со всем миром. За "мировую культуру" не могу сказать, не ориентируюсь.

"Айфоны" появляются,Анна.Это правда.

Только я говорю не о предметах потребления, но о технологиях (а с февраля еще и о финансах), без которых экономика -- и с ней страна -- загнивает.

Эту реплику поддерживают: Анна Квиринг

Насколько я помню, главная претензия А.Цвелика к Вам, Саша, была именно в том, что Вы демонстрируете попытки предсказывать непредсказуемое по-существу -  историю. Впрочем, это проблема старая, и касается любых исторических схем. Без схем понять историю невозможно, но схемы как бы превращают историю в "природу".  Боюсь, эта дилемма принципиально неразрешима. Что касается существа вопроса, то в последнее время у меня складывается впечатление, что взрывное развитие новых технологий, коммуникаций и, в связи с этим гибридных военных, политических и социальных форм, принципиально меняют историческую ткань и степень ее предсказумости, степень возможных аналогий с прошлым. Ничего подобного того, что мы наблюдаем, и ожидаем в ближайшей перспективе мы и предвидеть не могли в связи с Путиным. Или могли?    

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

Ну что, Миша, спрашивается,

могут новыв технологии и коммуникации изменить в том, что есть просто фунция гибридной государственности? Разве она перестанет быть гибридной из-за каких бы то ни было сегодняшних изменений? Интереснее уж , что Вы думаете о совешенно новой точке зрения Анны. По сравнениею с ней и Быков прогрессист.

Дорогой Саша, на мой взгляд, новые технологии и коммуникации не являются каким-то внешним приложением  к историческим процессам - они их радикально меняют и формируют. Так было с появлением письменности, так было с изобретением и распространением книгопечатания, так тем более происходит сейчас с появлением мировой Сети и возможностями вести странную войну виртуальными инструментами. Мое предположение заключается в том, что не исключено, что мы являемся свидетелями процессов, которые принципиально изменят все основные исторические, социальные и политические понятия, которыми мы пользуемся. Гибридность российского самодержавия может оказаться всего лишь зародышевой формой гибридных политических форм будущего. Не исключено, что феномен Путина это первая форма  странного гибридного в квадрате будущего, о котором мы не только не думали, но и не имеем адекватных понятий для его описания. Не происходит ли ползучая гибридизация всего мира, вот вопрос, на который, похоже, нам придётся отвечать, 

Эту реплику поддерживают: Дмитрий Киреев

Два соображения, Миша.

1). О России. Все новости, о которых Вы  говорите, могут изменить -- уже изменяют, хотя и отчаянно медленно, иначе зачем было бы писать "Спор" -- наши представдения о прошлом, но не изменить пршлое. Оно БЫЛО. И это неотменимо

 2). О мире. Тут в принципе возможно все, включая всеобщую гибризацию. Но вероятно ли в обозримом будущем? Вот Америка на наших глазах проходит грозный тест, исторический эксперимент в моих терминах. И пока что проходит с честью. 32% сегодня рейтинг Трампа. Ни у одного президента до сих пор не было такого низкого рейтинга на исходе первого года. Дров он наломает еще немало, но сломать государственность, похоже, не сможет. Это хороший знак.  

Не исключено, что феномен Путина это первая форма странного гибридного в квадрате будущего, о котором мы не только не думали, но и не имеем адекватных понятий для его описания.

Сомневаюсь.

"Гибридность" эта понятна, и, нмв, плохо сочетается с представлениями умных людей о будущем человечества... Значит, найдутся способы противодействия этой "гибридности".

Не уверен, что гибридность - подходящий термин. В общем-то, как и в прошлом, новые технологии демократизируют виды деятельности ранее доступные только более серьёзным игрокам. Так, экономически слабая Россия небезуспешно сеет семена раздора в Америке и Европе, неполитик Макрон становится президентом (для меня это положительный пример), любой студент может издать книгу, а уличный (или ютюбный) музыкант записать альбом.

И действительно, совокупность технологий появившихся в последние двадцать лет (и речь не только об информационных, но и биомедицине, трёхмерной печати и других) сделают невозможной практику политики и управления, какими они были в двадцатом веке. И, как бы это странно ни звучало на фоне избрания Трампа и всего что происходит в мире, я уверен, что свободная диффузия информации сделают этику главным элементом завтрашней политики (ну, может быть, послезавтрашней).

Главное отличие ситуаций "после Ленина", "после Сталина", "после генсеков" от ситуации "после Путина" - в том, что ни у Ленина, ни у Сталина, ни тем более у генсеков не стояла вовсе, или не стояла так остро задача сохранить власть для реализации инстинкта самосохранения - т.е., чтобы исключить возможность кончить свои дни в тюрьме и дожить до крушения всех своих надежд...

А у Путина вопрос стоит именно так: он ближе всех наших прошлых лидеров к справедливому возмездию, так как его преступления всем известны, и для многих очевидны уже прямо сейчас, и если его ещё не волокут в КПЗ, то только потому, что на нём завязано благополучие российских элит... Которым, кстати, отчасти грозит та же судьба.

Так что выдвижение "приемника" для Путина - не блажь, не выверт судьбы, но и не "историческая особенность российской политики": это его ЛИЧНАЯ необходимость.

Будет ли "оттепель" "после Путина"?

Несомненно: так как иначе Россия просто сгинет, или станет ещё одной КНДР, снимающей для внутреннего потребления ролики про победы отечественных спортсменов на всех мировых соревнованиях, и шантажирующей соседей "атомной дубиной"...

Но срок наступления этой "оттепели" зависит не только от нашей оппозиции, но и - от нынешних элит, от людей, которые уже сейчас могут в России очень много, быть может, от этого самого "приемника", о котором, я уверен, натужно думает Путин, и который, возможно, уже выбран...

Наша оппозиция, к сожалению, совершенно деморализована невозможностью хоть как-то себя проявить, у неё почти что отсутствуют навыки практической деятельности, не связанной с протестными акциями - это не её вина, но её беда, но суть от этого не меняется - население не воспринимает оппозицию серьёзно, и вряд ли пойдёт за ней.

А вот "человек элит", включая и самого "приемника", нмв, мог бы ускорить "новую российскую оттепель", как это уже случилось однажды в нашей стране.

Нмв, возможны два основных сценария:

1. "Приемник" действует в рамках идей самого Путина: проводит либерализацию и восстанавливает отношения с Западом, хотя-бы частично, - обеспечивая при этом личную неприкосновенность Путина, и статус кво в структуре элит.

2. "Приемник" выходит за рамки предписанной ему схемы поведения, сдаёт Путина и идёт на чистки элит - возможно, получая в будущем статус народного героя России.

Увы, предсказать это всё с точностью, проанализировав тысячелетия человеческой истории, невозможно: слишком велика роль мелочей, случайностей и, да, роль личности.

Так что, "оттепель" в России неизбежна.

Вопрос - в том, как и когда она наступит...

вот "человек элит", включая и самого "приемника", нмв, мог бы ускорить "новую российскую оттепель", как это уже случилось однажды в нашей стране.

Это Вы Горбачева упоминаете? Который закончил свою карьеру будучи первым и последним президентом СССР и "вишенкой на торте" был развал СССР.

Вы влажно мечтаете о таком же финале для России?

Вопросы риторические, Сергей, прошу не утруждать себя ответом.

Вы влажно мечтаете о таком же финале для России?

Эм...

Слава, сердечно соболезную и надеюсь, что Вы сможете превозмочь свои проблемы, отвлекающие Вас от размышлений...

А я имел в виду, разумеется, Хрущева, который был "верным соратником и учеником" "Самого", и развернул страну совершенно на ноый курс, а Горбачев был просто очередным генсеком.

Правда, Горбачёв сделал для СССР, мира и России гораздо больше, чем любой другой наш генсек... Но с Хрущевым мне его сравнивать трудно, не потому, что они не сравнимы, просто мне сейчас не до этого. 

Хрущев, Сережа, хороший пример

"оттепельного" лидера из элиты, но при нем система не переросла ни в Перестройку, как при Горбачеве, ни в Великую реформу, как при Ельцине. То есть, в моих терминах, не превратилась из "порыва" в "прорыв" в нормальный мир. А после Путина без "прорыва" не обойдется. В этом действительная разница.

После Путина понадобится лидер, которому ДОВЕРЯЛ БЫ ЗАПАД.

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

но при нем система не переросла ни в Перестройку, как при Горбачеве, ни в Великую реформу

Конечно: страна не была готова к таким переменам.

В США, кстати, в это время был Маккарти, и темнокожих судили за сидение на неправильных местах в автобусе...

Разумеется, после Путина должен быть кто-то, кого "примет" Запад - чтобы снять все нынешние проблемы... Но, НМВ, Запад как раз примет любого, кто начнёт с "правильных движений" - выведет войска из Донбасса, начнёт процесс возврата Крыма, освободит политзаключенных и т.п.

Но ведь это как раз и означало бы, Сережа,

что "оттепель" перерасла в Перестройку, т.е. новый лидер пошел куда дальше Хрущеаа.

...новый лидер пошел куда дальше Хрущева.

Конечно.

Но могла ли Перестройка случиться вот прямо после смерти Сталина? И ЕС в 1905 году случиться не могло...

Население России сейчас просто не готово к тому, чтобы массово поддержать либерализацию: сказались и усилия по дискредитации либералов 90-х, и вся деятельность Путина... Это не значит, что "ничего не надо", или "оттепели" не будет... Но - будет не так быстро, как нам хочется.

Новости наших партнеров