Все записи
11:28  /  16.03.18

3918просмотров

Александр Янов: ТРАМП И ПУТИН. К вопросу о репутации лидеров. Посвящается Татьяне Сергеевне Куракиной

+T -
Поделиться:

Непросто мне было выбрать, с чего начать знакомство читателей с журналом Foreign Affairs ( далее ФA). Несмотря на свое легкомысленное название (буквально «Иностранные дела») ФА – главный орган американского внешнеполитического истеблешмента, «толстый» журнал европейского типа. Элитный, иначе говоря. Публикует в основном корифеев академического мира. А также бывших, порою и действующих, государственных деятелей. Выбор, короче, большой и думал я долго, перебирая статьи и авторов. И к собственному удивлению остановился на эссе начинающего автора Керен Ярхи-Мило, Assistant Professor (это начальная ступень здешней академической карьеры) Принстонского университета, посвященной «Американской внешней политике эры Трампа».

Задним числом я, конечно, понимаю свой странный для первого знакомства выбор. По условиям нашего договора с читателями (см. «Нужен совет») я обязался больше не писать о событиях в России – до отъезда Путина на Афон. Но ведь хочется. А порою и нужно. В момент моего выбора о событиях в России говорили все. Я имею в виду устрашающее Послание Путина Федеральному собранию и еще более странное, немыслимое в устах государственного деятеля, по крайней мере, со времен императора Нерона его заявление в интервью В.Соловьеву (в фильме «Миропорядок 2018): «Да, для мира это будет глобальная катастрофа, но зачем нам такой мир, в котором не будет России?».

Неудивительно, что многие, в том числе и среди моих читателей, были испуганы такими эскападами. И промолчать о них невозможно. Но ведь я, повторяю, взял на себя обязательство не писать о России. Ловушка 22: нельзя писать и нельзя не писать. Надеюсь, читатели простят мне, что в безвыходной ситуации я решился на контрабанду: без ведома автора ввел в пересказ ее эссе – свое. Разумеется, посвященное строго теме, заданной автором, т.е. «...внешней политике эры ...» и строго под ее углом зрения – о репутации президента. Только другой страны и другого президента.

В конце концов, в мире сегодня не одна, а две ядерные сверхдержавы, пусть лишь для одной из них единственным основанием принадлежности к сверхдержавному клубу является приставка «ядерная», да и приставку ту унаследовала она от распавшегося СССР. Распавшегося, между прочим, в результате непосильной для него гонки ядерных вооружений. Той самой гонки, наследница которой, умудрившаяся за какие-то четверть века позабыть о самоубийственном опыте материнской цивилизации, предлагает на наших глазах заняться снова. Нарывается.

Так или иначе, есть ДВА президента, способные по идее разрушить мир (так я оправдываю свою контрабанду. Понимаю, оправдание слабое. Но какое уж есть). У каждого из них есть что терять в этом мире. Каждый – пожилой человек и понимает, что, устроить глобальную катастрофу, означает стать убийцей собственных детей и внуков. Своими руками. Ни один из них не маньяк.

Они очень разные, эти люди. Единственное, пожалуй, в чем их друг от друга не отличить, это в том, что оба одинаково НЕПРЕДСКАЗУЕМЫ. Во всяком случае репутация у них такая. И по этой причине любой здравомыслящий человек на этой земле предпочел бы держать таких персонажей с доказанной репутацией непредсказуемости подальше от смертоносной кнопки.

О том и речь в эссе Керен. О репутации персонажа, имеющего доступ к (а в российских условиях, добавлю от себя, обладающего практически единоличной властью над) инструментам, способным уничтожить мир. И дело не в том, что кто-то из них может хладнокровно этим инструментом воспользоваться. Повторяю, оба не маньяки. Опасность в том, что в ситуации противостояния двух непредсказуемых персонажей риск смертельного просчета (miscalculation) возрастает тысячекратно.

Последнее, о чем мне осталось предуведомить читателей, это, что свои контрабандные вставки я буду делать курсивом.

СТРУКТУРА РЕПУТАЦИИ ЛИДЕРОВ

В теории международной политики принято различать две ее категории. Под «сигнальной репутацией» имеется в виду способность лидера исполнять данные им союзникам обещания, не подводить их и не давать повода сомневаться в его преданности общему делу. А также не угрожать неприятелям попусту, а если угрожал, обязательно исполнять свои угрозы . Для «общей репутации» важно главным образом то, чтобы лидер сам себе не противоречил. Ну и, конечно, был договороспособен.

Таков в общих чертах инструментарий, с которым Керен приступила к анализу внешнеполитической репутации Трампа (и я вслед за ней к анализу путинской). Скажем сразу, результаты ее анализа неутешительны: репутация нового президента США нехороша. Во всяком случае в главном для лидера мировой державы смысле, в поддержании системы союзов, на которых держится сегодняшний либеральный, т.е. основанный на общепринятых правилах, порядок в мире.

Примеров тьма. Вот самые яркие. Если в январе 2017 года Трамп вдруг публично заметил, что НАТО «отжившая» свое время организация (obsolete), а уже в апреле того же года столь же публично признает, что она «уже больше не obsolete», что это означает для его «общей репутации»? А что означает для «сигнальной» внезапное объявление в марте 2018 торговой войны союзникам (это мы подробно обсуждали в очерке «Забытые»)? Впечатление такое, словно президент нарочно взялся за разрушение системы союзов, десятилетиями создававшейся его предшественниками.

Хотя у России, в отличие от США, реальных союзников нет (изоляция страны от мира, пусть не сталинская, не глухая, – важнейший, пожалуй, итог правления Путина), впечатление такое, словно он делает все, чтобы их и не было. Вот пример. Еще его знаменитая Мюнхенская речь 2007 года, где Путин впервые дал понять Западу, что Россия готова к новой «холодной войне», проблески надежды на компромисс присутствовали. «Нельзя допустить, – например, говорил он тогда, – появления новых дестабилизирующих высокоточных видов оружия... Чем меньше в мире ядерного оружия, тем лучше».

Десятилетие спустя, в марте 2018-го, ни о чем подобном и речи не было. Напротив, шла она именно о «дестабилизирующих высокоточных видах оружия». Оружейная оргия, если хотите, творилась. И сопровождалосьэто разрушительное для «общей репутации» Путина противоречие самому себе смертельно обидным для потенциальных союзников заявлением о готовности России к «глобальной катастрофе».

Но ведь первый же вопрос, который приходит в голову: это посоветовался ли Путин, спросил ли, например, у Китая: хотят ли и они, китайцы, умереть за Россию? Да нет, вроде бы ляпнул от первого лица: НАМ, мол, такой мир не нужен. Расписался за полуторамиллиардный Китай с его амбициями догнать и перегнать Америку. И за европейских националистов расписался, готовых брать у России деньги для своих ксенофобских целей, но умереть за нее?Да что там, за все семь миллиардов жителей планеты расписался. Чудовищный, согласитесь, ляп.

Соблазнительно процитировать моего любимого француза Шарля-Луи Монтескье, чей «Дух законов» лег в основу Американской конституции: «Если бы я знал что-либо полезное для моего отечества, но опасное для Европы и человечества, и не воспротивился этому, я счел бы такое поведение преступлением». Путин, как видим, так не считает. Для него благородный француз не указ, даже если он о нем слышал. Его национализм, как и у Трампа, демонстративный: RussiaFirst. Но что означает такое демонстративное пренебрежение союзниками, пусть потенциальными, для его «сигнальной репутации»? Что означает оно для репутации России? Особенно, если никто из оппозиционных кандидатов в президенты не обратил, сколько я знаю, внимание на путинский риторический ляп, а Навальный его даже одобрил?

«ПОПУТЧИКИ»

«Список противоречий Трампа самому себе длинный», пишет Керен. И тут же выпаливает серию примеров – на нескольких страницах. У меня такой привилегии нет, я все-таки не для ФА пишу, всего лишь для Сноба и ФБ. Придется поэтому ограничиться одним примером. Зато он замечательный. В начале президенства Трамп, в отличие от всех своих предшественников, был очень хорошо расположен к северокорейскому диктатору, как, впрочем, и ко всем диктаторам, права человека важны, полагает он, лишь для «слабаков», как Обама.Так или иначе, называл он тогда Кима иронически «умницей» (smart cookie) и даже «счел бы за честь встретиться с ним».

Но Ким продолжал безобразничать с ядерными испытаниями и видение «сделки» с диктататором на глазах ускользало. Раздраженный Трамп сменил милость на гнев и разразился серией твитов, обзывая Кима «толстяком», «коротышкой», «little Rocket Man» и другими обидными кличками. Ким, понятно, тоже не лез в карман за словом и в свою очередь обзывал по-всякому Трампа, и «старый маразматик» не было самым из них обидным. К осени 2017-го этот обмен оскорблениями, напоминавший скорее перепалку двух хулиганов, один из которых, если кто забыл, лидер мировой державы, достиг высшей точки.

В сентябре Трамп распорядился готовить «тотальное уничтожение» Северной Кореи. Мир замер в ожидании ядерной войны. Но... независимо от всей этой заварушки тогдашний Государственный секретарь США Рекс Тиллерсон заявил, что ведет переговоры с Северной Кореей. На что Трамп тотчас отреагировал ироническими твитами: «Не трать время, Рекс!», «Побереги энергию!». На этот раз уже не Ким, а Тиллерсон обозвал своего президента «придурком» (moron). Впоследствии представитель Госдепа отрицал это, но сам Тиллерсон не отрицал. Не об этом ли вспомнил Трамп, увольняя Тиллерсона – без предупреждения, внезапно, как делает всегда, когда хочет, чтобы «взрослые» (о них ниже) не успели вмешаться?

И вот вся эта странная корейская сага заканчивается – или начинается новый ее виток? – в марте 2018-го беспрецедентным согласием президента США на личную встречу с Кимом. Полный круг, 360 градусов описала политика Трампа – от желания заключить «сделку» с диктатором до переругивания с ним через океан до приказа уничтожить его вместе с Северной Кореей до высмеивания самой идеи переговоров с «коротышкой» – и до согласия встретиться. Поведение взбалмошного недоросля, как иначе вы бы это назвали?

На сей момент мы имеем такой результат этой саги. «Сигнальная» репутация Трампа повреждена: неосуществленная угроза, пусть безумная, оказалась блефом. «Взрослые», как называют здесь четырехзвездных генералов, окружающих Трампа на ключевых постах, – Руководителя президентской администрации, Советника по национальной безопасности и Министра обороны, – отговорили юного семидесятилетного драчуна от рокового шага. Не меньше повреждена и «общая» репутация президента, запятнанная бессмысленной – и унизительной – публичной перебранкой слона с моськой. Репутация Соединенных штатов серьезно пострадала.

Но этот сегмент эссе посвящен у нас «попутчикам». Как были когда-то у СССР такие fellow travelers, так есть они теперь у Трампа. Я говорю о тех, кто готов изобразить любую неприятность, причиненную им своей стране, как великолепный стратегический замысел. Пуще всех отличается в этом деле русскоязычное сообщество. Рассказываю потому, что мне – в новом моем качестве бытописателя Сопротивления трампизму – пришлось испытать это на собственной шкуре. Совсем недавно, по поводу очерка «Забытые». В Снобе его практически не заметили, да и просмотров собрал он всего лишь около 3,000, что для меня новость. Но в ФБ рубка лозы шла знатная. Правда, большей частью не по делу. Ни одного аргумента в очерке русскоязычные «попутчики» не то, чтобы не оспорили, просто не заметили. Критика шла по линии, что я, «леволиберал», «левак» и «европеец» (это у них ругательства), не понял главного: Трамп спас Америку от «прожженной аферистки» Хиллари. Что ответишь на ахинею?

Но я отвлекся. В корейской саге аргумент «попутчиков», конечно, другой: «блестящий шантаж Трампа сработал: Ким испугался и пошел на попятный». Пошел ли Ким и впрямь на попятный, нам еще предстоит увидеть. Пока что он выиграл. И дед его, и отец тщетно пытались добиться встречи на равных с президентом США. Нынешний Ким первый из них, кто этого добился.

Популярен у «попутчиков» еще один аргумент, что Трамп нарочно хочет убедить оппонентов ( в частности, северокорейцев) в том, что он и сам для себя непредсказуем и действительно может в ситуации, когда ему перечат, пойти на любой, даже на смертельный риск. (Нечто подобное тому, заметим в скобках, как, судя по всему, попытался убедить мир своими мартовскими эскападами 2018 года Путин, пугая нас «глобальной катастрофой»). Ссылаются при этом на инструкции, которые Трамп якобы дал представителю США на переговорах с Южной Кореей: «скажите им, что не управляем старик и, если они не пойдут на уступки, может вообще отказаться от договора».

РЕПУТАЦИЯ ВАЖНА

Нет слов, масштабы путинского блефа несоизмеримы с трампистскими. Тем хуже для Путина. Если верить русскому фольклору, кричать «волк» можно лишь ограниченное число раз. И чем масштабнее блеф, тем меньше. От мартовских эскапад отдает отчаянием. Но Керен о них еще не знала. И вообще она исключительно о Трампе. Хотя ее деликатное замечание, что «в особенно конфликтных регионах, как на Ближнем Востоке или в восточной Европе, могут в следующий раз и не поверить ни в обещания Трампа, ни в его угрозы», относится и к Путину. Он ведь в еще большей степени, чем Трамп, мягко говоря, скомпрометировал как «сигнальную» свою, так и «общую» репутацию. Похоже, он навсегда потерял обе.

А международная репутация – серьезная вещь. Обрести ее трудно, потерять легко, а вернуть потерянную репутацию практически невозможно. Пусть будет эпитафией потерянной репутации Путина растерянность самого выдающегося из его идейных союзников и энтузиастов «Новороссии», если читатели еще помнят, что это такое, Александра Дугина: «Ничего не происходит ни в чем – это для русского человека грустно, потому что за это голосовать невозможно, а против тем более невозможно».Тупик.

ФИНАЛЬНОЕ ЗАМЕЧАНИЕ

Тут, пожалуй, последняя для меня возможность вклиниться с более или менее подробной ремаркой о том, с чего начался провал международной репутации второго героя этого эссе. И заодно напомнить читателям, чем была для Путина забытая ныне «Новороссия».

Ведь, судя по угрозам Путина весною рокового 2014-го, аннексия Крыма, которая сейчас у всех на устах, задумана была лишь как первый шаг к «Новороссии». Тогдашние угрозы Путина, по сути, сопоставимы с «тотальным уничтожением Северной Кореи», которой в сентябре 2017-го угрожал Трамп. Только в нашем случае речь шла о тотальном уничтожении суверенитета большой европейской страны. Возможно, память мне изменяет, специалисты могут меня поправить, но не шла ли тогда речь о том, что через неделю российская армия будет в Киеве, еще через неделю – во Львове, а если понадобится, и в Варшаве? Во всяком случае о том, что будет пробит коридор в Приднестровье? А ведь это и есть историческая «Новороссия»: Мариуполь, Херсон, Николаев, Одесса. Не о ней ли писал по свежим следам, ликуя в книге «Киев капут!» Эдуард Лимонов,  и не о ней ли грустит сегодня Александр Дугин?

Короче, не из-за Крыма, еще одного застойного региона, все тогда затевалось. Ва-банк играл тогда Путин. На кону было исправление ошибки истории, воссоздание распавшейся в 1991-м империи, грандиозная идея, способная вдохновить всю имперскую Россию – от Проханова до Лимонова,  до Стрелкова, до Дугина, до Зюганова, не говоря о Жириновском. И что же? Где сегодня все, что разумелось под гордым ником «Новороссии»? Забыто, растворилось в Лете, словно и не было. Не по Сеньке оказалась шапка. Кто же теперь поверит такому Сеньке, когда он «глобальной катастрофой» грозится? Мудрено ли, что мир отнесся к новым угрозам Путина, как Лев Толстой к повести Леонида Андреева: «Он пугает, а мне не страшно». Вот что такое репутация.

Мало того, что Путин, подобно Дугину, провозгласившему «Россия – всё, остальные – ничто», оскорбил мир, поставив судьбу одной миллионной доли семимиллиардной планеты выше миллиардов судеб, он еще полностью разрушил внешнеполитическую репутацию России.

Трамп не успел натворить ничего подобного для Америки. Хотя, конечно, еще не вечер. Недавний опрос сообщества историков президентства констатировал смещение Джеймса Бьюкенена, предшественника Линкольна, с последней строки наихудшего президента Америки. Его место занял Трамп. Это по итогам первого же его года. Нет сомнения, однако, что институциональная структура страны, не говоря о Сопротивлении свободной прессы, не позволят ему сделать с репутацией Америки то, что сделал Путин с репутацией России. Это очевидно уже сегодня.

Но какое все-таки место в истории России ожидает Путина?

У нас нет сообщества историков президенства. Это понятно: президентов пока было мало, Путин лишь третий, не 45-ый. Но самодержцев-то в России хватало. И по этой шкале навскидку Путину не удастся сместить с последней строки Ивана Грозного. И до второй от конца строки, до Сталина,  то есть, ему тоже далеко, наглухо изолировать страну от мира не сумеет (хотя пакостить будет – и стране, и миру). Может посоревноваться с Николаем I за третье место от конца.

Правда, царствование Николая закончилось внешнеполитической катастрофой, капитуляцией России в Крымской войне. Едва ли это возможно в ядерном веке. Возможно, я думаю, другое. Хотя сам император предпочел рекомендовать свое правление как деспотическое, сменилось оно не еще одним деспотом, а Великой реформой середины XIXвека, поставившей Россию на европейские рельсы. Случись нечто подобное после Путина, шанс побороться за третью от конца строку в шкале российских самодержцев у него безусловно останется. В противном случае, боюсь, предстоит ему, откатиться на четвертую. От конца.

*   *   *

Вот и познакомил я читателей с главным внешнеполитическим журналом Америки. Плюс попытался сопоставить предварительные итоги правления лидеров ядерных сверхдержав XXI века. Удалось ли мне это, судить читателю. Ясно одно: оба лидера непредсказуемы. Оба разрушители репутации своих стран. Но итоги разные. Одному не удается ее разрушить, другому удалось. Под первым кресло трещит, второго с помпой переизбирают. Парадокс? Нет, конечно. Америка сопротивляется, Россия молчит. Пока молчит. Как при Николае I.   

                     

Комментировать Всего 2 комментария

Александр Львович, чтобы Вы могли добавить к этому материалу  и проблеме после «плебисцита»? 

Боюсь, ничего, Миша.

Потерянного не вернешь. Тем более плебисцитом. 0, умноженный на 77, все равно 0.

Поясню на примере. В прошлый викенд

 Трамп впервые обрушился в твитах персонально на Мюллера. Заговорили об увольнении. На что один из лидеров республиканцев Линдси Грэм ответил: "День, когда Трамп уволит Мюллера, будет последним днем его президентства". Другими словами, Америка не признает президента с РАЗРУШЕННОЙ репутацией. Россия признала.

Так же, как признала Брежнева после вторжения в Прагу. Но помешало ли это дебрежневизации после Брежнева?

У разных стран разные красные линии.

Новости наших партнеров