Все записи
00:07  /  7.10.18

968просмотров

Александр Янов: СПОР О "ВЕЧНОМ" САМОДЕРЖАВИИ: От Грозного до Путина. Поверка мифов Глава 18. Моя "нераскопанная Троя" (часть 1)

+T -
Поделиться:

Вот я всё пишу и доказываю и новые аргументы привожу – и до такой степени кажется мне всё это понятным и прозрачным, что порою ловлю я себя на вопросе: да не в открытую ли дверь я ломлюсь? А вдруг читатель уже давно всё понял? Может быть, дальнейшие доказательства будут ему попросту скучны? К счастью, приходит это мне в голову,  лишь, когда я в очередной раз ­пе­речитываю свою рукопись. Едва отрываюсь я от нее и выхожу, так сказать, в белый свет, как словно хлопушка взрывается у меня под ногами.

Один из рецензентов первого русского издания трилогии  сравнил её с работой Генриха Шлимана, раскопавшего под многовековыми наслоениями времен гомеровскую Трою. Слов нет, это очень лестное для меня сравнение. Только, судя по тому, что происходит вокруг, моя "Троя" всё еще погребена под гигантскими наслоениями мифов. И большинство рецензентов (не говоря уже о читателях) по-прежнему не верит в само её существование. Вот лишь три примера, требующие новых усилий, нового спора, новых аргументов. 

Первый настиг меня в интернете еще в 1999-м в бурном обсуждении моей статьи в Московских новостях "Опасное перепутье" о неожиданной отставке Ельцина.[1] Вот что писал там некий Олег в ответ на мое предложение "вернуться, наконец, в Европу, где, собственно, и начиналась пять столетий назад досамодержавная, доимперская и докрепостническая российская государственность". Читатель, конечно, понимает, что для меня это пропись. Олег, однако, прочитал мне суровое нравоучение.

"Любой историк России, мало-мальски знающий свой предмет, − отчитывал он меня, −  мог бы ему [т.е. мне] объяснить, что вовсе не в Европе, а в Золотой Орде формировалась сильная московская власть... что именно Орда централизовала управление удельными княжествами в Москве... и что первый московский Кремль строила Орда". Дальше – больше: "Выдавать желаемое за действительное часто доходно, но никогда не вело к адекватной оценке ситуации... Увы, Россия не может "возвращаться" в Европу. Ни Запад, ни российские политики, ни общественность не считают Россию когда-либо бывшей в Европе".

Почему же не считают? Я не встречал еще серьезного историка, который усомнился бы в том, что Киевско-Новгородская Русь была европейской страной. А это все-таки три с половиной столетия, треть всей русской истории. Не думает же, в самом деле, анонимный Олег, что история России началась с ордынского нашествия. Это во-­первых. А во-вторых, если уж считать Россию страной евразийской, обязанной всем своим будущим кочевникам, то почему тогда не счесть, скажем, Испанию страной евроафриканской? Ведь для этого куда больше оснований, чем в случае российского евразийства – и географических, и этнологических, и даже тех, что касаются длительности иноземного ига.

Вот смотрите. Геологически Пиренейский полуостров составляет часть африканского континента и отделен от него лишь узким Гибралтарским проливом (тогда как от Европы отделяет его высокий горный хребет). Древнейшее население полуострова – иберы, выходцы из Африки, родственные тамошним берберам (не зря же и по сию пору называют этот полуостров Иберийским). А что до влияния завоевателей на будущую государственность покоренной страны, то может ли сравниться влияние на испанскую государственность Омейядов, несопоставимо более культурных, нежели Орда, с влиянием монголов на русскую? Ведь еще Пушкин знал, что "татаре не мавры, они не оставили нам ни алгебры, ни Аристотеля". Я не говорю уже, что продолжалось господство мавров над Испанией не два века, как ордынское над Россией, но семь (!). Подумайте, семьсот лет провела страна под арабским владычеством! Но найдем ли мы сегодня хоть одного испанца, который усомнился бы в принадлежности его страны к Европе? А в России таких, хоть пруд пруди. Почему? Не всё те же ли мифы виноваты?

Ничуть не менее удивительное откровение ожидало меня несколько дней спустя в Нью-Йорк Таймс  в статье ее московского корреспондента Майкла Вайнса.[2] Статья была, конечно, тоже про Ельцина. Но начиналась она замечанием о России как о "великой нации, способной похвастать 1100-летней родословной самодержцев − от Ивана Грозного до Петра Великого, от Алексея Тишайшего до дядюшки Джо Сталина". Да что за напасть такая!  Откуда эти дикие цифры? Почему, если и впрямь может похвастать Россия 1100-летней линией самодержцев, начинается эта линия у Вайнса с середины, т.е. с Грозного, который жил все-таки лишь 400 лет назад? Куда подевались все его предполагаемые самодержавные предшественники за целых семь столетий? И почему не усомнились в такой очевидной чепухе редакторы почтенной газеты, помещая её без проверки на первой полосе? Да по той же причине, по какой интернетовский Олег не счел Россию "когда-либо бывшей в Европе". Редакторов Нью-Йорк Таймс учили этим мифам в университетах, Олегу втолковали их телевизионные проповедники вроде Александра Дугина или Алексея Пушкова.

Третий пример касается даже и не России непосредственно, а власти мифов. Более того, он дает нам возможность присутствовать при самом рождении мифа. Тот же Алексей Пушков (большое начальство в Думе) в совместной программе радио "Эхо Москвы" и телевидения RTVi (которая тогда называлась "Персонально ваш") в апреле 2005 года ядовито заметил: "Не нужно переоценивать западную демократию, там тоже, что начальство прикажет, то судья и решит". Ведущий передачи игнорировал это ошеломляющее заявление, зрители (программа интерактивная) тоже, просто пропустили его мимо ушей.

Между тем заявление это первостепенно важно и напрямую связано с нашей темой. Потому ведь и императивно для современной России воссоединиться с Европой, что это единственно возможный для неё путь к политической модернизации. Ведь, как мы уже говорили, политическая модернизация, если отвлечься от всей её сложной институциональной аранжировки, состоит именно в гарантиях от произвола власти. Независимый суд − живое воплощение этой гарантии. Лишите Европу (и Запад) независимого суда − и все аргументы, которые я здесь приводил, тотчас теряют смысл. Зачем, спрашивается,  стремиться в неё России, если и там всё тот же Шемякин, виноват, Басманный суд?

Согласитесь, что мифотворческая реплика Пушкова слишком серьезна, чтобы принять или отвергнуть её без проверки. Вот и попробуем ее проверить на примере одного недавнего эпизода, всколыхнувшего в марте 2005 года всю Америку. Не знаю, обратили ли на этот эпизод внимание российские СМИ. Но вот вкратце его суть. На протяжении 15 лет молодая женщина Терри Шайво лежала в коме. Она больше не воспринимала мир, и надежды на её выздоровление не было. Муж Терри решил, наконец, прекратить это бессмысленное мучение. Он обратился в суд за разрешением отключить жену от аппарата искусственного питания – вопреки воле её родителей. Суд первой инстанции в штате Флорида согласился с ним, апелляционный тоже, Верховный суд штата тоже.

Тогда родители Терри обратились к "начальству". Тогдашний губернатор Флориды, брат тогдашнего президента Буша, предложил Верховному суду штата пересмотреть его решение. Суд отказался. Консервативная пресса подняла шум на всю страну, требуя предотвратить "судебное убийство". В дело вмешался Конгресс США. Созванный на чрезвычайное заседание (конгрессмены были тогда на каникулах), он принял новый закон, позволяющий в этом единственном случае передать семейный конфликт федеральному суду. Президент Буш специально прилетел со своего ранчо в Вашингтон на несколько часов, чтобы его подписать.

Федеральный суд рассмотрел дело и согласился с судьями штата. Высшее "начальство страны", включая президента и Конгресс, потребовало вмешательства Верховного Суда Соединенных Штатов. Верховный Суд отказался принять дело к рассмотрению. И 85% опрошенных стали на сторону судей против "начальства". И губернатору Флориды, и президенту США  пришлось проглотить "оскорбление власти". Вот как на самом деле обстоит дело с независимостью суда в Америке. О Европе я уж и не говорю. Вспомним хоть итальянских судей, беспощадно преследовавших тогдашнего премьера Берлускони.

Вот это она и есть – политическая модернизация в действии. Не знает об этом Алексей Пушков или не может представить себе общество без Басманного суда, или просто  лжет – судить читателю. На наших глазах он попытался создать миф – и покуда это сошло ему с рук.

БОЛДИНСКАЯ ОСЕНЬ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ

Конечно, объяснительная сила любой гипотезы не сводится лишь к расчистке захламленной мифами территории русского прошлого и к распутыванию древней загадки. Она должна еще показать, почему другие подходы к ней не работают. Например, лет 150 назад свою разгадку природы русской государственности предложили предшественники Пушкова, славянофилы. Привлекательность её была в предельной простоте. В нескольких словах звучала она так: всё было прекрасно в допетровской Руси, покуда не налетел вдруг на  неё зловещий "черный вихрь с Запада", инструментом которого оказался Петр. Как часовой, изменивший присяге, распахнул он ворота (или, если угодно, "окно") родной крепости для враждебного Святой Руси европейского влияния, "чужебесия", как они это называли. В результате Россия перестала быть Россией, превратилась в какую-то ублюдочную "полуЕвропу".

История, однако, сыграла с соблазнительной славянофильской разгадкой злую шутку, она ее проверила. И вот что обнаружилось в 1917, когда, пусть всего на три поколения и в совершенно неожиданном историческом повороте, страна вдруг действительно вернулась в допетровский мир. Новый режим истово боролся с проклятой славянофилами петербургской Россией. Он наглухо заколотил петровское "окно", даже щели  законопатил и воспроизвел, по словам Георгия Петровича Федотова, "многие черты старой Московии"!

 В частности, он опять противопоставил Россию Европе, опять возмечтал о Третьем Риме, опять закрепостил крестьянство, опять принялся жестоко преследовать "латинство" (под псевдонимом буржуазности). Одним словом, как и мечтали славянофилы, страна снова получила возможность развиваться отдельно от Европы, надежно закрытая от всяких еретических влияний.

И что же? Стало людям жить лучше в "холоде этой изоляции и самоизоляции", по выражению экс-президента Медведева? Родился в стране новый Пушкин? Расцвела её культура? "Архипелаг ГУЛАГ" Солженицына навсегда останется одним из самых замечательных свидетельств того, что именно расцвело в России, изолированной от Европы. Да разве еще Басманный суд, бесперебойно поставлявший ГУЛАГу все новые и новые жертвы.

Тем не менее,  даже такое очевидное банкротство предложенной славянофилами "национальной схемы" ни на минуту не предостерегло и самого  Солженицына от славянофильского объяснения нашей трагедии в ХХ веке. Разве что на место Петра как верховного агента Запада подставил он Ленина и соответственно объявил золотым веком эпоху доленинскую (даже не заметив убийственной иронии в том, что превозносил он ту самую петровскую Россию, которую прокляли славянофилы).

Ирония иронией, однако, но метод-то и впрямь прежний, славянофильский. Вот он в двух словах: период, предшествующий современному (в одном случае допетровский, в другом доленинский) механически объявляется золотым веком.  И главное, виновником катастрофы неизбежно оказывается некий верховный злодей – орудие враждебного Запада. Вот и вся разгадка. Согласитесь, что это XVII век, попытка применить механическую методологию к сложнейшим реалиям эйнштейновской политической вселенной. За постулат здесь принимается именно то, что требуется доказать. А именно, что открытость Европе способна лишь обесплодить русскую культуру, исказить, убить её. Между тем достаточно одного взгляда на русскую историю, чтобы увидеть, что в действительности обстояло дело прямо противоположным образом.

Разве не породила европейская эпоха России, связанная с именем Ивана III, блестящую плеяду нестяжательской интеллигенции, того же Нила Сорского или Максима Грека и Вассиана Патрикеева? И разве не создала следующая  европейская эпоха, связанная с именем Петра, великую культуру? И совершенно при этом несущественно, что мы думаем о Петре. Несущественно даже, что сам он, если верить Остерману, относился к Европе чисто потребительски, дескать, нужна она нам лишь на несколько десятилетий, а потом мы повернемся к ней задом.

Важно другое. Важно, что эти предполагаемые несколько десятилетий затянулись на восемь поколений (!). Важно, что уже столетие спустя после Петра ответила Россия "на императорский приказ образоваться громадным явлением Пушкина". Важно, что еще столетие спустя, когда имя Герцена, которому принадлежит эта знаменитая фраза, было в Москве по цензурным причинам непроизносимо, полностью принял его точку зрения и сам патриарх русских историков – и беспощадный критик Петра – Василий Осипович Ключевский, повторив его в своей пушкинской речи 1899 года: "Один русский писатель недавнего прошлого хорошо сказал, что Петр своей реформой сделал вызов России, её гению, и Россия ответила ему".

Короче, важно, что открытие "вихрю с Запада" неизменно приносило русской культуре её Болдинскую осень, тогда как противостояние Европе, связанное ли с именем Грозного царя или Сталина, столь же неизменно оставляла после себя обломки и "духовное оцепенение". Именно в открытости миру, по свидетельству истории, секрет плодоношения русской культуры.

Само собою разумеется, что нельзя вернуться в Европу после столетий блуждания по самодержавной пустыне, просто провозгласив её в один прекрасный день "нашим общим домом", как наивно полагал М.С. Горбачев. Такие гигантские цивилизационные метаморфозы сами по себе не происходят. Тут нужна была новая Великая Реформа, если хотите, равная по масштабу той, которую топором навязал России Петр, но выполненная с ювелирным мастерством Ивана III.

Именно поэтому главное в статье, так рассердившей интернетовского критика, заключалось в том, что страна так и будет идти от кризиса к кризису, покуда её элиты не решат, наконец, куда она идет − в  Европу или, по слову Чаадаева, в "пустыню".

Если, однако, выбор между новой "Ордой" и старой Европой будет сделан в пользу Европы, то требует он, прежде всего, стратегии возвращения – глубоко и тщательно продуманной. И долговременной. Ибо – не станем себя обманывать – путь не будет ни легким, ни быстрым. Смысл этой стратегии, естественно, в том, чтоб создать в обеих заинтересованных сторонах сильную политическую базу реинтеграции России в Европу.

У стратегии много лиц – политическое, правовое, экономическое, оборонное, демографическое – читатель может дополнить этот список. Но ведь и историческое тоже. И если речь о возвращении в Европу, то историческое, может быть, в первую очередь. Ибо до тех пор, покуда обе стороны руководятся в своей политике мифами (настаивая, например, на "ордынском" происхождении русской государственности, как делают не одни лишь безвестные интернетовские комментаторы, но и их телевизионные наставники, опирающиеся в свою очередь на очень даже известных авторов "Русской системы" или "Русской матрицы", если хотите), будем мы лишь расширять пропасть между Россией и Европой. А проблема ведь в том, чтоб перебросить через пропасть мост, покуда это еще возможно.

И первым шагом к строительству этого моста может быть лишь расчистка почвы от мусора мифов. А как это без истории сделаешь? Для того по сути и пишу я "Иваниану" (о которой речь ниже), чтобы она, подобно гигантскому экскаватору, расчистила территорию от этого мусора, помогая тем самым строительству моста в Европу. Как знаем мы со времен Аристотеля, каждый делает, что может.

 Продолжение следует.

[1]Московские новости, 5 января 2000.

[2]The New York Times, January 9, 2000.