Все записи
23:13  /  17.05.19

320просмотров

Александр Янов: Русская идея. От Николая I до Путина. Книга вторая (1917-1990) Глава 3 ВСХСОН

+T -
Поделиться:

Так назвала себя, как мы уже говорили, первая в постсталинский период (если не считать, конечно, эмигрантского Народно-Трудового союза - НТС) относительно крупная подпольная организация, ставившая себе целью вооруженное свержение государственного строя в СССР. Этим она решительно отличалась от либерального диссидентства, ратовавшего, как мы тоже знаем, за гражданские права. Нет сомнения, что в советских условиях и то и другое движение были утопическими. Но по- разному.

Если идеалом, скажем, «Хроники текущих событий» были многопартийная система и вообще Европа, то ВСХСОН, рассматривавший Россию как отдельную от Европы православную цивилизацию и советский коммунизм как порождение западного зла, должен был, подобно всем паладинам Русской идеи, искать в качестве идеала некий «русский путь» к свободе, изобретать, если хотите, велосипед. Что они изобрели, мы видели. Теократию.

Отвергая как чуждый России «базис» западного общества - свободное предпринимательство - не жаловал, естественно, ВСХСОН и его «надстройку». Его Программа провозглашала: «Социал-христианская государственная доктрина рассматривает как БЕЗУСЛОВНОЕ ЗЛО такую организацию власти, при которой она является призом для соперничающих партий или монополизируется одной партией. Вообще партийная организация власти неприемлема с точки зрения социал-христианства». (Выделено мной. А. Я.). Многопартийная демократия приравнивалась таким образом к однопартийной диктатуре - и отрицалась вместе с ней.

«Бердяевский кружок»Не зря либеральные оппоненты язвительно именовали ВСХСОН «бердяевским кружком». Он действительно претендовал на «открытие» Бердяева и активно распространял среди ленинградской молодежи его не доступные при Сталине книги, написанные в эмиграции. Он даже сделал их чтение способом вербовки новых членов. И вообще Бердяев стал путеводной звездой ВСХСОН. Уже в 1992 году, отбыв 8 лет в мордовских лагерях и эмигрировав после освобождения в Италию, бывший «начальник идеологического отдела» ВСХСОН, Евгений Вагин, протестуя против «не весьма корректной реплики В. Буковского - как будто без всяких организаций полстраны не прочитало Бердяева», уже в следующей строчке признал, «что это название имело резон».

Признал и больше. А именно, что Программа ВСХСОН никакого Парламента или Думы в будущей России не предусматривала, обещая под влиянием Бердяева вместо Думы «представительство крестьянских общин и национальных корпораций - крупных союзов работников физического и умственного труда». Это из «Нового средневековья» Бердяева. Действительная проблема, иначе говоря, была не в том, что ВСХСОН присвоил себе монополию на идейное наследство этого замечательного, пусть и отчаянно противоречивого классика русской мысли XX века, но в том, что выбрал в качестве путеводителя самую неудачную и самую реакционную его книгу (Вагин, впрочем, называет ее, «самой глубокой и блестящей»).

Мы уже говорили о ней довольно подробно в «Курилке». Написана она была сразу после победы Муссолини в Италии, когда Бердяеву (он был очень, порою чрезмерно, увлекающийся человек) на миг показалось, что «фашизм - единственное творческое явление в жизни современной Европы». Ну, вот ВСХСОН, следуя за своим тогдашним кумиром, и противопоставил «выродившимся говорильням», т. е. западным парламентам, «представительство реальных корпораций».

Мир, однако, довольно существенно с 1920-х годов изменился, и цена фашистской риторике так же, как ее результаты, теперь общеизвестны. Да и Бердяев впоследствии многократно раскаялся в своей ошибке, но идеологам «бердяевского кружка» важно было не то, что их наставник по неизреченному своему легкомыслию увлекся однажды Муссолини, но то, что риторика эта была АНТИЗАПАДНАЯ. А они конструировали «русский путь» к свободе. Вот и схватились за то, что против Запада. Недаром же и в 1992 году, т. е. через три десятилетия после событий, с негодованием отверг Вагин другую книгу того же Бердяева «Истоки и смысл русского коммунизма» как «абсолютно неприемлемую для нас» (еще бы, в этом случае настаивал ведь учитель именно на РУССКИХ корнях коммунизма). Увы, так ничему и не научили идеологов ВСХСОН ни лагерь, ни эмиграция.

Что тут скажешь? Безусловно, эти, молодые тогда люди стремились к свободе. Но к свободе стремились в XIX веке и славянофилы, основоположники «русского пути». В этом смысле и те и другие, несомненно, были либералами. Только свобода их должна была непременно быть особенной, «русской свободой», гарантией не столько от власти, сколько от Запада. В случае славянофилов гарантировалась она, как это ни парадоксально, самодержавием, в случае ВСХСОН - теократией. В этом смысле были они НАЦИОНАЛ либералами. И ожидало их - не будь их мужественный порыв так трагически прерван арестом и лагерями, - то же будущее, как объяснила нам «лестница Соловьева», что и славянофилов, т. е. превращение из паладинов свободы в слуг реакции.

Теократия и гражданские права

Так или иначе, теократический характер нового государства обеспечивался, согласно Программе ВСХСОН, «блюстительным» Верховным Собором, который «должен состоять на одну треть из лиц высшей иерархии церкви и на две трети из выдающихся представителей нации», избираемых неизвестно как, но пожизненно (церковь, естественно, подразумевалась православная). И «выдающиеся представители», надо полагать, тоже. По крайней мере, уже известный нам Вагин заверил радио «Свобода», что «исповедует веру Достоевского: русский - это православный, и религия является глубинной сущностью русского человека». Тому же православному Собору будет принадлежать «право вето, которое он может наложить на любой закон или действие, которое не соответствует основным принципам социал-христианства». И тот же православный Собор, наконец, будет избирать правителя государства - «представителя народного единства».

Организованное таким образом социал-христианское государство должно будет гарантировать «основные права человека и гражданина». Прав обещано было много, еще больше, чем в сталинской конституции 1936 года. Но так же, как в ней, не был указан РАБОЧИЙ МЕХАНИЗМ, способный обеспечить их соблюдение. И по той же причине. Социал-христианство не предусматривало политическую оппозицию - единственную, как свидетельствует опыт, реальную гарантию осуществления прав человека.

Достоевскому, скажем прямо, было легче. Он не писал проектов государственного устройства будущей России и не намеревался стать одним из ее политических лидеров. Но Вагин-то писал. И намеревался. И поэтому нас должен интересовать политический смысл его определения, что «русский - это православный». Я не говорю уже, что Россия страна многоконфессиональная, что есть в ней и мусульмане, и буддисты, и католики, и протестанты, и иудеи, и, наконец, неверующие. Как будут соблюдаться права всех этих категорий населения, если они не представлены в Верховном Соборе православного государства? Тем более, что составляли они в границах советской империи, по меньшей мере половину ее населения?

Возможно, конечно, что какая-то их часть будет присутствовать в «представительстве сельских общин и национальных корпораций». Но и в этом случае присутствовать будут они там не в качестве представителей своих конфессий, но лишь представляя эти самые общины и корпорации. И не забудьте о праве вето, которое православный Собор может наложить на любое решение многоконфессионального «представительства». Боюсь, не признал бы в идеологах ВСХСОН своих учеников Николай Александрович Бердяев.

Мой покойный друг Андрей Синявский отбывал срок в одном лагере с некоторыми из членов ВСХСОН. Он много рассказывал мне о них, когда гостил у меня в Америке. В частности, о том, как на замечание, что он будет протестовать против их «социал-христианского государства» так же, как протестовал против советской власти, услышал он в ответ: «А мы вас посадим, Андрей Донатович». Имея в виду, что Синявский уже сидел в лагере, не совсем ясно, какой прок был бы ему от «национально-освободительной революции» ВСХСОН.

Для людей, как он или я, не принадлежащих ни к сельским общинам, ни к национальным корпорациям, интерес к этому проекту был в ту пору отнюдь не академический. То был буквально вопрос судьбы. Тем более, что, как сказано в статье 74 Программы ВСХСОН, «государственная власть после свержения коммунистической диктатуры должна перейти к временному народно-революционному правительству».

Так вот я и интересуюсь, что сделало бы со мной и такими, как я, неправославными, а, стало быть, и не русскими (имеется в виду не этническая, а гражданская сторона дела) и не только не сочувствовавшими «национально-революционному правительству», но готовыми активно ему противодействовать, что сделало бы это правительство с такими, как я, в этом роковом промежутке, в период его временной диктатуры? Тем более, что многоконфессиональной стране такими могли оказаться тысячи и тысячи, если не миллионы людей?

Как поступил бы с нами победивший ВСХСОН в таком вовсе не невероятном случае? Извинился бы и разошелся по домам? Или, как все революционные правительства, посадил, как обещали Синявскому? Или в лучшем случае изгнал из страны, как сделала советская власть со мной? Я задавал этот вопрос еще в книге «Русская идея и 2000-й год», опубликованной в 1988 году. Вагин, конечно, эту книгу читал. И, конечно, прошелся по мне как по «строгому ревнителю либеральных традиций». Но на прямой вопрос, почему-то не ответил. Даже в 1992-м. Даже в эмиграции. Почему?

ВСХСОН и национальный вопросСтатья 73 Программы ВСХСОН обещает, что он «сознает себя патриотической организацией самоотверженных представителей всех национальностей Великой России». Первый вопрос, который приходит в голову, когда читаешь такую декларацию, это, конечно, что, собственно, имели в виду ее авторы под «Великой Россией»? В каких границах они ее мыслили? В границах пятнадцати республик внутренней советской империи? Или в реальных ее границах Варшавского блока? Программа этого не уточняет. В статье 83, однако, сказано, что «странам, в которых временно находятся советские войска, может быть оказана помощь в национальном самоопределении на основе социал-христианства» (выделено мной. А. Я.). Но что будет, если, допустим, Венгрия или Польша захотели бы самоопределиться не «на основе социал-христианства», а, страшно сказать, на основе западной многопартийной системы? А Чехословакия - вообще на основе «социализма с человеческим лицом». Этим как, помощь не окажем, оставим гнить в чужой

ВСХСОН и национальный вопрос

Статья 73 Программы ВСХСОН обещает, что он «сознает себя патриотической организацией самоотверженных представителей всех национальностей Великой России». Первый вопрос, который приходит в голову, когда читаешь такую декларацию, это, конечно, что, собственно, имели в виду ее авторы под «Великой Россией»? В каких границах они ее мыслили? В границах пятнадцати республик внутренней советской империи? Или в реальных ее границах Варшавского блока? Программа этого не уточняет. В статье 83, однако, сказано, что «странам, в которых временно находятся советские войска, может быть оказана помощь в национальном самоопределении на основе социал-христианства» (выделено мной. А. Я.). Но что будет, если, допустим, Венгрия или Польша захотели бы самоопределиться не «на основе социал-христианства», а, страшно сказать, на основе западной многопартийной системы? А Чехословакия - вообще на основе «социализма с человеческим лицом». Этим как, помощь не окажем, оставим гнить в чужой империи, пардон, в «Великой России»? Даже после «народно- освободительной революции»?

Но, то по внешнему периметру советской империи. Не обнаруживаем мы, однако, в Программе ВСХСОН каких-либо эмоций и по поводу межэтнических отношений внутри СССР. Ни по поводу, скажем, прибалтийских губерний (республик), ни тем более по поводу Украины. Впечатление такое, что под «Великой Россией» имелась в виду все та же империя, как она была, со всеми ее застарелыми шрамами. Один из этих шрамов, впрочем (читатель легко догадается какой), открыто кровоточил.

Первое предостережение о том, как относились к этому кровоточащему шраму «самоотверженные представители всех национальностей Великой России», получил я из неожиданного источника, из воспоминаний некого Б. Караватского, искренне сочувствовавшего ВСХСОН и считавшего его «солью русской нации» и «цветом русской молодежи». И вот среди всех этих цветистых панегириков затесался вдруг странный пассаж о взглядах «начальника личного состава» организации Михаила Садо.

Вот что пишет Караватский об этих взглядах: «Мне трудно примириться с тем, что в разговорах этого человека проскальзывали антисемитские нотки. Вероятно, этот глубоко укоренившийся недостаток этой необычайно интересной личности впитан им с молоком матери». Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Начальник личного состава - это вам не кто-нибудь, это кадровик: от него зависит, кому быть и кому не быть членом организации, намеренной представлять «все национальности» страны. А тут вдруг с молоком матери впитанный антисемитизм...

До какой степени я был наивен, понятно стало, лишь когда попались мне воспоминания некого А. Петрова-Агатова, удивительного человека, большую часть жизни проведшего в советских лагерях, в том числе и вместе с Синявским и с членами ВСХСОН. Но прежде, чем рассказать о его беседе с уже известным нам Евгением Вагиным, несколько слов об атмосфере в лагере. «Еврейский вопрос, - рассказывает Петров-Агатов, - стоял остро. Познакомившись с сионистом Соломоном Борисовичем Дольником, я как-то предложил Андрею Донатовичу зайти к нему в гости: «Соломон Борисович - милый человек, но имейте в виду, что здесь к евреям относятся особенно нетерпимо». Впрочем, увидев мои добрые отношения с Дольником, обо мне тоже стали говорить: «Жид! Какой он Петров? Какой-нибудь Фраерман или Зильберштейн. Все, сволочи, русские фамилии приобрели!». Ненависть к коммунистам тоже отождествлялась с евреями. «Ленин, Хрущев, Брежнев, Косыгин - все жиды».

Ситуация, согласитесь, своеобразная, чтоб не сказать черносотенная, прямо противоположная, на первый взгляд, всей идеологии ВСХСОН. Они видела корни советского строя в капитализме тогда, как окружавшие их зеки - в «жидовском засилье»; они собирались представлять, самоотверженно причем, «все национальности» СССР, а зеки признавали лишь две - русских и евреев. Как следовало вести себя членам организации, провозгласившей себя интернационалистской, социал- христианской? Перед ними ведь был микрокосмос общества, которое они намеревались вести по «русскому пути».

Судя по тому, что рассказал Петров-Агатов, не только не встали они на защиту «униженных и оскорбленных», что было лишь долгом христианина, не только не отмежевались от гонителей, их «начальник идеологического отдела» и сам убеждал собеседника, что «все несчастья России от евреев». Более того, когда Синявский задал одному из них вопрос: «что стали бы вы делать с евреями, если бы победили? », ответ был однозначен: выслали бы в Израиль. «Ну, а с теми, кто не пожелал уехать? » Опять, не задумываясь: истребили бы. «Как? Вместе с детьми? » - ахнул Синявский. «Ну, Андрей Донатович, кто же, истребляя крыс, думает о крысенятах?». Я не уверен, что тут нужны комментарии.

Фото:

1. Революционеры-народники (группа "Освобождение труда")

2. А.Д. Синявский