Все записи
17:29  /  28.06.19

557просмотров

Александр Янов:Русская идея. От Николая I до Путина. Книга вторая (1917-1990) Глава 15 ИЗМЕЛЬЧАНИЕ РУССКОЙ ПАРТИИ

+T -
Поделиться:

Начиная с конца 1960-х Русская партия предложила, как мы видели, «патриотическим» массам практически все свои крупные идеи переустройства и возрождения страны. И - странное дело - ни одна из них массы не зажгла, ни одна не была ими усвоена как руководство к действию, не повелись, на них, как говорится, массы. Ни на всхсоновскую теократию, ни на «сибирский проект» «Вече», ни на «православное возрождение», к которому под влиянием Солженицына склонялась редакция «Из-под глыб», ни даже на молодогвардейскую «русификацию духа». Не интересовало «патриотические» массы ничего, кроме антисионизма и... советской власти.

Конечно, иные активисты Русской партии утешали себянадеждой на ход времени. Ну, не могла же пустота брежневского безвременья продолжаться вечно. Должна же их пропаганда когда-нибудь принести плоды. Как писал ленинградский активист М. Любомудров, «борьбанаша идет тихо, бесшумно, порой скрытно, в сложном переплетении тайного и явного, замаскированного и открытого. Совершается высвобждение отчизны из плена вавилонского». Но... никакого«высвобождения» в реальности не наблюдалось. Другоенаблюдалось: старые идеи Русской партии не сработали,а новых не было.

И мельчала поэтому к концу 1970-х ее интеллектуальная элита, и ширилась пропасть между ней и ее массовой «патриотической» базой. И особенно это было обидно потому, что карты вроде бы как сами шли ей в руки. В 1978 году на ключевой пост заведующего Отделом пропаганды ЦК партии назначен был покровитель молодогвардейцев бывший первый секретарь ЦК комсомола Е. В. Тяжельников. В 1981-м главным редактором популярнейшей «Комсомольской правды» стал лидер Русской партии В. Н. Ганичев, бывший директор издательства «Молодая гвардия». И, конечно же, перетащил он к себе из поблекшего после увольнения А. В. Никонова одноименного журнала многих преданных «никониан» (так они себя называли). А идеи как назло не появлялись.

Скандалы вместо идей

Нет, я вовсе не хочу сказать, что Русская партия сидела в конце 1970-х сложа руки. Любомудров был прав, ее борьба за «освобождение из плена вавилонского» продолжалась. Но как она выглядела, эта борьба? Если десятилетие назад главным ее инструментом были идеи, то сейчас их место заняли... доносы. Я не преувеличиваю. Вот несколько примеров.

В 1978 году сотрудник Института философии Е. С. Евсеев опубликовал скандальную монографию «Сионизм в системе антикоммунизма». Смысл ее, понятное дело, был самый тривиальный: советская культура захвачена евреями. Но пикантность ее заключалась в том, что замаскированным их вдохновителем представлен был новый главный редактор «Нового мира» С. С. Наровчатов, пьяница, но в остальном надежный, проверенный товарищ с большими связями. «Правда» осудила книгу Евсеева. Скандал пришлось гасить самому Тяжельникову.

В декабре того же года будущий главный редактор «Нашего современника» Станислав Куняев написал письмо в ЦК партии, обличившее «русофобские и сионистские мотивы» в знаменитом либеральном альманахе «Метрополь». В результате инициатор альманаха Василий Аксенов был исключен из Союза писателей (мы еще поговорим об этой истории подробнее). В 1979 году активист Русской партии В. С. Бушин (псевдоним Вадима Григорьева) обвинил в журнале «Москва» в сионистских мотивах повесть Булата Окуджавы «Путешествие дилетантов». Миролюбивый Булат просто отмахнулся от Бушина как от мухи. Последствий не было, но публичный донос был. И скандал тоже.

В апреле 1982 года «Комсомольская правда» опубликовала коллективное письмо писателей-деревенщиков под названием «Рагу из синей птицы». В письме сурово осуждалась за «неуважение к национальным традициям» популярная рок-группа «Машина времени». Секретом Полишинеля было, что Русская партия сводила таким образом счеты с отцом руководителя группы Андрея Макаревича (что, через 32 года повторяется в его августовской травле), который, по ее мнению, был главным закоперщиком компании архитекторов-сионистов, целенаправленно разрушавшей исторические памятники Москвы.

В том же апреле активист Русской партии, критик Аполлон Кузьмин впервые публично приравнял в «Нашем современнике» термины «русофобия» и «антисоветизм», обвинив коллегу, литературного критика Валентина Оскоцкого в обоих грехах разом. Скандал был нешуточный.

Ловушка

Я не знаю, как иначе назвать этот интеллектуальный упадок Русской партии в конце 1970-х, нежели ее измельчанием. Может быть, какой-нибудь находчивый читатель назовет его как-то по-другому, но суть дела едва ли от этого изменится. Тем более что состояла эта суть в двух неоспоримых фактах. Во-первых, обращалась отныне Русская партия для «высвобождения из плена вавилонского» вовсе не к оппозиционным массам, а к... Вавилону, т. е. к власти - в надежде, что именно власть рассудит ее с сионистами».

Во-вторых, что еще важнее: чем упорнее нажимала Русская партия на единственную, оставшуюся в ее распоряжении кнопку, на «сионистскую» опасность, тем шире становилась пропасть между ней и ее «патриотической» базой. Объяснение этому парадоксу было простое, Нет, вовсе не был очарован коммунизмом «патриотический» читатель. Просто советская власть представлялась ему БОЛЕЕ НАДЕЖНОЙ защитой от «сионистской» напасти, чем все альтернативы ей, предложенные ему Русской партией. Обзор читательской почты «патриотических» изданий, цитировавшийся в нью-йоркском «Новом журнале», не оставит сомнений, что она попала в собственную ловушку.

«Раскачать коммунистическую власть легко, - писал один читатель, - но потом-то что? Ведь если скинуть большевиков, к власти придут сионисты, у них деньги и агентура плюс блестящая организованность, а у нас ничего, кроме большевистской партии, которая плохо-бедно, но защищает нас, русских». Читатели ссылались на книги В. С. Пикуля («У последней черты», первоначальное название «Нечистая сила») и Солженицына «Август 14» и были уверены, что досконально знали ситуацию в православной монархии, от которой освободили ее коммунисты. Они не хотели, как писал второй читатель, «оказаться беззащитными перед еврейской бандой Рубинштейнов, Винаверов и Симановичей, как оказались наши деды». Разве не православная монархия «позволила сионистам не только захватить русскую прессу и промышленность, но и втравить Россию в мировую войну - и тем самым совершить политическое самоубийство?»

Злую шутку, право, сотворила история с идеологами и писателями Русской партии. Не они ли убедили своего читателя во всемогуществе «сионистов»? В том, что дай им волю, они завоюют Россию? Незадачливые эти идеологи думали, что слово их, заимствованное из «Протоколов сионских мудрецов», падет на девственную почву. На самом деле обращались они к людям, воспитанным в сети советского политпросвета, и посеянные ими «Протоколы» неразрывно переплелись в сознании «патриотического» читателя с азами вульгарного марксизма.

И вот вам результат. «Советская власть, сменившая самодержавие, - пишет третий читатель, - сделала главное: лишила сионистов в нашей стране права частной собственности на средства производства. Может быть, эта фраза набила кому-нибудь оскомину, но если бы не это, 2000 год для детей Израиля уже давно наступил бы и все проблемы русского народа давно лежали бы на дне топок сионистских крематориев». Четвертый подхватывает: «Все, что в нашей сети политпросвещения называется империализмом, эксплуатацией, угнетением, - все это относится к богатым евреям».

Ты этого хотел, Жорж Данден! Годами сеяла Русская партия в советских «патриотических» массах дикую ксенофобию. Удивляться ли, если чудовищной оказалась жатва?

Что оставалось? Карьера!

При всем том Русская партия вела себя, как мы видели, на удивление агрессивно и уверенно. Николай Митрохин, автор «Русской партии», объясняет это так. Ждать, по их мнению, оставалось недолго. По мере вымирания кремлевских старцев власть будет переходить к ним, к кому же еще? Подтверждение: выписка из дневника Сергея Семанова, серого кардинала партии: «Сказал Ганичеву, что ждать нам осталось 3-4 года, потом будет много лет, чтобы занимать боевые посты. Сходные самооценки можно найти в воспоминаниях и интервью с другими участниками русской партии» (Митрохин пишет это название с прописной буквы). Общее заключение такое: «Итоговую цель их усилий можно определить достаточно однозначно: за счет критики либералов и скрытых евреев, за счет призывов к проведению более агрессивной внешней политики и к прекращению разрядки - восполнить пустоту брежневского правления и занять ключевые посты в идеологической сфере». И это все?

Где вы, времена ВСХСОН и «Вече», времена мужественного, смертельно-серьезного племени, готового идти в тюрьму ради возрождения отчизны? Были ведь, и у них были свои Дон Кихоты, свои Новодворские наоборот? Всего десятилетие назад были. А теперь что? «Ключевые посты»? «В вавилонском плену»? Интеллектуальная нищета русофилов конца 1970-х поражает воображение. Даже от отчаянной молодогвардейской попытки остановить деградацию режима следа не осталось...

Массу фактов приводит Митрохин, подтверждающих эту скоропостижную идейную кончину Русской партии (хотя он таких выражений не употребляет. Вероятно, потому, что пренебрег ее героическим периодом, не видит контраста). Ну, вот хоть один такой факт. Митрохин цитирует воспоминания Станислава Куняева, самого, пожалуй, активного их тогдашних ее деятелей. «Куняев понял, что его не устраивает обычное времяпрепровождение членов русской партии, состоящее в употреблении алкоголя, перемежаемого чтением и пением стихов Лермонтова и Есенина». И, «действительно, - продолжает Митрохин, - выступления Куняева показывают, так сказать, желание “русского человека” дать ответы на актуальные вызовы времени».

Увы, самым опасным таким «вызовом» оказался для Куняева уже упоминавшийся выход альманаха «Метрополь». Ответил он на него, как мы помним, доблестно, как и положено было «русскому человеку» конца 1970-х, - доносом в ЦК партии. Сам Куняев объясняет, почему сочинил он этот донос, довольно цинично: «Конечно же (к чему лукавить? ) мне не было дела до того, что печатают Белла Ахмадулина или Инна Лиснянская и тем более Попов с Ерофеевым... Но я понял, что правильно сделал, оформив свое сочинение как письмо члена партии в родной Центральный комитет, пусть все это выглядит как забота о судьбе культуры, а не как нелегальная листовка, пусть лучше меня прорабатывают в ведомстве Зимянина [т. е. в ЦК], а не Андропова [т. е. не в КГБ]. А пока прорабатывают - пусть расходится по руслам и ручейкам патриотического самиздата, помогает нашему общему русскому делу».

Лукавит Куняев, знал, что выбор у него был вовсе не между доносом и нелегальной листовкой, мог ведь и напечатать свое «сочинение» как рецензию в «Молодой гвардии», или в «Огоньке», или, на худой конец, у себя в «Нашем современнике». Но кто бы обратил там на него внимание? Другое дело письмо в «родной Центральный комитет», от озабоченного судьбой русской культуры члена партии. Сигнал, сионисты, можно сказать, торжествуют, куда смотрит партийное руководство? Скандал, исключения из Союза писателей. И неожиданный приварок. Да еще какой!

В. Матусевич, трудившийся в ту пору в «Нашем современнике», вспоминает: «Куняев написал письмо в ЦК, а на следующий день его сына, который выбежал на улицу за сигаретами, сбила машина. Куняев теперь везде ходит и всем рассказывает, что это месть сионистов». Ох, и глупы же, прости господи, были все эти любители «ключевых постов»! Так и не поняли, что, чем больше трезвонили они о всемогуществе «сионистов», тем вернее оказывались генералами без армии и тем дальше, стало быть, от своих вожделенных «постов». Ибо шире становилась пропасть между ними и их собственной политической базой, и крепчала уверенность «патриотических» масс, что оборонить их от этих всемогущих «сионистов» способна только большевистская партия. На самом деле требовалось то, чего у них не было. Требовался

Мост через пропасть

И нашелся, как это всегда бывает, человек, способный такой мост предложить. Конечно, сделан был этот человек совсем из другого теста, нежели все эти Куняевы и Семановы, разменявшие Русскую идею на «ключевые посты». Скорее походил Геннадий Шиманов (речь о нем) на моего приятеля Толю Иванова, т. е. был одним из тех русских интеллигентов, что оставили мечту о жизненном успехе и ушли «на дно» материального существования, чтобы обрести там свободу. Шиманов был лифтером. Там, на дне, «в подвале, где сыро и душно, рядом с мусоропроводом», написал он десятки статей и собрал их в два самиздатских манускрипта «Письма о России» и «Против течения».

В героическом периоде Русской партии, в конце 1960-х - начале 1970-х, водиться с Шимановым не хотел никто. В ВСХСОН его бы и на порог не пустили. О молодогвардейцах или о вотчине Солженицына, редакции «Из-под глыб», и говорить нечего. Даже в «Вече» его развернуться ему не дали. 29 апреля 1973 года Осипов написал резкое письмо Шиманову: «Наша линия правее революционистского подполья (читай: ВСХСОН), но левее той робкой позиции, на которой стоите Вы. Думаю, что СВЕРХПОСЛУШАНИЕ так же, как и бунт, не принесут России добра». Это все Шиманов сам мне рассказал - и показал, - когда мы встретились после моего возвращения в СССР в 1990 году и даже в некотором смысле подружились. Ничего не могу с собой поделать: уважаю мыслящих людей, даже если они на противоположном полюсе политического спектра.

Совсем иная ситуация сложилась в конце 70-х, когда все конкуренты Шиманова оказались отторгнутыми «патриотическими» массами, а легальная фракция националистического диссидентства и вовсе, как мы видели, выродилась в любителей «ключевых постов» и доносов. Тогда и пришло время Шиманова. Засвидетельствовал это редактор «Московского сборника» (самиздатского сборника, попытавшегося заменить «Вече»), бывший всхсоновец Леонид Бородин, предпослав его статье такую ремарку: «Точка зрения Г. Шиманова сегодня весьма популярна в среде национально настроенной русской интеллигенции». Следовало читать: ничего, кроме Шимановских идей в арсенале Русской партии не осталось.Им, этим идеям, и посвятим мы следующие две главы.

Фото:1. М.А. Суслов 2 В.В. Кожинов