Все записи
17:45  /  12.10.19

74просмотра

Александр Янов:Русская идея. От Николая I до Путина. Книга третья (1990-2000) Глава 5 ПОСЛЕДНИЙ БОЙ ГОРБАЧЕВА (часть 2)

+T -
Поделиться:

 ОЗАРЕНИЕ ГОРБАЧЕВА

Когда после этого Политбюро поставило на голосование просьбу снять с обсуждения вопрос об отставке Горбачева, результат уже мало кого удивил: «против» проголосовало всего 13 членов ЦК. Аппаратчики признали свое поражение. Но не свою позицию. Им просто нужно было время, чтобы перегруппироваться. Отставка Горбачева на пленуме им была не нужна. У пленума не было полномочий избирать нового Генерального. Для этого нужен был съезд партии. В этом смысле Заявление 72-х нечаянно подсказало им следующий ход. Только перестроечному меньшинству новый съезд нужен был для «переизбрания всего состава ЦК», а аппаратчикам он нужен был для замены Горбачева Прокофьевым. Или Олегом Шениным, окончательного выбора они еще не сделали. Но на Прокофьева работала более квалифицированная команда, все-таки Кургинян, а не дуболомы со Старой площади...

И все-таки Горбачев сумел – в последний раз – превратить поражение в победу. Во-первых, потому, что за ним теперь стояло девять республиканских президентов, включая Ельцина. Во-вторых, – и это главное – потому, что его, наконец-то, озарило то, что было очевидно уже на XXVIII съезде: КПСС как единой партии «больше не существует», так ведь прямо он и сказал в своем заявлении об отставке. Неожиданно для себя он оказался почти что перед выбором Ленина в 1903 году: либо он раскалывает партию, либо оппоненты «вычищают» его. И выбор он сделал ленинский.

ДВА ПЛАНА ПАРТИЙНОГО ПЕРЕВОРОТА

Расколоть партию предполагал Горбачев посредством новой Программы, которая, по решению XXVIII съезда, должна была быть принята в 1991 году. Задумана была Программа, если не совсем социал-демократическая – поставить во главе подготовительной бригады Яковлева он все-таки не решился, поставил Фролова, – но с социал-демократическим «уклоном» (даже в таком виде, впрочем, она была абсолютно, вызывающе неприемлема для «динозавров», как называл теперь Горбачев аппаратчиков). Судите сами. Ни о коммунистической перспективе, ни вообще о классовом подходе в ней даже не упоминалось. Предлагался курс на рыночную экономику и, главное, ориентация на общечеловеческие гуманистические ценности. Сохранялось, чтоб не дразнить гусей, лишь название «коммунистическая партия». Стерпели бы это «динозавры», тем более что новая Программа предназначена была стать, по сути, инструментом идейного и политического размежевания? Горбачев этого и не скрывал: «Кому новая Программа не нравится, пусть уходит из партии». Таков был первый план партийного переворота.

Задумано было остроумно, но того, что аппаратчики уходить никуда не собирались, а собирались, наоборот, выпереть из партии его самого, в расчет не принималось. Да, раскол партии, при котором Горбачев мог, чего доброго, не только увести с собой большинство, но и – что важнее – контроль над партийным имуществом, «деньги партии», для них был, что нож острый. Не раскола, а «чистки» партии они добивались, переворота, который дал бы им возможность «вычистить» из ЦК партийную интеллигенцию начиная с Горбачева.

И пока партийные интеллигенты спорили о тонкостях Программы, Кургинян копался в Уставе партии в надежде найти организационную зацепку, дающую возможность не только предотвратить раскол партии, но и чистку в ЦК устроить знатную. И, само собой, избавиться от «предателя» Горбачева. И, представьте себе, нашел! Оказалось, что по Уставу ЧРЕЗВЫЧАЙНЫЙ съезд партии не требует переизбрание ВСЕГО состава ЦК, позволяет лишь обновить до 20 % его состава, а генсека переизбрать может любой съезд. Как раз то, что надо. Можно было бы «освободить» ЦК от партийной интеллигенции и заодно убрать Горбачева. Оставалось лишь объявить предстоящий съезд чрезвычайным. Таков был встречный план партийного переворота. На нем и сосредоточились.

Как объяснить это партийным массам? Для простодушных сошло бы и элементарное: ситуация в стране чрезвычайная, вот и съезд нужен чрезвычайный. Для особо въедливых объяснение тоже было: съезд-то внеочередной, XXVIII был всего год назад, следующий положен только через пять лет, а мы собираем съезд через год, значит – чрезвычайный. На поверхности все выглядело гладко. И «Московская правда», газета Прокофьева, тотчас начала кампанию за чрезвычайный съезд: буквально каждую неделю появлялась в ней статья очередного секретаря райкома, требующая созыва чрезвычайного съезда.

Это было, однако, только начало кампании. Еще через месяц появилось «Обращение секретарей комитетов КПСС городов-героев Союза ССР к коммунистам страны». Подписали партийные аппаратчики Москвы, Бреста, Волгограда, Керчи, Киева, Ленинграда, Минска, Новороссийска, Одессы, Смоленска, Тулы и Мурманска. Но единственным членом Политбюро среди всех этих секретарей был Прокофьев, что естественно выдвигало его на роль лидера. Эти люди представляли больше трети членов партии, достаточно по Уставу для созыва съезда, даже независимо от решения ЦК. И требовали они, естественно, того же, что Прокофьев.

НАЦИОНАЛ-ПАТРИОТЫ

Независимо, однако, от всех этих коварных партийных планов подспудно клубилась в стране новая сила, которую обе воюющие стороны не принимали всерьез. То были старые наши знакомые, проповедники Русской идеи. Мы оставили их в начале Перестройки в плену фашиствующей «Памяти», в которой, казалось, растворилась Русская партия советских времен. Но гласность делала свое дело. И едва хлынула из-за рубежа волна белогвардейского чтива, пронизанного жгучей тоской по утраченной навсегда родине, по Российской, то есть, империи, как выяснилось, что растворилась Русская партия не бесследно.

Летописец так описывает это возрождение национал-патриотизма: «В идеологическом плане 1988-1990 были годами открытия и усвоения русской правой традиции, резко оборванной в 1917 г. и почти забытой русскими людьми... Практически все печатные издания патриотического направления – от солидных «толстых» журналов до уличных листков – значительную часть своей площади отводили на рассказы белых генералов, святых, царей и т.п. персонажей». Покуда либеральная Россия зачитывалась разоблачениями сталинского террора и лагерными воспоминаниями бывших узников в «Огоньке» и в «Московских новостях», националистические издания перепечатывали «Протоколы сионских мудрецов», литературу классиков антисемитизма, и проповеди Иоанна Кронштадтского. В общем, приобщались потихоньку национал-патриоты к самым заветным тайнам своих прародителей или, как выражается летописец, «открывали для себя наследие русской правой».

Меньше всего волновали их тогда проблемы «реставрации капитализма» или «коммунистической перспективы» и тем более – замены Горбачева на Прокофьева, т.е. аппаратные страсти, о которых мы говорили. Положение начало меняться после 14 марта 1990 года, когда была отменена статья 6 о «руководящей и направляющей роли КПСС» и, как грибы после дождя, явились, словно из-под земли, «патриотические» партии и объединения.

7-8 апреля родилось РХДД (Российское Христианско-Демократическое Движение) во главе с бывшим диссидентом Виктором Аксючицем. 16 мая была создана Конституционно-Демократическая партия во главе с сотрудником института химической физики Михаилом Астафьевым (эту парочку нам еще предстоит встретить, особенно Аксючица, не поленившегося написать брошюру под названием «Яновщина», которая и до сих пор гуляет, кажется, в интернете).

Перечислить их все здесь невозможно. Упомяну лишь созданное в октябре РНЕ (Русское Национальное Единство), которое возглавил бывший «наци» Александр Баркашов (летописец удостоил его высшей похвалы: «На протяжении всего последнего десятилетия XX века оно станет одной из самых известных и значительных праворадикальных организаций России»), а также Русскую партию В. Корчагина. Об этих нам еще придется говорить. Ну и, конечно, прохановскую газету День (сейчас она называется Завтра), которой предстояло стать идейной штаб-квартирой обоих контрреволюционных путчей – августовского в 1991 и октябрьского в 1993.

Но произойдет это в момент, когда в сознании возродившегося в начале 1990-х национал-патриотического движения сомкнутся две идеи: горькая белогвардейская ностальгия по утраченной единой и неделимой империи и страшное опасение, что на их глазах эта единая и неделимая ИСЧЕЗАЕТ СНОВА. Эта смычка породила бешеную энергетику, которую давно уже утратили советские аппаратчики и которой суждено было поломать все их изощренные планы партийного переворота. Если, конечно, национал‒патриотам удастся заразить своей энергией генералов и чекистов.

ПОСЛЕДНИЙ ПЛЕНУМ

После Обращения к коммунистам страны секретарей партийных организаций городов-героев аппаратчики были уверены, что намеченный на ноябрь 1991 года чрезвычайный съезд у них в кармане. Но они не приняли в расчет «нетерпение сердца» национал‒патриотов. Тем важна была, в отличие от аппаратчиков, не столько «буржуазная контрреволюция», сколько судьба империи, той самой, дорогой до слез, до отчаяния единой и неделимой, которую завещали им белогвардейцы. А именно ее-то, империю, и уничтожал на глазах Новоогаревский процесс, затеянный генсеком. Десять президентов, включая Горбачева, были близки к завершению этого самого «процесса». Новый Союзный договор был практически готов к подписанию, и попытка сорвать его отчетливо пахла гражданской войной. Югославским вариантом «развода» она пахла. Одним словом, кровью. Большой кровью.

Но не призрак гражданской войны волновал национал-патриотов. И тем более, не планы партийного переворота. Для них час X настал. К черту партийные перевороты, если отечество в опасности (понятие отечества совпадало для них, как мы помним, с понятием империи, Туркмения была в такой же степени отечеством, как Украина)! Новый Союзный договор не должен быть подписан. И власть для этого нужно было брать немедленно.

Вот почему накануне последнего, июльского пленума ЦК (за три с лишним недели, не забудем, до путча) «Советская Россия» публикует СЛОВО К НАРОДУ, национал-патриотический манифест, призывавший к немедленным действиям для спасения отечества. Судя по истерическому стилю, писал его Проханов, ассистировали Валентин Распутин и Юрий Бондарев (впрочем, их имена и стояли первыми под манифестом, наряду с подписями будущих путчистов Александра Тизякова и Василия Стародубцева и, что важнее, с подписями генералов, не отставных, состоящих на службе – командующего сухопутными войсками СССР Валентина Варенникова и первого заместителя министра внутренних дел СССР Бориса Громова). Вот отрывок из текста.

«Очнемся, опомнимся, встанем и стар, и млад за страну. Скажем «Нет!» губителям и захватчикам. Положим предел нашему отступлению на последнем рубеже сопротивления. Мы начинаем всенародное движение, призывая в наши ряды всех, кто распознал страшную напасть, случившуюся со страной... Начнем с этой минуты путь к спасению государства. Создадим народно-патриотическое движение, где каждый, обладая своей волей и влиянием, соединится во имя великой цели – спасения отчизны». Похоже на передовицу газеты «День»? Разница лишь в том, что в «Дне» под ней не было бы подписей действующих генералов. Таков был фон, на котором открылся июльский пленум ЦК.

Первый день начался докладом Горбачева, в котором он представил пленуму новую Программу партии, расхвалил ее до небес и рекомендовал принять целиком, но закончился полным ее разгромом. Генсек рассчитывал, конечно, что для многих она окажется неприемлемой, но того, что реакция аппаратчиков будет столь единодушной, все-таки не ожидал. Впрочем, на второй день ситуация уравновесилась, во всяком случае у Программы нашлось немало защитников, и Горбачев даже чуть было не выбил из рук аппаратного большинства их главный козырь. Просто раскрыл Устав и прочитал: «внеочередной съезд партии созывается не реже чем раз в пять лет». И ни слова о том, что съезд может созываться ЧАЩЕ, чем раз в пять лет, хоть каждый год его созывай, как в ленинские времена, он все равно останется очередным. Так зачем именовать предстоящий съезд «чрезвычайным»?

Короче, поймал большинство, как воришку, за руку, продемонстрировал, что видит его замысел насквозь: «Так значит, вы хотите, чтоб я на съезде отчитывался, а вы, Центральный Комитет, отчитываться не хотите?» И застигнутый врасплох зал вдруг дружно выдохнул:

– Не хотим!

И вся портновская работа Кургиняна пошла насмарку: сами признались.

Впрочем, какое это имело значение, если какие-нибудь три с лишним недели спустя августовский путч перевернул все вверх дном? Да, Прокофьев со своими аппаратчиками и своим переворотом ушел в небытие. Но проиграл свой последний бой и Горбачев. Довести до ума Новоогаревский процесс довелось Ельцину.

Остаются вопросы. Как мог Горбачев уехать в отпуск, не подписав новый Союзный договор и оставив на хозяйстве совершенно ничтожного Янаева, которого сам же и протолкнул в вице-президенты? Был уверен, что зверей страшнее «динозавров» – аппаратчиков и Ельцина в его «тайге» не водится? И значит опасаться ему нечего, поскольку до XXIX съезда в ноябре «динозавры» ничем ему не грозят, а Ельцин в ЕГО Новоогаревской команде?

Моя гипотеза такая: не принял всерьез «Слово к народу», манифест имперского национализма. Не понял, что появился в «тайге» зверь пострашнее, которому, в конечном счете, принадлежало будущее, имперский национализм, которому уже в июле удалось заразить своим «патриотическим» энтузиазмом генералов. Не понял, что, в отличие от аппаратчиков, национал-патриоты ждать ноябрьского съезда партии не станут. Очень все-таки партийный человек был в ту пору Горбачев. Понятия не имел о мощи «Русской идеи».

Верна ли эта гипотеза, судить, впрочем, читателю (хотя, замечу в скобках, «Слово к нации» и августовский путч говорят, похоже, скорее – в ее пользу).

Фотографии:

1. Ю. А. Прокофьев

2. Иоанн Кронштадский

3. И. А. Ильин

4. Н. Е. Марков

5. А. А. Проханов

6. В. Г. Распутин

7. Ю. В. Бондарев

8. А. И. Тизяков

9. В. А. Стародубцев

10. В. И. Варенников

11. Б. В. Громов

Image may contain: 1 person, suitImage may contain: 1 person, beardImage may contain: 1 person, suit and closeupImage may contain: 1 personImage may contain: 1 person, closeupImage may contain: Igor Klyamkin, closeupImage may contain: 1 person, closeupImage may contain: 1 personImage may contain: 1 person, suitImage may contain: 1 person, hat and closeupImage may contain: 1 person, closeup