Все записи
МОЙ ВЫБОР 07:40  /  28.04.20

428просмотров

Десять лет спустя. Часть первая. Перевернуть картину

+T -
Поделиться:

 Глава пятая

АНТИУТОПИЯ?

Понятно: возражений не счесть. Православный фундаментализм XVII века в качестве государственной идеологии ничего общего не имеет с марксизмом-ленинизмом ХХ. Иосифлянская диктатура совсем не была похожа на большевистскую. Она была архаической, а он модернистским. И вообще это анахронизм. Все так. Но при всем том принцип ответа («Мы наш, мы новый мир построим») на неудавшуюся революцию посредством ухода в сторону от мирового развития, в паралелльный мир неоспорим.

Читатель спросит, пожалуй, ну и что? А то, что никому, сколько я знаю, не приходил в голову такой вариант развития событий после Путина, когда оттепель состоится, как положено (она была после каждой диктатуры), и депутинизация будет (без этого никогда не обходилось), даже попытка «прорыва» произойдет, но В СЛУЧАЕ ЕЕ НЕУДАЧИ, как сорвана была в ХХ веке реформа Столыпина и не удалась в XVII попытка Салтыкова (лишь в этом случае, подчеркиваю) -- может с Россией случится то же, что в 1612 или в 1917. Иначе говоря, уход в параллельный мир.

Естественно, не в большевистской, а в иосифлянской, фундаменталистской версии (Запад на этот раз не подкинул нам для подражания ничего квази-научного похожего на марксизм, а вот реакционно-клерикального вроде того, что происходит в Венгрии или в Польше, подкидывает в изобилии).

Согласен, не случись это уже с Россией дважды, я бы первый сказал: забыть как дурной сон. Но ведь случилось. И как забыть, если сам из этого дурного сна вышел? Да, изолировать страну в эпоху глобализации - безумие? А считать землю четырехугольной после Ньютона, Кеплера и Галилея не безумие? И многим ли от этого отличается автаркия в эпоху научно-технической революции? Но ведь было! И когда видим мы в XXI веке, во сколько раз число участников какого-нибудь крестного хода или очереди посмотреть мощи очередного святого превосходит число протестующих даже на самых многочисленных митингах против режима, о чем мы должны подумать? И когда слышим президента современной страны, публично рассуждающим о том, что «наш генный код является одним из наших главных преимуществ в сегодняшнем мире» и ни один голос в Академии наук не протестует против столь чудовищной профанации, не резонно ли задуматься в современной ли стране мы живем?

И не усуглубляется ли все это тем, -- забеспокоились даже политологи, -- что Путин, похоже, сознательно ведет страну к изоляции от мира? Вот от Олеси Захаровой из Republik: «Путин не желает вступать в диалог с Европой, наоборот, гораздо важнее сейчас поддерживать идеологический конфликт, чтобы противопоставить Россию остальному миру и усилить ее изоляцию». Тем более, когда мы узнаем, что во многих отношениях Путин уже превратил, «вставшую с колен» и претендующую на статус одной из мировых держав Россию, в страну Третьего мира? Совсем не странно в этой ситуации, что никакой не ученый Алексей Навальный воскликнул об одном из высказываний Путина: «Мы думали, что важнее всего для него историческая миссия. Что он хочет остаться в учебниках как Петр I. Никто не ожидал, что он... станет апеллировать к ФУНДАМЕНТАЛИЗМУ»? Роковое слово было произнесено.

Сказано, конечно, было сгоряча. И едва ли понял Навальный, о чем говорил. Но статистика странным образом подтверждала его горячность. В частности, к 2010 году конкурентоспособность Росссии, согласно международным индикаторам, была на уровне Шри Ланки, защищенность в ней собственности – на уровне Кении, надежность полиции - на уровне Мавритании, а коррупция – на уровне Папуа Новой Гвинеи? На глазах ведь архаизируется страна.

Аналогии всегда хромают. Три столетия, как мы уже говорили, долгий перегон. Едва ли силовики допустят иосифлянскую иерархию в XXI веке к рулю, как в XVII. Но на роль идейного ее водителя она совершенно очевидно претендует. Даром ли формула «симфония властей» не сходит с уст Святейшего патриарха Кирилла? Арнольд Тойнби, правда, считал эту византийскую формулу символом подчинения церкви (речь о властях светской и духовной) Так оно в Константинополе и было. Но в Московии-то все бывало и иначе. Историки знают, что «Великий Государь» (таков был его официальный статус) патриарх Филарет был наставником царя. Так что прецедент есть. Кто может знать, какую форму примет «симфония властей» в архаической стране, укрывшейся от мира за ядерным щитом?

Глава шестая

ПЕРЕВЕРНЕМ КАРТИНУ

Ни в какой мере не означает все это, что Россия непременно уйдет в параллельный мир после Путина. На самом деле это не более, чем констатация, что самодержавие коварнее, чем мы думали, и такой чудовищный резерв на крайний случай у него тоже есть и что осовременение страны, если можно так выразиться, должно стать после Путина одним из главных приоритетов реформаторов. Тем более, что теоретически возможность союза силовиков, ставших при Путине, по сути, господствующей силой в стране, с «низшей», архаической его частью под руководством реакционного сегмента православной иерархии - в принципе не исключена. И ее, эту возможность, не следует упускать из виду. Впрочем, имея в виду, что Вольтеров среди этих ребят нет, одни фельдфебели, вероятность такого союза невелика.

Но совсем исключить такую возможность может только одно – победить в «прорыве» после Путина. Довести, другими словами, революцию 3.0 до ума. Но в России, как свидетельствует история, сил одних столичных русских европейцев может для этого и не хватить. По крайней мере, до сих пор нехватало. Нужны сильные союзники. Разговор о них мы отчасти уже начали в кн. 4-й (см. гл. 11 «Москва и Россия»). Напомню, однако, что есть и другие, неожиданные, на первый взгляд, парадоксальные, о которых мало кому приходило в голову подумать. Например, Сибирь как союзник. Или история как союзник. Никто не думал о них – ни в эпоху неудавшейся революции 1,0 (февраля 1917), ни во времена другой, полуудавшейся (января 1991). Каждая была столичное, если можно так выразиться, дитя, запускавшее Россию на новую орбиту как своего рода спутник. Посмотрим, что у нас получится, если мы перевернем картину (чем, собственно, мы в этой книге главным образом и займемся).

Глава седьмая

ПАРШИВОЕ ВРЕМЯ СКЕПТИКОВ

Заодно это освободит нас от довольно бессмысленного, с точки зрения предстоящей после Путина работы, отслеживания всех выкрутасов текущей погони Цезаря за пожизненной властью. В конце концов, десять лет спустя действующие лица нового издания «Русской идеи»-- те же, с кем общались мы и в прошлых десятилетиях – и столетиях -- вековой нашей драмы, подробно описанной в четырех ее предыдущих книгах. Никаких принципиальных сюрпизов эти годы нам не явили.

Новости, конечно есть. И они не только в том, что интеллигенция страны отвернулась от Цезаря, и не только в том, что в разы увеличился отток капитала и даже не только в пенсионной реформе, ударившей по доверию к нему масс. Новость во всем этом вместе. В том, что все это привело к ситуации, при которой нельзя больше ожидать от БОЛЬШИНСТВА, чтобы распевало оно, как о его предшественнике, что «с песнями, борясь и побеждая, наш народ за Путиным идет!». В том, короче говоря дело, что не видит оно больше Путина НАЦИОНАЛЬНЫМ ЛИДЕРОМ.

Нет, по-прежнему не оспаривает оно его легитимность и по-прежнему послушно съезжается в автобусах на пудинги, но любить его оно больше НЕ ЛЮБИТ. А без этого сакрального компонента власти он больше не Цезарь с заглавной буквы и пожизненность его президенства оказалась вдруг в глазах масс под вопросом.

А откажись он от президенстства, заменив его председательсвом в каком-нибудь Государственном совете, это тотчас создаст в стране ситуацию двоевластия (как бы тщательно ни отбирал он кандидатуру заменившего его президента), смертельную для византийского режима «преемничества». Ибо расколется в этом случае уже не только общество, но и власть. Словом, как мы уже говорили, исчерпаны ресурсы, куда ни кинь, все клин.

Хуже, однако, то, что русские европейцы к резкому повороту событий не готовы. Только вчера вроде бы вдохновленные притоком свежей энергии молодежи, сегодня они растеряны. Публичных избиений протестантов на площадях и точечных репрессий режима оказалось достаточно, чтобы эту энергию погасить. Боюсь, что падение цезаризма застанет русских европейцев врасплох. И главное, что удручает, это, что практически не думают они о нем. Словно Путин и впрямь навсегда.

Какая-то всеобщая (за исключением разве что Московской биржи) немощь. На этом фоне, естественно, преобладают скептики («будущее России -- ее прошлое») и перебежчики («перемены в России бывают только к худшему»). Глухое время. Опасное время. Так, похоже, выглядит общий портрет десятилетия – после несостоявшей революции 2011. Задайте сегодня мыслящему человеку любого направления – от Андрея Мовчана до, иэвините, Александра Проханова – вопрос «Что с Россией?» - девять шансов из десяти услышите в ответ: «страна в тупике». Кашин в Republik договорился даже до того, «что ждать катаклизма, не пытаясь ему мешать, но и не ускоряя его, вы не придумаете политическую программу лучше» Единственное, чего все эти умные люди не знают, это что точно так же (только без кашинской фирменной истерики) ответили бы на этот роковой вопрос Александр Тургенев при Николае I, Петр Струве при Александре III или Григорий Померанц в гуще брежневизма. Этому противостоит маркиз Галифакс, обмолвившийся однажды, что «лучший способ догадаться, что будет – припомнить, что было».

А была после одного из таких тупиков Великая реформа Александра II (иначе говоря дениколаизация России), после другого – дерзко гулял на русской улице праздник Гласности, сопровождавшийся, естественно, дебрежневизацией (о свержении самодержавия, о Февральской революции и о десталинизации после Сталина в промежутке я уж и не говорю). Все это немедленно требует ответа, едва ваш взгяд отрывается от «здесь и сейчас», едва, другими словами, перевернута картина: есть у вас основания полагать, что после Путина не будет депутинизации? Если есть -- на стол их, пожалуйста! В том-то и прелесть перевернутой картины, что доказывать теперь придется им! Из жалобщиков, из статьи в статью изобличающих, как все при Путине плохо, вы вдруг превращаетесь в его, если хотите, защитников. Должны же у него быть какие-то особенности, которые позволили бы ему избежать судьбы, скажем, Брежнева (оставим даже в стороне Николаев I и II или Сталина).

Для того и нужно что-нибудь вроде нового издания «Русской идеи», совмещающего под одной обложкой беспросветные, казалось, политические тупики двух последних столетий с динамичной картиной послезавтрашней «оттепельной» страны (возможность которой, впрочем, еще предстоит мне здесь показать), и такой взрывной комбинацией прошлого и будущего разбудить соотечественников. Потому-то так соблазнительно заглянуть на другую сторону картины после Путина. Разглядеть хотя бы, какие-такие есть у нас, русских европейцев, там неизведанные резервы. И в конечном счете доказать, что правильный ответ на вопрос «Что с Россией?» звучит на самом деле так: ОНА НЕ БОЛЕЕ, ЧЕМ НА ОЧЕРЕДНОМ ПЕРЕПУТЬЕ. И то, насколько динамичной станет она после Путина, зависит не от НИХ, а от НАС.