Все записи
МОЙ ВЫБОР 07:13  /  15.05.20

365просмотров

Десять лет спустя. Часть третья «Сибирская революция»?

+T -
Поделиться:

Глава семнадцатая

КАК СИБИРЬ СОЗДАЛА РОССИЮ?

Мы знаем, что погубило «почтиевропейскую» Россию начала ХХ века: ее гибель, как и торжество нацизма в Германии, была побочным продуктом величайшей в Новой истории геополитической катастрофы – Первой мировой войны. Но почему петровская трансформация тупиковой Московии в полуевропейскую Россию произошла именно в XVIII веке, мы пока не знаем. Это тем более интересно, что соседней Оттоманской империи, находившейся в XVII веке в аналогичной «московитской» ситуации, то есть в состоянии безнадежной деградации, метаморфоза, подобная петровской в России, как мы помним, не удалась – ни в XVIII веке, ни даже в XIX.

Впрочем, все это я подробно описал во втором томе трилогии. И там же задал я себе, а потом и сегодняшним читателям, вопрос: почему у Петра получилось, а у «европейских» султанов – при том, что они были разные, иные и покруче Петра, – нет? Объяснение, конечно, само напрашивалось: – то самое североевропейское начало, о котором мы говорили. То, благодаря чему она не «отатарилась» после двух столетий ига, более того, оказалась способна создать «почтиевропейское» Московское государство, продержавшееся до самодержавной революции Грозного царя. Но почему все-таки Россия была создана именно в XVIII веке? Причина, почему это случилось тогда, очевидна. Называлась она – Сибирь.

Ничего удивительного, что на протяжении всего XVII века люди бежали из Московии в Зауралье. По разным причинам. Но если в том же столетии из Европы в Америку бежали, главным образом, по причинам конфессиональным, то хотя раскольников, убегавших из Московии от никонианства, тоже хватало, в Сибирь в основном бежали крестьяне от московитского крепостного ярма. Московия справиться с этим массовым бегством не могла, предпочла двигаться по пятам беглецов, присваивая себе освоенные ими территории. Но вернуть их в крепостное ярмо не посмела. И отнять у них землю не посмела тоже. Так и осталась единственная часть страны, Сибирь, свободным от крепостного рабства крестьянским царством.

Как писал в 1882 году известный географ Николай Ядринцев, «Сибирь по происхождению продукт самостоятельного народного движения и творчества; результат порыва русского народа к эмиграции, к переселениям и стремления создать новую жизнь на новой земле... поэтому мы вправе считать Сибирь продуктом вольнонародной колонизации, которую впоследствии государство утилизировало и регламентировало».

К 1700 году выяснилось, что Московия составляет не больше одной четвертой части новой, гигантской, самой большой в мире страны. И управлять ТАКОЙ страной снулая и деградировавшая метрополия не в силах. Вот тогда и явился Петр, и, железной рукой разрушив отрезанную от мира Московию, круто развернул страну лицом к Европе с ее технологиями не только кораблестроения, но и управления государством. Он назвал эту новую страну государством Российским. Так Сибирь создала Россию. Отсюда вывод авторов книги: «Подход, основанный на трактовке России как сложносоставной страны, позволяет нам рассматривать Сибирь не только как географическую, но как социальную и экономическую целостность, обладающую исторической идентичностью». А следствий из этого подхода – бездна. Включая такую, по собственнным словам авторов как...

Глава восемнадцатая

ПЕРЕСТРОИТЬ ВСЮ ВНУТРЕННЮЮ СТРУКТУРУ РОССИИ?

Что, прежде всего, следует из факта (который, собственно, никто не оспаривает), что Сибирь создала Россию? Разве не то, что без Сибири не может быть России (не без Путина, как опрометчиво объявил на всю страну некий царедворец, ибо Путины приходят и уходят, а Россия остается), но именно без Сибири? И поэтому «любые элементы сепаратизма... в этой части страны могут стать для России смертельными». По этой причине, полагают авторы, «важнейший вопрос, который стоит перед Сибирью, заключается, в том, следует ли ей продолжать нести тяжелые жертвы ради сохранения ее же эксплуатирующей системы?» (курсив авторов «Сибирского благословения»). Вообще все цитаты, если это специально не оговорено, взяты из этой книги). Вот тут и настигает авторов первый парадокс обсуждаемой ими темы. Он прост, как кирпич. Задать-то свой «важнейший вопрос» Сибирь может, но как на него ответить? При ближайшем рассмотрении оказывается, что набор ответов на него ничтожен. Фактически их всего два, причем один из них при существующем режиме невозможен, другой неприемлем.

Да,теоретически Сибирь может отвергнуть «диктат Москвы», обрекающий ее на роль «амбара», пригодного лишь для хранения необходимых для экспорта товаров, может объявить себя автономной от Москвы или даже отделиться, мгновенно «обесточив» Центральную Россию и превратив ее в третьестепенное государство. Но на практике это означало бы для Сибири не более чем смену диктатора. Ибо «масштабы ведущейся на Тихом океане политической и экономической игры способны охладить самые горячие головы, мечтающие о сибирской автономии. Освобождение от диктата Москвы означало бы автоматическое попадание под влияние, если не под власть Пекина».

Но если такой ответ на «важнейший вопрос» неприемлем, то что остается? Попытаться «перестроить всю внутреннюю структуру России»? Не больше и не меньше? Не пугайтесь: авторы имеют в виду вовсе не революцию 3,0, о которой говорю я.. Всего лишь об «изменении характера бюджетных потоков в России» (курсив авторов – А. Я.) или, попросту говоря, о перераспределении налогов.

Другое дело, что такое перераспределение, о котором они говорят, возможно лишь ПОСЛЕ Путина. Но этого авторы не видят. В том-то и парадокс.

Глава девятнадцатая

И МОСКВА СЫТА И РЕГИОНЫ ЦЕЛЫ?

На протяжении веков это не получалось. Главным образом, по причинам опять-таки историческим. В отличие от США, такой же поселенческой колонии, в крестьянской Сибири с самого начала не сложилась ее собственная элита, воспитанная на европейских ценностях. Московия «регламентировала» ее как отдаленную провинцию империи. Поколения прошли прежде, чем ее молодежь потребовала высшего образования. Достаточно сказать, что первый университет в Сибири был основан в 1878 году ( в Томске) на 242 года позже, чем в Бостоне.

Так все и шло. США отделились от метрополии, а Сибирь по-прежнему оставалась отдаленной провинцией империи, не мечтая ни о сибирской идентичности, ни, между прочим, даже о перераспределении налогов. Даже в брежневские годы, когда она уже очевидно оказалась единственным гарантом экономической состоятельности России (каковым, собственно, остается и по сей день).

Сейчас, однако, когда международная обстановка накалена до предела, глобальная экономическая конъюнктура существенно ухудшилась (скорее всего, надолго) и региональные бюджеты не вылезают из дефицита, настает, полагают авторы, «практически идеальный момент для перестройки всей внутренней структуры России». Имеется в виду, что формальный, имперский «федерализм», при котором Москва забирает себе львиную долю всех налогов, а потом посредством всякого рода бюджетных трансфертов, субсидий и дотаций распределяет их по субъектам «федерации», перестает работать.

Хотя бы потому, что суммарные долги регионов достигли 2,3 трлн руб. (более 40% их ежегодных доходов), и из 21 территории Сибирского и Дальневосточного федеральных округов уже 20 (!) были по итогам 2015 года дотационными. Получается второй парадокс: Сибирь как единый мегарегион выступает главным донором российской финансовой системы, а бюджеты субъектов, на которые он разделен, в хроническом дефиците.

Как выйти из этой, по сути парадоксальной, ситуации? В 2013 году, когда было задумано «Сибирское благословение», авторы были настроены радикально. Вплоть до того, чтобы дать деньги Сибири даже за счет дефицита в Москве: «Мы убеждены, что масштабное перераспределение средств в пользу Сибири – это единственное средство обеспечить модернизацию всей России». Более того, «для придания импульса развития зауральской части России нужны дополнительные деньги, а европейской части – их дефицит». В 2016-м, однако, авторы несколько модифицировали свои предложения. Вкратце: так, чтобы и Москва бы сыта и регионы целы.

Глава двадцатая

НАЛОГОВЫЙ МАНЕВР

Достигается это, по их мнению, разделом основных для Сибири налогов НДПИ И НДС (в сумме 7,55 трлн рублей) на федеральную и региональную компоненты. Ст. 72 Конституции РФ не только позволяет, но и требует этого: «Вопросы владения, пользования и распоряжения землей, недрами, водными и другими природными ресурсами находятся в совместном ведении Российской федерации и ее субъектов». В просторечии – «правило двух ключей». Это понятно: Конституция-то федеративная, и унитарная постимперская (путинская, добавлю) государственность, естественно, находится с ней в непримиримом противоречии.

Так или иначе, даже четверть НДПИ равнялась бы половине всех безвозмездных перечислений, которые Центр «даровал» в 2014 году субъектам региона Сибирь. Вторую половину вместе с бюджетным дефицитом этих субъектов покрыла бы региональная часть разделенного НДС. При этом нет никакой нужды тратить на Сибирь больше денег, чем сейчас. Меняется только источник наполнения региональных бюджетов: вместо непрозрачных субсидий и трансфертов Сибирь получает средства напрямую от разделенных НДПИ и НДС.

Смысл этого разделения налогов не только в том, что оно заставило бы региональные власти искать любую возможность самостоятельно зарабатывать деньги, но и в том, что оно стало бы стимулом для привлечения новых инвестиций и, следовательно, для радикального улучшения инвестиционного климата. Короче, развязало бы местную предприимчивость и инициативу, которыми всегда славна была Сибирь. «Если не в Сибири, – спрашивают авторы, – то где должна зародиться частная инициатива и новый тип предпринимательства?».

А закрыть «дыру» в федеральном бюджете мог бы отказ от возврата НДС на экспортируемые товары, что «существенно уменьшило бы коррупционные схемы, наиболее часто возникающие именно при администрировании возврата этого налога». (Замечу в скобках, что, как понимает читатель, я практически буквально следую здесь предложенному авторами «налоговому маневру», но не разделяю их оптимизма, возвращаясь тем самым к нашему первому спору). Даже Ленин подвергся уничтожающей критике за то, что настоял в свое время на самоуправлении регионов-республик, а уж сегодняшняя ситуция совсем не подходит для требования отменить имперскую "федерацию", к чему, по сути, и сводится перераспределение налогов.

Зато для России ПОСЛЕ Путина предложенный авторами маневр – не только важнейшая находка, но, возможно, и решение ключевого вопроса о судьбе федеративной системы (вопроса, которым на свою беду пренебрегает оппозиция). А нам-то с вами важно именно это

Глава двадцать первая

ПЕРЕСТРОЙКА БЕЗ ГЛАСНОСТИ?

Так назвал бы я предложение авторов. Судьбе многих нестоявшихся преобразований, начиная с оставшихся на бумаге реформ Сперанского и кончая тихо угасшей реформы Косыгина, следовало бы убедить их, что гласность вовсе не была ошибкой Горбачева. Достаточно сопоставить все эти несостоявшиеся реформы с «прорывом» 1992, чтобы увидеть разницу: без гласности реформы мертвы.

Авторы, конечно, понимают, что реформа не может ограничиться лишь перераспределением налогов. Многое еще для этого нужно, начиная с отмены федеральных округов и восстановления выборов губернаторов. Институт «генерал-губернаторов», напрямую подчиняющихся Москве, имел бы смысл в хронически дотационных регионах, доставляющих ей серьезное беспокойство, допустим, на Северном Кавказе, неспособном пока опереться на собственные ресурсы. Казалось бы, именно голос всероссийского донора, не доставляющего Центру никакого беспокойства, должен быть слышен на федеральном уровне в первую очередь.. Но его не слышно. Слышен – таков еще один, третий парадокс! – лишь голос главы самого дотационного из дотационных региона, имеющего меньше всех права представлять Россию, Рамзана Кадырова.

Неудивительно, что за перерараспределением налогов следует в книге предложение реформировать и Совет Федерации, превратив его в полноценную верхнюю палату парламента. Так, чтобы его члены избирались на прямых выборах в регионе (с цензом не менее 10 лет непрерывного там проживания). В этом случае у людей была бы уверенность, что Сибирь представляют именно сибиряки, знающие проблемы своей земли и защищающие ее интересы. То же самое можно сказать, конечно, и о любом другом регионе страны. Но для регионального движения за «обновленную федерацию» нужен лидер, локомотив, если хотите. И кто больше подходит для этой роли, если не самый мощный из них – мегарегион Сибирь, не разделенный искусственно на Дальневосточный, Сибирский и Уральский федеральные округа? Но возможно ли это при диктатуре, без гласности, то есть? Вопрос риторический.

Деталей «сибирской идеи», предложенных авторами, – масса, в книге 200 страниц, в две коротенькие главы все не уместишь. Но в целом у авторов нет сомнений, что во внутренней политике именно Сибирь, а не Рамзан Кадыров, неспособный предложить стране ничего, кроме раскола на «своих» и «чужих», может и должна сыграть роль инициатора новой, современной России. Тем более что «не на Кавказе решается ее судьба, а в Сибири».

Для «оттепельного» правительства РФ ПОСЛЕ Путина это имеет первостепенное значение. Просто потому, что с самого начала оно имело бы на своей стороне сильное региональное, в первую очередь сибирское лобби. Не менее, а скорее всего и более важен, однако, внешнеполитический аспект «сибирской революции».

Глава двадцать вторая

ПОВОРОТ НА ВОСТОК!

Как закопошилась с этим кличем вся «патриотическая» рать! Прощай, Запад, с его надоевшими придирками по поводу прав человека или аннексии Крыма, – вот, что ей в нем послышалось. Китаю права человека до лампочки. И пусть аннексии Крыма он не признал (репутация дороже), пусть китайский МИД официально заявил, что ни о каком союзе с Россией, а тем более об антизападном блоке с ней не может быть и речи, но ведь и санкций против России Китай не ввел.

И отзвуки старого гимна «Сталин и Мао слушают нас» все еще звучат в патриотических сердцах. И пресса их вновь запестрела цитатами из знаменитого британского географа Хэлфорда Маккиндера, прозванного отцом геополитики, трактующих о том, что «сердце мира» (heartland) расположено именно в России. Оттого, мол, и придет к нам раньше или позже Китай, а вместе мы – ого-го-го!.

На самом деле все это грубо вырвано из контекста. В 1904 году Маккиндер и впрямь говорил о том, что есть территории, неуязвимые для морской мощи тогдашней владычицы морей Британии, которые он и называл heartland. Одной такой территорией он считал Южную Сибирь и Среднюю Азию, другой – Центральную Африку. «Несмотря на разницу широт, у этих двух heartland, – писал Маккиндер, – есть поразительное сходство».

Сходство, повторяю, заключалось в невозможности атаковать их с моря. Это свидетельствует о ключевой роли России в мире, как толкуют ее «патриоты»? Тем более что в июле 1943 года тот же Маккиндер полностью ревизовал свое предсказание. Вот что он писал тогда в Foreign Affairs: «Земли Монсун в Индии и в Китае, населенные тысячью миллионов людей древней восточной цивилизации, достигнут процветания и сбалансируют другие географические регионы. И будет земной шар счастливым, поскольку сбалансирован и потому свободен». Так при чем здесь, спрашивается, путинская Россия?

Важнее, однако, другое. Восток для России – это страны Тихоокеанского бассейна. И, как остроумно заметили авторы, «если посмотреть на глобус и не сбиваться с направления, то станет ясно, что „восточный вектор” ведет скорее в развитые, чем в развивающиеся страны: в Канаду и... в США». Для Сибири, во всяком случае, далекий Восток оказывается ближним Западом.

В любом случае для России нет ни малейшего смысла, разворачиваясь на Восток, превращаться из поставщика сырья в Европу в энергетический придаток Азии. Зато есть смысл использовать близость Запада, включая вестернизированные Японию, Южную Корею и Гонконг, для превращения региона Сибирь, который, повторяю, являет лицо России на Тихом океане, в зону индустриального роста (в чем, кстати, индустриальный Китай никак не заинтересован). Короче, совершенно неожиданные и многообещающие перспективы открывает «разворот на Восток» перед Сибирью. И, следовательно, что для нас важнее, перед Россией после Путина.. Но об этом в следующей части.