Все записи
МОЙ ВЫБОР 06:40  /  29.05.20

485просмотров

«Где место России в истории?»: загадка Дональда Тредголда

+T -
Поделиться:

ВМЕСТО ВСТУПЛЕНИЯ (Письмо читателям)

В который уже раз в долгой своей жизни я снова перед трудным, рискованным выбором. И снова обращаюсь за советом к друзьям-читателям. Есть среди них и те, кто читал не только популярную мою «Русскую идею», но и академический трехтомник «Россия и Европа. 1462-1921». Их совет был бы особенно ценен (поскольку большой гамбит, который, похоже, мне предстоит, касается именно этой трилогии).

Решать, конечно, предстоит мне. И свой выбор я, кажется, сделал. Но правилен ли он? И хватит ли у меня сил и запала на пороге девяностолетия довести его до ума? Короче, мне нужна поддержка. Расскажу условия задачи подробно. Но это долгая история. Совсем еще недавно я был счастлив предложением своего издателя. Что может быть радостнее для автора, чем новое издание его ГЛАВНОЙ книги, на которую возлагал он – и все еще возлагает -- столько надежд? Все еще возлагает, хотя трехтомник опубликован издательством Новый Хронограф десять лет назад? И надежды не сбылись? Выглядит странно. Но потерпите, все объясню. У этой книги некороткое славное прошлое. Она принесла мне много неприятностей и много радостей, и еще больше разочарований. Увидела она свет в брежневской Москве как самиздатская рукопись, разошедшаяся по рукам в 1974 году. Разошпась, говорят, широко, только мне суждено было судить об этом лишь по слухам: слишком быстро катапультировала она меня по другую сторону океана. Там, благодаря ей, началась моя вторая жизнь. С нуля – в 44 года.

И ее, книги, новая жизнь тоже. Первый ее том был опубликован под заголoвком The Origins of Autocracy (California University Press, 1981) в Америке, затем перепечатан в Италии как Le Origini dell’autocrazia (Edisiony di Communita, Milano, 1984) и в Японии (название непечатное,во всяком случае на моем компьютере, Seirysha, Tokio, 1986) и, наконец, в 2007-2009 все три тома в Москве. Вернулись ветры на круги своя.

Опишу ожидания, которые я с ней связывал, словами других. Вот сдержанный отзыв коллеги, Проф. МГУ Андрея Анатольевича Левандовского: «Александр Янов впервые, пожалуй, попытался представить свободу как равноценную альтернативу деспотизму в России, впервые с поразительной энергией и целеустремленностью занялся поисками ее проявлений на самых разных этапах русской истории. О результатах можно спорить, но поиск этот самоценен; он производит очень сильное впечатление. В мощный интеллектуальный поток, проходящий через всю трилогию Янова, право, имеет смысл погрузиться...».

А вот энтузиастический из «Заметок постороннего» замечательного музыканта и профессионального философа Михаила Александровича Аркадьева: «Янов уникален в том, что открыл для русского и мирового читателя совершенно новую Россию... Главное открытие Янова – обнаружение целой эпохи (lost state) в начале русской государственности, эпохи потерянной в российской и международной памяти, -- оно же открытие фундаментальной и неискоренимой европейской, а именно североевропейской идентичности России. Это открытие «европейского столетия России» в своей радикальности противоречит практически всем отечественным и зарубежным историческим интерпретациям».

Легко скаэать «противоречит ВСЕМ». Но что означает это на практике? Не то ли, что существует некий консенсус мировой историографии, согласно которому Россия к европейскому сообществу НЕ ПРИНАДЛЕЖИТ? Подробно о громадной мощи этого консенсуса – в первой же главе. Пока что важно лишь осознать, что любая попытка вернуть России европейское прошлое – и, следовательно, европейское будущее, – как правило, рассматривается в ней, в мировой историографии, либо как дилетантство, либо как ересь. И что пока диктатура этого консенсуса не будет поколеблена, шансов вернуться в Европу, иначе говоря, сбросить иго самодержавия, оседлавшее ее 450 лет назад, у России исчезающе мало. Вот что означает «противоречить всем» на практике. И вот чему бросил я перчатку.

Понятно, что одной книгой консенус не поколебать. Тут без серьезного усилия всего сообщества русских европейцев не обойтись. РАЗБУДИТЬ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНУЮ ЭНЕРГИЮ ЭТОГО СООБЩЕСТВА, СОСРЕДОТОЧИТЬ ЕЕ НА ПРОТИВОСТОЯНИИ КОНСЕНСУСУ и была предназначена публикация трилогии. Так или иначе, главное читатель уже понял. Ожидания были большие. Предполагалось во всяком случае, что книга развяжет серьезную дискуссию о происхождении и природе русской государственности, дискуссию, которая определит ее будущее после Путина. Нечто подобное эпохальному спору славянофилов и западников в XIX веке, определившему судьбу России на столетия вперед (нет слов, просто провозгласить европейскость России -- «Россия-Европа.Точка -- несложно и многие мои единомышленники так и делают, но кто им в мире поверит? Взялся я за то, чтобы ее, эту европейскость, ДОКАЗАТЬ) .

Как бы то ни было, не сбылось. По разным, как мы увидим, причинам.Во-первых, консенсус стоит на гранитном фундаменте: приложили к нему руку корифеи западной историографии. Нешуточное дело – бросить вызов корифеям. Слишком многие сочтут это недопустимой и, если хотите, неприличной дерзостью. Во-вторых, что важнее, не откликнулась Россия. То есть отзывов было немало, от одобрительных до восторженных. Очень мною уважаемый Дмитрий Борисович Зимин даже сказал: «Интеллигентный человек, не читавший Янова, это нонсенс». И предложил сделать меня почетным гражданином Москвы. Но всероссийской дискуссии не было. И читатель, я уверен, понял также, почему ее не было. Противопоказаний было, я думаю, три. Во-первых, политическая реальность тех лет, когда книга добралась, наконец, до отечества, полностью противоречила ее главной идее. Не просматривалась свобода России в обозримом будущем. 44% ее молодежи, по данным Gellup, планировали в 2018 году не преобразование страны, но побег из нее, эмиграцию. В целом поколении убила диктатура веру в европейское будущее страны.

Да, предсказывалось в книге, что за каждой затяжной диктатурой непременно, как тень, следуют в русской истории либерализации, оттепели, иные из которых перерастают в глубокие необратимые «прорывы», способные в конце концов и прикончить эту странную государственность, так невероятно сочетающую свирепые диктатуры с либеральными оттепелями. Происходят эти оттепели просто потому, что такова двойственная, сложносочиненная, гибридная, как модно теперь говорить , природа самодержавной государственности (и объяснялось в трилогии подробно, почему именно так, а не иначе, устроена она, эта государственность).

Таких либеральных оттепелей было в истории самодержавной государственности одиннадцать . Вот они по годам их начала: 1606, 1610, 1676, 1730, 1785, 1801, 1825, 1905, 1917 (февраль), 1956, 1987. Добавьте колоссальные «прорывы», не всегда либеральные, но всегда необратимые и всегда – в Европу: 1700,1856,1991. Общим числом ЧЕТЫРНАДЦАТЬ (!). Объяснить их чем-то, кроме как наследием «европейского столетия России», затруднительно. Таков вкратце ответ тем, кому кажется, что, если оно и было, то исчезло оно, допотопное это столетие, не оставив следа. На деле пронизывает, как видим, его след практически ВСЮ историю России. Тем же, кто отрицает само его существование, мне отвечать нет нужды: за меня отвечают четырнадцать оттепелей и «прорывов». Они-то откуда взялись?

Куда наглядней, однако для современного читателя, чем все перечисленные даты, было то, что чуть больше десятилетия прошло со времени самиздатского оригинала книги, – и предсказание мое ОПРАВДАЛОСЬ! Разве не бушевала в 1980-е на русской улице, как было предсказано, оттепель? И разве не переросла она, как опять-таки было предсказано, в «прорыв»?

И все-таки, все-таки разве могут забыть читатели, чем все это закончилась? Разве не оказалась та оттепель обманщицей, коротким либеральным интермеццо в затяжной симфонии диктатуры, которой опять не видно конца? Выходит, что вроде и прав был автор, и сбылась оттепель, но еще более прав тот самый консенсус, который он пытается опровергнуть. Реальность во всяком случае свидельствовала в пользу консенсуса. Легче оказалось поверить Лермонтову с его «страной рабов», чем бумажному солдатику, бросившему вызов всем-всем-всем. Вот и не верят.

Да, в первом томе той же «России и Европы», как книга в книге, есть несколько глав, сконструированных как своего рода историографическая загадка. Они как раз и оспаривают корифеев. Речь в них сугубо о теории политики: как иначе спорить с корифеями? Там они стоят особняком, сами по себе, выглядят инородным телом. Я назвал этот раздел «Отступление в теорию» и понадеялся, что читатель простит мне этот довольно длинный откат от хронологии и вообще от темы. Между тем, именно в нем, в этом споре с корифеями, как раз и содержатся неопровержимые, по моему, доказательства, что консенсус (и Лермонтов) неправы. Что вместе с мыльной водой выбросили историки из корыта и младенца. Что самодержавная Россия на самом деле все-таки Европа, хотя и дефектная, чудовищно «испорченная» Европа, ГИБРИД. Что вся ее 450-летняя трагическая история состояла, вопреки самодержавию, в ИЗЖИВАНИИ его «порч», в преодолении монументальных препятствий на ее пути ДОМОЙ, к началу русской государственности, которое и назвал я в трилогии европейским столетием России. Что, наконец, и это самое, пожалуй, важное, в XXI веке оно, российское самодержавие, похоже, и впрямь на последнем издыхании. Не просматривается во всяком случае его будущее после Путина. Короче, КЛЮЧ К ТРИЛОГИИ – в этом самом «отступлении в теорию», А теперь представьте себе мое разочарование, когда я спросил друзей, любящих трилогию. внимательно ли они читали эти ключевые главы, ответили на вопрос так: один «С пятого на десятое», другой «Честно? Пропустил». Почему? Скорее всего скучен показался этот неожиданный и странный перебив сюжета. Многим ли, кроме педантов, интересна историография, теоретический «спор славян между собою», сплошная полемика? Но как бы то ни было, для меня это означает, что ключ к моей концепции русской истории безвозвратно УТОНУЛ в необъятном чреве почти двухтысячестраничного трехтомника.

Третья причина обманутых ожиданий, думаю, в том, что изначальная позиция «против всех» диктовала как структуру трилогии, так и дружное сопротивление тех, кому она бросила вызов. И оправдалось пророчество замечательного французского историка Марка Блока: «Задавать вопросы полезно, но отвечать на них ОПАСНО». Несчетно репутаций, не говоря уже о диссертациях, оказалось бы на кону в случае серьезной дискуссии о такой странной, еретической, отчаянно дерзкой, но все-таки привлекательной для непрофессионалов книги. На Западе, отклики были разные, большей частью негативные. Но в Canadian Slavic Review меня тем не менее поставили в один ряд с Ханной Арендт,а в New York Review of Books – с Герценом. Зато в России напрочь замолчали. Кто набредет на нее случайно, тот пусть и читает. На свой страх и риск? Такую махину? А как же «вопль компьтерного воляпюка – «букаффмнога» (заимстсвовано у Людмилы Улицкой)? Довольно большой массив новых фактов, который я впервые вводил в мейнстрим, превращался при таком раскладе лишь в угрожающий накопитель «букофф». Так в общих чертах обстояло дело с первым русским изданием. Оно осталось чтением для избранных и почти неизвестно за пределами этого круга. Вопреки Зимину, большинство интеллигентных людей в России его не читало. Многое ли изменилось за десятилетие? Да, многое. Россия стала изгоем в развитом мире. На дворе вторая «холодная война». Имея в виду, что в советском своем инобытии, когда Россия была второй экономикой мира, первую «холодную войну» она тем не менее проиграла вчистую, капитулировала, отличаются ли от нуля ее шансы сегодня, когда она больше не входит даже в первую пятерку развитых экономик? При таком соотношении сил обречена, согласитесь, путинская Россия на еще одну капитуляцию, как после Ливонской войны в XVI веке, Крымской в XIX, первой мировой и «холодной» в XX. Остается ей тянуть резину, догнивать и готовится... к заранее проигранной войне.

Это о бывшей сверхдержаве. А нам что ж, нам остается готовится к отъезду Путина на Афон (в прямом или в переносном смысле). Но главное -- к последней колоссальной оттепели после Путина, к еще одному европейскому столетию России. В пятый раз искалеченной великой стране, которой не посчастливилось в истории, придется начинать жизнь с чистого листа. Но разве не стоит ради этого жить?

На первый взгляд, время для второго издания «России и Европы» настало. Пришла пора подумать вместе, какую страну будем строить после Путина. И как в постпутинской оттепели ГАРАНТИРОВАТЬ ее от очередного возврата несвободы? Всероссийская дискуссия о будущем, казалось бы, в порядке дня. Увы. реальность куда прозаичнее. И печальнее. Лучшие интеллектуалы, на которых я рассчитывал как на союзников, не хотят готовится к будущему. Не думают о нем. Предпочитают спорить о сиюминутном, если вообще спорить. Я проверил это экспериментально. Разослал план основания Форума «Русский европеец», посвященного исключительно обсуждению проблем, с которыми неминуемо столкнутся страна и мир после Путина, трем первостатейным ньюсмейкерам, двум в России, одному в Америке, фейсбучным своим друзьям. Результат? Двое не ответили, третий объяснил, что ни его, ни его знакомых никакие такие планы не заинтересовали, им бы в текущих делах разобраться. Думать об ошибках прошлого, совершенных на протяжении четырех столетий в аналогичной сегодняшней, предгрозовой ситуации, т.е. о том, в чем сердце трилогии, охотников не нашлось. Что обещает все это новому изданию трилогии? Не то ли, что старому? Замолчат. Грустная мысль. Но, боюсь, реалистичная. Во всяком случае рассеявшая первоначальное очарование предложения издателя. Но безнадежная ли?

Случайно ли заставила она меня вспомнить о той книге в книге, об историографической загадке, с которой я начал? Той, что не оставляет сомнений, что свобода и впрямь равноценна в России деспотизму, говоря словами А.А.Левандовского, что начиналась российская государственность и впрямь как европейская, по словам М.А. Аркадьева? И речь всего лишь о нескольких главах, максимум страниц 200-250, в десять раз примерно меньше неповоротливого бегемота трехтомника.

Нет, трилогия как артиллерия главного командования остается в резерве, время нового ее издания придет, когда не читать ее и впрямь станет, по словам Д.Б.Зимина, нонсенс для интеллигентного человека. Но для того, чтобы оно таким стало, проложить ей дорогу могло бы лишь нечто «прорывное», оскорбительное, быть может, для некоторых, но неопровержимо убедительное. Такое во всяком случае, что непросто было бы замолчать.

Особенно касалось бы это не только творцов консенсуса, покойных ныне корифеев западной историографии, беспощадно скомпрометированных в том ключе к трилогии, о котором я говорил (назовем его, пока у этой новой книги нет окончательного названия, ЗАГАДКОЙ), но также и вполне здравствующих их эпигонов. Они в ЗАГАДКЕ будут скопрометированы тоже. Неужели не заступятся за своих наставников и тем более за собственные репутации? Не примут вызов? Конечно, для того, чтобы наверняка дошел до них этот вызов, понадобился бы перевод ЗАГАДКИ на европейские языки. Но и он ведь был бы ровно в десять раз легче, чем в случае нового издания трехтомника, сам объем которого делает перевод практически запретным .

Касалась бы ЗАГАДКА и наследников советской историографии, большая часть которых, впрочем , срочно перековалась в неоевразийцев, окопавшихся в Институте российской истории РАН. И в первую очередь их коронного. отчаянно эклектического и каррикатурного произведения, изданного на деньги ЮНЕСКО в серии «История человечества, т.VIII, Россия» (впредь для краткости «ТОМ VIII»). Им доверил Запад представить миру российскую историографию. Они ее опозорили. Неужели промолчат? Короче, у ЗАГАДКИ было бы неизмеримо больше шансов, чем у нового издания трехтомника, развязать не только всероссийскую, но и международную дискуссию о происхождении и природе – и,следовательно, о будущем -- русской государственнности . Важно это тем более, что позиция Запада по отношению к постпутинской оттепели тотчас станет столь же политически актуальной, какой она была по отношению к Горбачеву. Оставаясь в плену консенсуса, Запад более, чем вероятно может повторить трагическую ошибку 1980-х: поверили в реальность оттепели, когда было уже поздно. Но все это аргументы в пользу ЗАГАДКИ. Что против? В первую очередь то, о чем говорил я с самого начала: ее сугубо теоретический характер, непрерывный, кто-то скажет назойливый, историографический спор, обойтись без которого нельзя. В конце концов смысл его в том, чтобы доказать, что ни советская, ни западная историография НЕ СМОГЛИ ОБЪЯСНИТЬ природу росийской государственности. По разным причинам, будь то из-за марксистской методологии или из-за недостатка информации, но главным образом из-за того, что сам консенсус был порождением первой «холодной войны» с ее биполярной структурой истории, так идеально отражавшей биполярную структуру тогдашнего мира. А как все это докажешь без спора? Во-вторых, интересны ли современному читателю жгуче актуальные когда-то, но бесследно утонувшие в Лете темы, как, скажем, борьба денег против барщины в начале русской государственности или противостояние нестяжателей и иосифлян в XV-XVI веках? Невыносимо скучны ведь, чего доброго, покажутся. Невозможно, однако, доказать существование в русской истории европейского столетия (сократим его до «эпохи ЕС»), не разобравшись в этих темах подробно. А без эпохи ЕС, откуда гибридность самодержавия? Откуда оттепели и «прорывы»? Откуда НАДЕЖДА?

Отсюда главный вопрос друзьям-читателям: стоит ли идти на такой гамбит, откладывая новое издание трилогии (хватит ли у меня времени работать над ним при жизни?), ради ЗАГАДКИ, если непонятно выдержит ли рядовой интеллигентный читатель сплошной историографический спор и заурядную скуку на протяжении 200 с лишним страниц? Спор, причем, в который вовлечен огромный объем малознакомого ему, скажем так, исторического материала – от Аристотеля и Гегеля до Виттфогеля и Пайпса? Я не говорю уже – от Карла Маркса до Изабел де Мадиарага? От Н.М. Карамзина до А.А. Зимина? Густой текст, одним словом? Выдержит ли его читатель, даже если соблазнить его решением вековой загадки?

Это письмо читателям на самом деле что-то вроде социологического опроса. Ну. пусть откликнутся не все тысячи читателей, что числятся у меня в друзьях, не всем в конце концов интересна загадка русской истории, но всем, с другой стороны, – будущее России (что бы им делать иначе у меня в друзьях?). Даже несколько сот поддержек письма все равно были бы представительной выборкой. Не менее ценны советы талантливых читателей (да, я уверен, что бывают талантливые читатели, бывают, впрочем, и бездарные).

Так или иначе, я сказал все, что я мог сказать по поводу предстоящего мне выбора. И если не разубедят меня читатели, я голосую за ЗАГАДКУ. Слово за вами. PS: Разговор состоялся. Сотни читателей, спасибо им, откликнулись. Подавляющее большинство - за ЗАГАДКУ. Значит, новой книге - БЫТЬ!

    

Комментировать Всего 1 комментарий

Александр, я не настолько погружен в историю для чтения Ваших книг и не настолько любитель истории, чтобы выдержать 200 страниц дискуссии, но одно могу сказать - Вы, несомненно, боец!

И я думаю, Вы уже давно внутри себя решили, что  делать, так вот: делайте, что решили!

Эту реплику поддерживают: Светлана Горченко