Едва ли многие затеяли бы на сайте «Сноба» столь безнадежный на первый взгляд проект — воссоздать настоящую российскую оппозицию. В самом деле, дает ли история русской государственности какие-то основания представить себе ситуацию, при которой сегодняшняя оппозиция стала бы реальной силой? Такая, как она есть, — расхристанная, маргинальная, полудиссидентская, запертая, как евреи при царях, в «черте оседлости»? При господствующем в наши дни взгляде на эту историю ответ очевиден: нет, не дает. А ведь именно в том и состоит проект, чтобы такую ситуацию себе представить.

И самое тут интересное, что оппозиция против такого взгляда не возражает. Напротив, охотно повторяет унылую мантру о «тысячелетнем рабстве» России, даже не замечая, что она обрекает оппозицию на вечную маргинальность. Есть, представьте себе, даже такая модная среди высоколобых — философов, культурологов — теория, складно объясняющая, почему не может Россия жить без рабства. «Русская система» называется, не слышали?

Стоит, однако, отказаться от жестких стереотипов этого модного поветрия, как попытался я сделать в трилогии «Россия и Европа. 1462—1921», и проект тотчас перестает выглядеть безнадежным. Прежде всего, потому, что случалось, оказывается, такое в русской истории. И не раз. Поднималась оппозиция из ничтожества и становилась реальной силой, даже приходила к власти. Было это и на заре русской государственности, и в XIX веке, и даже на нашей памяти было.

Да, кардинально преобразовать страну ни в одном из этих случаев оппозиция не смогла, хоть и были на ее счету великие реформы. Да, в конечном счете «ретроградная партия» одолевала. Но, во-первых, на ошибках предшественников сегодняшняя оппозиция могла бы и чему-нибудь научиться, было бы желание учиться. Во-вторых, никогда еще не застревала на распутье страна при господстве ретроградной партии так отчаянно, так безнадежно. В-третьих, наконец, и это главное, никогда еще идеология ретроградов, в основе которой как раз и лежит представление о прошлом страны, не выглядела столь беспомощной, столь невообразимой кашей, утратившей какое бы то ни было отношение к реальности.

Словно бы нарочно, чтобы не осталось уже никаких в этом сомнений, явился недавно на свет Манифест Михалкова. «Буквально вылезший, — как заметил один из немногих участников проекта, прочитавших трилогию, — из ее последнего тома». У нас еще будет, надеюсь, возможность обсудить его и вообще идеологию ретроградной партии в последующих текстах. Пока что укажу лишь на два ее неустранимых противоречия.

Михалков подробно перечисляет своих предшественников. Среди них и Николай I, завещавший наследнику, что «в настоящую эпоху всякий помысел об отмене крепостного права был бы не что иное, как преступное посягательство на общественное спокойствие и на благо государства», и этот самый наследник — и антипод — Александр II, как раз и совершивший такое «преступное посягательство». Так кого, собственно, ставит Михалков в пример современным правителям — царя-крепостника или царя-Освободителя?

Александр Блок, отражая в этом случае общее мнение современников, так описывал самого, пожалуй, авторитетного, по мнению Михалкова, из предшественников ретроградной партии: «Победоносцев, ухватив кормило государственного корабля, не выпускал его четверть столетия, стяжав себе своей страшной практической деятельностью и несокрушимым гробовым холодом своих теорий, — имя старого упыря». Так мыслимо ли, чтобы кто-нибудь в здравом уме поставил, подобно Михалкову, в пример современным правителям «упыря»?

*  *  *

А теперь, убедившись, что идеология режима, как представлена она в Манифесте, ОДОБРЕННОМ ПАРТИЕЙ ВЛАСТИ, и впрямь представляет собой кашу, спросим себя, может ли оппозиция воспользоваться этой роковой его уязвимостью? Короткий ответ: увы! Грубо говоря, потому, что в головах ее лидеров сегодня тоже,  каша. Другой субстанции, других оттенков, но ... каша. Понимаю, это дерзкое утверждение и  так же, как в случае ретроградов, оно требует объяснения.  Извольте. Вот причины, по которым я это утверждаю.

Прежде всего, оппозиция и представления не имеет о своих предшественниках, о невоспетых своих героях, начиная с Вассиана Патрикеева и Юрия Крижанича, не ведает ни о Великой реформе Алексея Адашева, ни о Конституции Михаила Салтыкова. Она не может учиться на их ошибках, потому что не знает их.

Больше того, забыла она не только своих предков, но и классический завет Джорджа Оруэлла «Будущее страны принадлежит тем, кто овладел ее прошлым». И самое худшее, оппозиция даже не подозревает, что она обо всем этом забыла.

Слов нет, критикует она идеологию режима жестоко, метко, порою блестяще. Но критиковать умеют и диссиденты. Тем и отличается оппозиция от диссидентства, что не ограничивается критикой, но противопоставляет этой архаической идеологии реальную АЛЬТЕРНАТИВУ, причем коренящуюся не в опыте других стран, а в своем, отечественном. Противопоставляет, другими словами, великую либеральную традицию России. Никакой такой альтернативы сегодняшняя оппозиция режиму не противопоставляет.

Добавьте к этому «тысячелетнее рабство» и «Русскую систему», о которых мы уже говорили, и что у вас получится?

*  *  *

Все это так и тем не менее...

На  всем протяжении истории русской государственности люди оппозиции  (открытой и латентной) не только интеллектуально превосходили людей режима. В противоположность своим оппонентам, они никогда не были уверены, что, как говорила моя покойная мама, держат бога за бороду. И потому умели читать и способны были учиться. Они были «рускими европейцами», как назвал их однажды Герцен. В них всегда жил дух НЕЗАВИСИМОСТИ. Жив он в мыслящей России и сегодня.

Достаточно сравнить Последнее слово Михаила Ходорковского в Хамовническом суде с опусом Михалкова, чтобы в этом не осталось ни малейших сомнений.

Короче, в них надежда России. И поэтому проект, который я сейчас затеваю на сайте «Сноба», имеет смысл.

Проект «Оппозиция»: Часть 2|Часть 3|Часть 4|Часть 5|Часть 6|Часть 7|Часть 8|Часть 9|