Первая фаза моего проекта истории оппозиции в России (XV-XVI века) завершается на сайте «Сноба» в момент, когда рушится «брежневизм» в Египте (а, быть может, и во всем арабском мире). Ну и что? — спросит скептик. А то, что египетскую Бастилию штурмовали не санкюлоты времен Великой французской революции, но образованная молодежь, «белые воротнички», интеллигенция, другими словами, та самая латентная оппозиция, к которой обращаюсь я на сайте «Сноба».

«Процесс пошел», конечно, еще два десятилетия назад с началом «бархатных революций» в Восточной Европе. Но события в Египте окончательно подтвердили: классическая революционная модель рухнула. Первую скрипку играют теперь не профессиональные революционеры, поднимающие на бунт полуграмотные массы, а интеллигенция. И решающая для нас в данном случае разница в том, что восточноевропейская, и египетская теперь, интеллигенция верили в свою силу, а мои читатели эту веру утратили.

Тому есть, конечно, причины. В первую очередь, то, что Россия уже нечто подобное пережила. У нас тоже были многосоттысячные демонстрации и ликующая радость победы. Были — да сплыли. Закончились пшиком, тем, что мы имеем сегодня. И травма этого эпохального поражения столь глубока и болезненна, что легче оказалось забыть о прекрасном душевном порыве — как о детском сне или о сказке.

Забыть даже, что ничем российская интеллигенция не хуже той же восточноевропейской. Не хуже, несмотря на то, что там свободы и правосудия в своих странах, в отличие от российской, добилась. Во всяком случае, такого позора, как процесс над Ходорковским или кремлевский тандем, у них теперь быть не может.

Просто в России все несопоставимо сложнее, чем в Восточной Европе, не говоря уже о Египте. Она привыкла ощущать себя имперской державой. У нее за спиной четырехстолетнее самодержавие. И «крепостническая модель», как выразился один из комментаторов.

Все так. Но как раз в первой фазе проекта представил я читателям неопровержимые доказательства, что не всегда была такой Россия. Что было у нее свое Европейское столетие — досамодержавное, доимперское и без всякой «крепостнической модели». Больше того, что, когда б не раскололась в XVI веке ее либеральная оппозиция, никакой такой «модели» могло в России и не быть. И самодержавия не быть тоже.

Как бы то ни было, именно тогда, в самом начале ее государственности, зажглась в ней «свеча» великой либеральной традиции, увенчанной, как мы видели, еще в XVII веке первой в Европе конституцией. Я говорю о либеральной традиции, которая никогда с тех пор в России не умирала, живым подтверждением чему являетесь вы, читатели этого сайта. Во всяком случае, многие из вас.

Да, на протяжении столетий терпела эта традиция жестокие поражения, последним из которых и было фиаско гласности. Но ровно ничего фатального в этих поражениях, как пытался я показать на примере раскола оппозиции XVI века, не было. Во всех случаях объяснялись они ошибками конкретных людей, ошибками, которые новые поколения могут и не повторить. Если, конечно, они об этих ошибках ЗНАЮТ.

Вот почему главное наше оружие в борьбе за свободу и правосудие — ПАМЯТЬ.

Короче, нам есть кем гордиться. Мы стоим на плечах Атлантов. Просто, ослепленные своей страшной травмой, мы о них забыли. Найдите мне сегодня политика, который цитировал бы Белинского — а ведь Белинский был властителем дум трех поколений! Я уже не говорю о Вассиане Патрикееве.

Ясное дело, не о том речь, чтобы завтра выйти на площадь, Россия, повторяю, не Египет. Речь лишь о том, чтобы вспомнить: мы здесь не пришельцы, не агенты влияния Запада, мы так же глубоко укоренены в родной почве, как и наши оппоненты. Вот почему ВСПОМНИТЬ – это единственное, что может вернуть нам веру в свою силу, утраченную с бесславной гибелью гласности. И, в конечном счете, снова сделать нас столь же реальной силой в стране, как в эпоху той же гласности.

Так думал я, затевая свой проект возрождения национальной памяти на сайте «Сноба». Увы, встретили его читатели, за исключением отдельных рыцарей, совсем не так, как я предполагал. Одни скептически (что нормально, уж очень все это непривычно), другие — напрочь отвергая саму его идею, третьи равнодушно. Нет, я нисколько не в претензии к тем, кто предпочитает возрождению национальной памяти обсуждение вкусной и здоровой пищи. Каждому свое.

Но как быть с теми, кто агрессивно оспаривает саму мысль о либеральном прошлом России, о ее изначальном родстве с Европой? Как быть с большинством, что осталось к этой агрессии равнодушным, не защитило проект от агрессоров?

Я не могу позволить себе утверждать это голословно. К сожалению, размеры эссе дают мне возможность привести лишь два примера. Не буду называть имен: обжегся. Но порывшись в моем блоге, легко обнаружить, о ком речь. А заодно и множество других примеров.Нет, утверждал один комментатор, «Россия совсем не Европа. Это навсегда так устроилось. И надо себе не врать... Не будет Россия Европой никогда. Точка». Вот так, значит, все «устроилось»: Европе достались свобода и правосудие, а России — «крепостническая модель». Навсегда! Ибо «жираф останется жирафом, а свинья — свиньей».

Тем более, продолжал обвинитель, что Ходорковский ничуть не лучше Путина, и вообще нет на этом свете свободы и правосудия: «демократия скурвилась». Египтяне явно с этим не согласны. И вообще, разве что в Северной Корее найдутся согласные. Ах, вы тоже не согласны? (Это уже мне.) Так вот вам дружеский совет: «не пытайтесь казаться сведущим, не имея на то оснований».

Перещеголял первого комментатора только второй, заметив без обиняков: «Волосы дыбом встают от ваших писаний».

* * *

Нет, я не обескуражен. Но озадачен. Возможно, не все знают, что в американских университетах, во всяком случаев элитных, не только преподаватели ставят студентам в конце семестра оценки, но и студенты профессорам. И причем подробно их обосновывают. Не просто хвалят или ругают, но и указывают ошибки. Порою неисправимые. У меня, правда, ничего подобного не было, но я слышал, что бывало и такое: обнаруживалась своего рода психологическая несовместимость ученого с аудиторией.

Так вот, в завершение первой фазы проекта «Оппозиция» у меня возник вопрос к аудитории: есть ли на сайте серьезная группа поддержки проекта? Не столкнулся ли я впервые с этой самой несовместимостью? Согласитесь, что основания для такого вопроса есть. Отчасти я уже их привел. Но дело, кажется, глубже.

Мне, например, представляется, что возрождение национальной памяти, и, в частности, четырехсотлетие первой русской конституции, о котором никто, увы, и не вспомнил, ничуть не менее важно для душевного здоровья и будущего страны, чем, допустим, «Кибернетика медвежьего сна». А читатели, оказалось, думали иначе. И голосовали бурным всплеском комментариев в одном случае и оглушительным молчанием в другом. Как это объяснить?Поскольку я объяснить этого не могу, спрашиваю аудиторию тоже без обиняков: нужен ей на самом деле проект «Оппозиция»? Или это прихоть, без которой можно и обойтись?

Проект «Оппозиция»: Часть 1|Часть 2|Часть 3|Часть 4|Часть 5|Часть 6|Часть 7|Часть 8|Часть 10|