Все записи
22:41  /  28.03.14

29626просмотров

"Патриотическая истерия"

+T -
Поделиться:

Предварю этот маленький очерк двумя словами. Когда-то, месяцы назад, я опубликовал его на этом сайте. Тогда предсталял он для читателей разве что академический интерес. Сейчас, когда мы испытываем нечто подобное на собственной шкуре, многое становится понятнее.

Колебался, стоит ли повторять. Решил, стоит. Ошибся?

                                    

После разговора о Лексиконе Русской идеи, в котором мы довольно подробно разобрались с такими ключевыми ее понятиями, как "Наполеоновский комплекс России" и "Идея-гегемон", я едва ли должен убеждать читателя в первостепенной важности  понятийного аппарата для новой отрасли знания. На самом деле. как мы теперь понимаем, сами по себе факты ничто без такого аппарата. Как писал крупнейший русский историк Василий Осипович Ключевский, «факт, не приведенный в [концептуальную] схему, есть лишь смутное представление, из которого нельзя сделать научного употребления». С еще большей экспрессией подтвердил это знаменитый французский историк Фернан Бродель, когда сказал: «Факты – это пыль».

С понятием "Патриотическая истерия", однако, столкнулись мы лишь вскользь, говоря о последней ошибке Николая I 1853-1855 годов, внезапно оборвавшей его бесконечное, казалось, правление и приведшей к внешнеполитической катастрофе, оставшейся в истории, как Крымская война. Между  тем такие истерии. время от времени охватывавшие, подобно лесному пожару, страну сопровождали практически всю полуторастолетнюю историю Русской идеи и порою играли в ней роль, сопоставимую с наполеоновским комплексом.

Не обходились они, конечно, без  государственной пропаганды, добавлявшей в них хворосту, но коренились все-таки в самой атмосфере общества, зараженного вирусом имперского национализма. Одно мы, по крайней мере, можем утверждать с  уверенностью: до возникновения Русской идеи ничего подобного "патриотическим истериям" Россия не знала. И это довольно точный индикатор: если начинает вдруг общество биться как в падучей, можно не сомневаться, что девизом или, если хотите, идеей-гегемоном страны оказалась "Россия не Европа".

Первый известный нам случай такой истерии произошел, как бы подверждая это правило уже через три года после того, как уваровская доктрина Православия, Самодержавия и Народности была объявлена официальной государственной идеологией России. Герцен, как мы скоро увидим, дорого заплатил впоследствии за то, что не понял того. что случилось, отнесся к этому событию иронически.  "Для того, чтобы отрезаться от Европы, от просвещения, от революции, испугавшей его с 14 декабря, Николай поднял хоругвь Православия, Самодержавия и Народности, отделанную на манер прусского штандарта, -- писал он, легкомысленно высмеивая уваровское нововедение. -- Патриотизм выродился, с одной стороны, в подлую циническую лесть "Северной пчелы", а с другой -- в пошлый загоскинский "патриотизм", называющий Шую Манчестером, Шебуева -- Рафаэлем, хвастающий штыками и пространством от льдов Торнео до гор Тавриды". Всего-то...

У читатателя этого остроумного и элегантного пассажа невольно создавалось впечаление, будто Русская идея держалась на одних лишь "льстецах" и "пошляках". ИсследовательРусской идеи, известный литературовед Александр Николаевич Пыпин, с чьей легкой руки и вошла эта первая ее ипостась в историю под именем Официальной народности, был совсем другого мнения о ее могуществе -- и опасности. "Даже сильные умы и таланты, -- говорил он, -- сживались с нею и усваивали ее теорию". Достаточно сказать, что насчитывала она среди своих апологетов такие имена, как Гоголь или Тютчев. Что уж говорить о публике попроще? Уже в 1836 году патриотическая истерия подтвердила правоту Пыпина. "Люди всех слоев и категорий общества, -- рассказывал он, -- соединились в одном общем вопле проклятия человеку, дерзнувшего оскорбить Россию. Студенты Московского университета изъявили, как говорят, желание с оружием в руках мстить за оскорбление нации".

Читатель, я думаю, уже догадался, кто был этот "дерзнувший"., которому намеревались мстить с оружием в руках. Конечно же тот, кто написал: "Прекрасная вещь -- любовь к отечеству, но еще прекраснее -- любовь к истине". И добавил: "было бы прискорбно, если б нам все еще приходилось любить места, где мы родились, на манер самоедов". Петр Яковлевич Чаадаев, конечно. В 1830-е критического текста о русской истории оказалось довольно чтобы публика сочла его "национал-предателем". .

Так начиналась история российских патриотических истерий. Закончилась она (по крайней мере, в этом, дореволюционном цикле Русской идеи) в 1914-м той, которая привела к "самоуничтожению" петровской России. Но сейчас остановимся мы подробнее лишь на одной из них, что случилась между этими двумя -- как из-за ее жестокого гдраматизма, так и по причине необычности ситуации, в которой она происходила.  

В 1863 году в очередной раз поднялась против империи несмирившаяся Польша.

Дело происходило, как понимает читатель, в разгар Великой реформы. когда  либеральная европейская Россия вроде бы побеждала на всех фронтах, Гласность делала свое дело. Как и столетие спустя, после смерти другого тирана, робкая поначалу оттепель превращалась в неостановимую, казалось, весну преобразований. . Колокол Герцена по общему мнению добился тогда, можно сказать, статуса «всероссийского ревизора». Колокол, писали Герцену друзья из России, "заменяет для правительства совесть, которой ему по штату не полагается, и общественное мнение, которым оно пренебрегает, По твоим статьям поднимаются дела, давно преданные забвению.Твоим Колоколом грозят властям. Что скажет Колокол? Как отзовется Колокол? Вот вопрос, который задают себе все, и этого отзыва страшатся министры и чиновники всех классов". Как признавал в открытом письме Герцену непримиримый его оппонент Б.Н. Чичерин: «Вы сила, вы власть в русском государстве».

Польское восстание обнаружило вдруг, что все это – иллюзия. Герцен, конечно, ни минуты не колебался: «Мы не будем молчать, -- писал он, -- перед убиением целого народа».Но Россия не последовала за вчерашним властителем дум. Напротив.  Оказалось, что в умах вполне даже просвещенных людей ОТЕЧЕСТВО намертво срослось, полностью отождествилось -- с ИМПЕРИЕЙ. И страна, от Москвы до самых до окраин, единодушно поднялась против мятежников-поляков,требовавших немыслимого -- независимости. Другими словами, распада России? Так прямо и объяснял искренне возмущенный император фрацузскому послу: «Поляки захотели создать свое государство, но ведь это означало бы распад России» (Курсив мой А.Я.) Почему?—спросите вы.

Михаил Катков, редактор Русского вестника, предложил объяснение: «История поставила между двумя этими народами [польским и русским] роковой вопрос о жизни и смерти. Эти государства не просто соперники, но враги, которые НЕ МОГУТ ЖИТЬ ВМЕСТЕ ДРУГ С ДРУГОМ, враги до конца». А Тютчев так и вовсе неистовствовал

                    В крови до пят мы бьемся с мертвецами

                    Воскресшими для новых похорон.

Читатель понимает, кто были для Тютчева "воскресшие мертвецы".

«УБИЕНИЕ ЦЕЛОГО НАРОДА»

Современный немецкий историк Андреас Каппелер выражается осторожно: «Сохрание империи стало после падения крепостного  права самоцелью,главной задачей русской политической жизни». А я спрошу: если это не патриотическая истерия,  то как бы вы это назвали? Мы еще увидим, сколько напридумывали умные люди в России оправданий этому внезапному припадку убийственной национальной ненависти. Сейчас мне важно показать, что возмущение императора разделяла практически вся страна.

В адрес царя посыпались бесчисленные послания – от дворянских собраний и городских дум, от Московского и Харьковского университетов, от сибирских купцов, от крестьян и старообрядцев, от московского митрополита Филарета, благословившего от имени православной церкви то, что Герцен назвал «убиением целого народа». Впервые с 1856 года Александр II вновь стал любимцем России.  

Между тем Герцен-то был прав: речь шла именно об убиении народа. Даже

в 1831 году, при Николае, расправа после подавления предыдущего польского восстания не была столь крутой. Да, растоптали тогда международные обязательства России, отняв у Польши конституцию, дарованную ей Александром I по решению Венского конгресса. Да, Николай публично грозился стереть Варшаву с лица земли и навсегда оставить это место пустым. Но ведь не стер же. Даже польские библиотеки не запретил. Нет, при царе-освободителе  происходило нечто совсем иное.

Родной язык запрещен был в Польше, даже в начальных школах детей учили по русски. Национальная церковь была уничтожена, ее имущество конфисковано, монастыри закрыты, епископы уволены. Если Николай истреблял лишь институты и символы польской автономии,то при царе-освободителе -- в полном согласии с предписанием Каткова, поставившего, как мы помним, отношения с Польшей в плоскость жизни и смерти -- целились в самое сердце польской культуры, в ее язык и веру.

Добрейший славянофил Алексей Кошелев восхищался тем, как топил в крови Польшу новый генерал-губернатор Муравьев, оставшийся в истории под именем «Муравьева-вешателя»: «Ай да Муравьев! Ай да хват! Расстреливает и вешает. Вешает и расстреливает. Дай бог ему здоровья!». Обезумела Россия.

Даже такой умеренный человек, не политик, не идеолог, цензор Александр Никитенко, совсем еще недавно проклинавший (в дневнике) антипетровский переворот Николая, и тот записывал тогда свое, вполне оригинальное оправдание происходящему: «Если уж на то пошло, Россия нужнее для человечества, чем Польша». И никому, ни одной душе в огромной стране не пришли в голову простые, простейшие, очевидные вопросы, которые задавал тогда в умирающем Колоколе лондонский изгнанник: «Отчего бы нам не жить с Польшей, как вольный с вольными, как равный с равными? Отчего же всех мы должны забирать в крепостное рабство? Чем мы лучше их?».

Я не знаю ни одного адекватного объяснения того, почему это массовое помрачение разума произошло именно при самом либеральном из самодержцев XIX века, при царе-освободителе. Попробую, предложить свое, опираясь, на известную уже читателю формулу Владимира Сергеевича Соловьева. Мы недооцениваем идейное влияние николаевской Официальной народности (как, замечу в скобках, недооцениваем  сегодня ивлияние сталинской ее ипостаси). Ей между тем

удалось-таки стереть в русских умах благородный патриотизм декабристов, подменив его имперским национализмом их палачей. Десятилетиями сеяла она ядовитые семена «национального самообожания». И страшна оказалось жатва.

Герцен признавался: «дворянство, литераторы, ученые и даже ученики повально заражены: в их соки и ткани всосался патриотический сифилис».Как видит читатель,  термин, который я для этого помрачения разума предлагаю, патриотическая истерия, по крайней мере, политкорректнее. И что важнее именно с терминологической точки зрения, даже в разгаре жесточайшей полемики (а для герценовского Колоколато был поистине вопрос жизни и смерти), не было произнесено роковое слово «национализм». Сколько я знаю, первым в России, кто противопоставил его патриотизму в серьезном политическом  споре был Соловьев. Но случилось это лишь два десятилетия спустя и было в своем роде терминологической революцией.

Но это к слову, чтобы напомнить читателю о громадном значении расхожих сегодня терминов и о том, что каждый из них был в свое время открытием. Так или иначе, массовая истерия, поднявшая в 1863 году Россию на дыбы, не только заставила замолчать всероссийского ревизора, она, как мы еще увидим, научила власть манипулировать уязвимыми точками в национальном сознании и вызывать такие истерии искусственно. Но то была опасная игра. Кончилось тем, как мы уже говорили, что последняя из этих истерий – в 1908-1914 – погребла под собою Российскую империю, увы, вместе с неразумной монархией, так никогда и не нашедшей в себе силы стать единственной формой королевской власти, у которой был шанс сохраниться и в XXI веке, -- конституционной монархией.

«МЫ СПАСЛИ ЧЕСТЬ ИМЕНИ РУССКОГО»

Но мы забежали далеко вперед и боюсь как бы за всей этой терминологической суетой не ускользнул от читателя образ истинного героя 1863 года, посмевшего остаться свободным человеком даже посреди бушующего моря ненависти, когда все вокруг оказались рабами. Я говорю о человеке, сказавшем: «Мы не рабы нашей любви к родине, как не рабы ни в чем. Свободный человек не может признать такой зависимости от своего края, которая заставила бы его участвовать в деле, противном его совести». Один, пожалуй, Андрей Дмитриевич Сахаров во всей последующей истории России заслужил право стать вровень с этим человеком.

Речь об Александре Ивановиче Герцене.Вот что он писал, когда на его глазах погибало дело всей его жизни: «Если наш вызов не находит сочувствия, если в эту темную ночь ни один разумный луч не может проникнуть и ни одно отрезвляющее слово не может быть слышно за шумом патриотической оргии, мы остаемся одни с нашим протестом, но не оставим его. Повторять будем мы его, чтобы было свидетельство, что во время всеобщего опьянения узким патриотизмом были же люди, которые чувствовали в себе силу отречься от гниющей империи во имя будущей России, имели силу подвергнуться обвинению в измене во имя любви к народу русскому».

Судьба Герцена печальна. Конечно, казавшийся тогда отчаянным его призыв «жить с Польшей, как равный с равными» сейчас нечто само собой разумеющееся. Даже прямые наследники Каткова, соловьи империи, какие-нибудь Шевченко или Дугин, не посмеют сегодня оспорить этот приговор истории. Но вот парадокс: понимая, что Герцен был прав, они ведь все равно считают его изменником. И это сегодня, полтора столетия спустя. А тогда... Тогда Герцен вынес себе самый жестокий из всех возможных для него приговоров: он приговорил себя к молчанию. И решил, что остается ему «лишь скрыться где-нибудь в глуши, скорбя о том, что ошибся целой жизнью».

Сломленный, он и впрямь недолго после этого прожил. И умер в безвестности, на чужбине, оклеветанный врагами и полузабытый друзьями. Похороны Герцена, по свидетельству Петра Боборыкина, «прошли более, чем скромно, не вызвали никакой сенсации, никакого чествования его памяти. Не помню, чтобы проститься с ним на квартиру или на кладбише явились крупные представители тогдашнего литературного или журналистского мира, чтобы произошло что-нибудь хоть на одну десятую напоминающее прощальное торжество с телом Тургенева в Париже перед увозом его в Россию».

Не лучше сложилась и посмертная судьба героя, который, как никто другой в его время имел право сказать «Мы спасли честь имени русского». Он был отвергнут своей страной в минуту, когда она нуждалась в нем больше всего на свете. А потом кощунственно воскрешен – служить иконой другой «гниющей империи». И опять быть отвергнутым, когда сгнила в свою очередь и она (вспоминаю комментарий к этому очерку: «опять об этом задрипанном Герцене»). Жестокая судьба.

*   *   *

В 2013-м исполнилось 150 лет той безумной патриотической истерии, устоял перед которой лишь ОДИН РУССКИЙ. Вспомнят ли о нем? Упомянут ли добрым словом? Я не спрашиваю, перевезут ли его прах в Россию. Куда ему? Он же не певец диктатуры, как Иван Ильин. И не белый генерал...

 

Комментировать Всего 57 комментариев

Спасибо. Как всегда - четкий анализ, доступный любому неучу (по себе знаю).

Эх, ничто не ново на этом свете...

Хотел бы только вот на чем заострить внимание: эта самая "патриотическая истерия" не сама поднимается из души, для того, чтоб она проросла и заполонила разум людей, нужно посеять "ядовитые семена"...

И вот когда этот посев совершен - не только русские, или там китайцы (во времена культурной революции) или японцы (единодушно поддержавшие милитаристские идеи власти), но и немцы, и французы - оказываются поражены этой истерией, и охотно несут смерть и рабство народам во имя псевдопатриотических химер...

Так что - "сжечь семена", прекратить их "посев", - и неоткуда станет браться этой заразе... Альтернатива, нмв, очевидна: необходимо понять, что будущее человечества может быть только общим, без деления на множество мелких "национальных интересов": что не должно быть "ни эллина, ни иудея", ни каких-либо национальных интересов там, где идет речь о совместном будущем для всего человечества... Только к этому единому обществу, в котором ни один народ не ищет преимуществ за счет другого народа, и стоит стремиться.

Самая свирепая тоталитарная система прошлого века была интернационалистской, Сергей. 

Эту реплику поддерживают: Сергей Любимов

Да ерунда это. Никакого реального интернационализма не было у большевиков, да и не могло быть. На словах - да. На деле же большевизм был просто обычным человеконенавистническим режимом, просто ненавить национальная как-бы подменялась ненавистью классовой...

Эту реплику поддерживают: Нелли Ляховски

Нет, Сергей, был поначалу и интернационализм.

Вспомните хоть "Гренада, гренада моя". Неслучайно ведь Сталину пришлось истребить всю старую гвардию. Другое дело, что классовая ненависть и впрямь выродилась в национальную.

На словах - этот интернационализм был до последних дней СССР... Что было на самом деле - известно: все наши нынешние национальные проблемы прорастают оттуда...

Как там было поначалу... Что это за "интернационализм", когда декларируется единство одного класса разных национальностей против другого класса тех же национальностей? Большевизм - идеология ненависти, и, нмв, его интернационализм - ложный, оправданный текущими интересами.

Стоит ли сравнивать большевизм с тем, о чем говорил я?

Эту реплику поддерживают: Christina Brandes-Barbier de Boymont

Сергей, все так, но, однако, я могу подтвердить, что интернациоализм в огромной степени был воспитан во мне не только благодаря интеллигентной и толерантной семье, но и той частью "коммунистической идеи", которая связана с ее интернациональностью. Прошу прощения за автоцитату, в статье 2007 года "Движение сопротивления. Почему я не принимаю путинской России"  я это пытался сформулировать так: 

"...становится ясно парадоксальное преимущество советской номенклатурной системы перед номенклатурной системой Путина. И преимущество это ментального, а не материального характера. Марксизм, даже искаженный ленинско-сталинской риторикой, был чисто европейским и потому мировым философским и социально-политическим явлением. Пока мы были "марксистами" – как бы мы не относились к Марксу – мы были европейцами и участвовали во всемирно-историческом процессе в роли авангарда исторического развития, даже если эта роль была мнимая и опасная.

Но борьба с коммунизмом во всем мире – это была борьба с равным противником. Мы с отвращением учили научный коммунизм и политэкономию, но при этом постоянно слышали такие имена как Платон, Декарт, Кант, Гегель и другие равновеликие имена крупнейших представителей общечеловеческой мысли. Мы знали, что какими бы политизированными и истеричными ни были комментарии Ленина к Гегелю – это были комментарии человека, читавшего Гегеля со страстью на языке оригинала. Благодаря ненавидимым нами диалектическому и историческому материализму, мы, часто помимо нашей воли, были все же внутренне втянуты в обсуждение общечеловеческих исторических и научно-философских судеб. И вот марксизм в России рухнул. О том, что произойдет в этом случае мне говорил еще в середине 70-х годов мой старый учитель: "Вот увидишь, как только упадет коммунизм, на его место тут же станет православие". Речь идет именно о том же самом месте! В 1917 рухнуло православие, и эту пустоту заполнил коммунизм, в 1990 рухнул коммунизм, и эту пустоту опять заняло православие.

Только теперь это другое православие. Оно долгое время находилось в тесном контакте с советской властью, но сейчас отчетливо поняло, что настал его час... Что теперь власть православия будет расширяться, что опять появился шанс стать государственной религией. Оно этот шанс не упустит. И самое главное, что это постсоветское православие – во много раз менее просвещенное явление, чем православие царской России. Оно стало гораздо более консервативным, провинциальным, националистическим, узким, закрытым и, главное, агрессивным и готовым поддерживать государственную агрессию. При этом колоссальное количество людей, почувствовав себя без опоры, ринулось в церковь, при этом не пережив христианство, как общечеловеческую весть с общечеловеческой историей и проблемами, каким христианство и является как по замыслу, так и по роли. За исключением странного "русского христианства". Каким-то совершенно непонятным образом религия, обращенная к человеку как таковому, на русской почве стала религией "славянской", обращенной к "русским", к "патриотам", к националистам, что является противоречием самому замыслу христианства. Из экстремальной религии спасения и религии радикальных вопросов о жизни и смерти, религии, в которой человек ставится постоянно в кипящую точку проблем, христианство превращается в тяжелую опору примитивной морали и ханжества, опору элементарной нетерпимости и способствует страху и глухоте.

На этом фоне классический коммунизм (я не имею ввиду жалкий кастрированный и трусливый полуправославный коммунизм лидеров КПРФ) с его претензиями быть венцом общечеловеческой истории, с его вниманием к мировой философии, мировой истории и мировой экономике странным для меня – убежденного антикоммуниста – образом предпочтительнее псевдохристианского националистического государственного православия, которое теперь с такой спокойной уверенностью чувствует себя в путинской России. С моей точки зрения, современное русское православие безнравственно в самом серьезном смысле слова, и его роль в истории современной России – это роль сотрудничества с возрастающим всевластием путинского корпоративно-чиновничьего государства."

Я не знаю, Михаил, какую часть в моем воспитании сыграла коммунистическая идея, так как почему-то с детства меня интересовала коммерция... В нашей семье никогда не судили о людях по их национальности, но я не знаю, почему это так: вряд ли это следствие именно коммунистического воспитания...

Что до наших православия и коммунизма - нмв, и то, и другое у нас не было достаточно глубоким: как православие вдруг куда-то подевалось, и вчерашние верующие стали сбивать с храмов кресты и бить колокола, жечь иконы, разбирать храмы для строительства сараев или устраивать в них склады и сортиры, так потом и вчерашние коммунисты и атеисты стали вдруг истово верующими и коммерсантами...

Нынешнее российское православие вряд ли глубже.

Эту реплику поддерживают: Владимир Невейкин

Сергей, а разве я именно об этом не написал?

Ну так и славно: значит, мы написали об одном и том же... Я горд. :)

Простите, все православие? Все православные? Мне кажется, что большевики стояли именно на этой платформе обобщения. Как и нацисты. Очень это здорово говорить обо всех. По нашему.

Из контекста совершенно ясно, о чем идет речь. И форма "все православные" - Ваша, не моя. Лукавить не хорошо, уважаемый. Не по-христиански. 

Эту реплику поддерживают: Александр Янов

Абсолютно согласен с вами, что лукавить, тем более, в Великий пост нехорошо. Цитата: "Только теперь это другое православие. Оно долгое время находилось в тесном контакте с советской властью, но сейчас отчетливо поняло, что настал его час... Что теперь власть православия будет расширяться, что опять появился шанс стать государственной религией. Оно этот шанс не упустит..." Кажется, это вы написали. Я не бьюсь в падучей, обвиняя Вас в очернительстве православия. Я просто говорю, что Вы несколько обобщили в своем тексте. В дискуссии это случается.

Это текст - не из дискуссии, это цитата из большой статьи, и ссылка на нее дана прямо в тексте. Текст  и его обобщения мной внимательно продуманы. Под "православием" здесь я имею в виду не православное христианство в целом,  и уж тем более не православных лично (среди моих ближайших друзей и  едномышленников на Снобе  по-крайней мере два православных христианина - Алексей Цвелик и Алексей Буров, да и сам я крестился в 1980 году, в свои 22 года, под угрозой исключения из вуза, по своему выбору и  убеждению), а исключительно госправославие РПЦ. Это асболютно ясно из контекста, как я уже Вам и  писал.   

Боюсь, что мы скатимся от обсуждения к схоластике. Думаю, что это излишне. Ограничусь лишь тем, что священники РПЦ тоже разные люди. Церковь большая организация. Я, кстати, однажды слышал монолог прихожанина храма, в котором я крестился. Этот человек, будучи офицером РККА и членом ВКП(б) защищал Москву в 41. Говорит, что на этот момент уже был крещенным. И приезжал в самый пиковый момент (когда Москва обезлюдела) в этот храм и молился.

Миша, ты все хочешь разобраться, какое органическое удобрение лучше...Это самое "православие" всегда останется глубоко провинциальным, а коммунизм был не так далеко от мирового господства, был, ты совершенно прав, универсальной идеологией. Опасность его была несоизмерима.

Читай внимательнее, пожалуйста, Леша, нюансы мысли важны, не устаю это повторять. И не забывай, что провинциальная панфобия, поддержанная провинциальной РПЦ уже стала опасна для всего мира. 

Интересно,в чём проявлялся интернационализм? Вернее,псевдоинтернационализм...такой же как и псевдо-дружба народов.

Марксистская картина мира не ставит задачи главенства одного народа над другим, в этом смысле она принципиально интернационалистична. Однако же, это совершенно не исключает применение геноцида в отношении особо реакционных народов, на необходимость чего прямо указывал и сам Маркс. 

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik

И кто решает какой народ реакционный? Тот,который ставит себя над другими?

Маркс указывал на особую реакционность евреев и русских. А в целом, пролетарии всех стран должны были соединиться, а их авангард, марксистская партия, все и должна была решать. На деле же в СССР такие вопросы лично тов. Сталин решал. Политбюро утверждало. Состав Политбюро был вполне мультиэтническим. Репрессии тоже.

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik, Михаил Аркадьев

Судя по всему, Александр Львович, семя коллективистских культов и экстазов глубоко сидит в самой природе человека. Человек вечно стоит перед вызовом одиночества. Преодоление его может быть как созидательным, что трудно, так и разрушительным, что всегда доступно и соблазнительно. Один из разрушительных путей--слияние в народном единстве, в коллективисткой истерии, в основе своей весьма архаической. Такая истерия всегда требует врага и готовности умереть в борьбе за какое-нибудь это. Чем более атомизировано общество, чем слабее его позитивная каждодневная солидарность в труде, благотворительности, разных формах кооперации, и самое главное, в семье и вере--тем более в нем накапливается взрывчатый потенциал тоски одиночества, готовый рвануть великим вождем и войной за все хорошее против всего плохого.  

Примерно так когда-то я понял Фромма, его "Бегство от свободы". Этой теме посвятил немало места наш друг Миша Аркадьев в знаменитой "Лингвистической катастрофе".

Патриотическая истерия, с этой точки зрения, есть следствие неудачи, надрыва, несостоявшихся, разбитых надежд. Не уверен, что история всегда подтвердит такую концепцию.

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik, Сергей Любимов, Михаил Аркадьев

В принципе Вы правы, Алексей.

И Миша прав. Но все-таки семена эти кто-то должен посеять. И в каждой стране свой "сеятель". У нас это официальная идеология, девиз которой "Мы не такие, как все, мы лучше всех" ("Россия не Европа!").

С другой стороны, Александр Львович, есть немало народов, каждый из которых в каком-то особом отношении был или остается чемпионом, лучше других. Знать это о себе, гордиться историей своего народа--по-моему, хорошо. Худо, когда такая гордость, оправданная или нет, начинает служить унижению и/или насилию других, питать идол некоего народного единства, требовать великого вождя, подавления свобод, войны. Америка, скажем, гордится своей ролью защитницы свобод и прав человека во всем мире. Америка знает о себе, что она--особая страна. Но в этом сознании американского "особнячества" не только нет зла--без него была бы невозможной та великая служба, что Америка несла и несет человечеству. Из такой гордости идола единства не сделаешь. Российский девиз поэтому я бы сформулировал иначе, не как особнячество. Например так: "Мы--великая империя, и всем это докажем!"  Конкретное содержание "величия" в разные эпохи было разным--Третий Рим, Третий интернационал, а то и просто величие само по себе, без всякой особой идеи, как сейчас. Величие имперской власти--вот инвариант всех этих конкретных величий. Поэтому я и называю этот идол не "особнячеством", как Вы, но империализмом, или имперским культом.  И он не только российский, конечно. 

Спасибо за приглашение к участию в обсуждении, Алексей, именно здесь мне дышится хорошо и спокойно, пускай даже мои знания бессистемны и недостаточны, а свой пассионарный порыв я успешно подавляю уж два дня как...) Поостыла-попритихла - не вижу смысла биться в закрытую дверь: мои посты либо вовсе удаляют, либо половинят, а на стихотворении дочки даже после обращения Игоря Тяна висит замок. Мне всё это ещё нужно осмыслить, т. к. вот какая "когнитивка" образовалась: вроде Украину подавили собиратели империи, а мы тут все - не я одна! - привыкли говорить то, что думаем, стараясь при этом никого не обидеть-не задеть, и это свободомыслие уже ничем и никем не утрамбовать. 

"Когда-то было много добрых людей. Мало того, даже злые притворялись добрыми, потому что так полагалось. Отсюда и лицемерие, и фальшь - великие пороки прошлого, разоблачённые критическим реализмом в конце 19 в. Результат этих разоблачений оказался неожиданным: добряки вывелись. Ведь доброта не только врождённое качество - её нужно культивировать, а это делают, когда на неё есть спрос" (Н.Я.Мандельштам)

Сильный должен быть великодушным, тогда душа моя раскроется навстречу -  это в моей системе ценностей касается и стран, и людей. 

"доброту нужно культивировать"

Христианство в своей глубине и есть культ доброты--но не как силы, навязывающей правильный порядок, а как жертвенной любви. И покуда оно живо, покуда не захвачено злобой мира, оно не от мира сего, всегда вызов миру, обличение его во зле и лицемерии. Библия, особенно Новый Завет, полна обличений священства в лицемерии и ханжестве, в фарисействе. Протест Лютера был прежде всего протестом торговле в храме, Лютер изгонял торгующих. Сходные вещи можно сказать и о Толстом. Однако, все эти обличения до поры до времени не только не вредили христианству, но содействовали его оздоровлению, самоочищению. Смертельная же угроза пришла со стороны нового духовного движения, начатого в XVII веке, которое в целом можно назвать как культ разума или сциентизм, потребовавшего рассматривать человека методами науки, и верховенства научного подхода к человеку перед всеми иными. От этого дерева произошли такие плоды как робеспьеровский культ разума, научный коммунизм, дарвинистское и ницшеанское учение о праве силы, нацизм. О культе разума глубоко писал Фридрих фон Хайек ("Дорога к рабству", "Контр-революция науки: злоупотребление разумом"). Также замечательна книга Мартина Бубера "Затмение Бога". 

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik, Лариса Новицкая

Алеша, спасибо, дорогой, за лестное для меня упоминание и ссылку. Уточняюший вопрос: с чьей точки зрения патриотческая истерия (паранойя) является  следствием неудачи, надрыва, разбитых надежд? не помню, чтобы я упоминал нечто подобное в качестве приоритетной причины.  

По логике получается так, Миша. Если созидательное преодоление одиночества терпит поражение, то человек/социум падают в деструкцию, одним из видов которой является достижение единства через раздувание вражды. А что, в ЛК такой мысли нет? Разве ты мог мимо такого пройти? Не, должно быть. 

Алеша, что такое одиночество, и почему это понятие вводится как самоочевидное, и почему то, что его нужно преодолевать , тоже вводится как нечто самоочевидное? Мне не кажется ни то, ни другое априорно понятным, поэтому я не спешу солидаризироваться с твоими рассуждениями и выводами по этому поводу. И, вероятно, недаром не говорю об этой проблеме в книге. Вернее, я ее пытаюсь полностью переформулировать.

Насколько я помню, Фромм говорил об одиночестве как центральной проблеме, Миша. Я не вижу тут принципиальной разницы с тем, о чем пишешь ты. С особенной силой одинок человек именно перед лицом бездны небытия. 

Несмотря на всю нашу близость с Фроммом, Алеша, (особенно в его "Анатомии человеческой деструктивности") я считаю проблему одиночества второстепенной, производной, роль ее преувеличена по сравнению с проблемой "машины катастроф", работающей в человеке, машины постоянного, "вечного" конфликта между бессознательным, сознанием и ностальгией по "потерянному раю". Эта "машина катастроф" работает в человеке как индивидуально , так и в историии человечества в целом, в истории рода человеческого. Одиночество это понятие важное, но производное , не базовое , нагруженное слишком большим количеством ассоциаций с бытовой городской культурой последних 200 лет. В остальном, я, конечно, с тобой согласен. 

Алексей, если бы дело было бы в каком-то общечеловеческом свойстве, то оно, видимо, самопроизвольно проявлялось бы при каждом удобном случае... 

Мы же имеем совершенно другое: псевдопатриотическая истерия нуждается в разжигании и организации, и именно так она и появляется, когда в ней появляется нужда у властей.

Сергей, прагматичные политики раздувают то, что раздуваемо. В Швейцарии, Голландии или Англии фашизм не раздуть, как ни пыжься. Иначе давно бы нашлись желающие, раздули бы и взорлили на нем. Если бы в нашем народе сильны были бы ценности свободы и закона, то политики раздували бы именно их. 

Эту реплику поддерживают: Владимир Невейкин, Михаил Аркадьев

Надо, извинившись за незванное вторжение, заметить, что именно в Швейцарии в 1934 года прошел первый всемирный конгресс фашистов. Другой момент - именно в Англии началась научная традиция расовых теорий - в работах Лорда Монбоддо (1714-1799), выпускника Шотландского Университета Эдинбурга. Он выделил "получеловеческие расы", доказав", что их морфологическое строение указывает на то, что они еще не вполне очеловечились и застряли на пути от животного к человеку. Еще "обще-оздоровительным" будет обратить внимание, что «Новый Европейский Порядок» (неофашистский общеевропейский альянс, созданный в 1951 году опять же в Швейцарии ) представлял из себя концепцию «Срединной Европы» Ф. Наймана и Й. Парча, положенную и в основу теории панъевропеизма Евросоюза, только доработанную немецкими аналитиками «FarbenindustrieI.G.». Кому интересно, могут сравнить принципиальную промышленную роль Германии в Евросоюзе (особенно с учетом Греции) с описанием ее в выпущенной FarbenindustrieI.G.». аналитической записке о преобладающей роли германского имперского патента при экономическом поглощении европейских предприятий, в которой отмечается, «что унификация экономической зоны принесет с собой много далеко идущих регулирований, таких как таможенный союз, единая валюта и др.».  

Позволю себе заметить, что автор аналитической записки -FarbenindustrieI.G.» - это немецкий химический промышленный конгломерат из восьми предприятий, согласно энциклопедии Холокоста, внесший в 1933 году самое большое пожертвование в избирательную компанию партии Гитлера, который придя к власти в 1936 году уже назначил одного из членов совета директоров этой конгломерата ответственным за немецкую экономическую четырехлетку. Ну а дальше был уже небезизвестный Аушвиц с "химическим" уклоном, 83000 работниками, работавшими на пять из восьми предприятий упомянутого выше конгломерата  и т.п. Да, а «Срединная Европа» (Mitteleuropa) —это геополитическая концепция планетарного интернационализма Центральной Европы, И вот значит в чем концепция - есть так называемые, планетарные государства, а есть - "народы-спутники". Такие государства имеют свою собственную жизнь, свою культуру, свои заботы и свой блеск, но на великих мировых путях они не следуют более своим собственным законам, а служат усилением руководящей группы, к которой они принадлежат. Таким образом, Северо-Американские Штаты стараются привлечь к себе все государственные формации в Северной и Южной Америке не для того, чтобы их поглотить, а чтобы руководить им. Также, но несколько иным образом, Россия собрала вокруг себя все нации, находящиеся на ее окраинах: финнов, поляков, малорусов, кавказские народности, армян, туркменов, тунгусов и т. д. А Великобритания окружила себя африкандерами, австралийцами, индусами, египтянами, португальцами и идет, значит, кровопролитнейшая борьба из-за вопроса, может ли удержаться между Россией и Англией самостоятельный срединно-европейский центр. А в мире их три естественных ценира США, Россия и Агглия. Германия - родина Наймана и Й. Парча, ясно море в роли "народа-спутника" быть не шибко хотела, отсюда возникла фашисткая стратегия, которую потом уже приглядывается американским геополитикам-последователям Х.Макиндера как стратегия создания высокоэнтропийного государства между низкоэнтропийными американским геополитикам, суть которой - замутить энергетическую разрядку между низкоэнтропийной Россией и высокоэнтропийной Германией. Кто не знает, то о подобном раскладе энтропии говорили и неофашисты в Швейцарии, имея ввиду ЕС. Только теперь имели ввиду вместо Германии - ЕС.

А теперь посмотрим на недавние войны:

Анализируя в 1915 году в работе «Политические проблемы мировой войны» причины, приведшие к началу первой мировой войны и ее возможные последствия, Швед Р.Челлен отмечает, что одной из первоочередных задач войны должно быть решение проблем Восточной Европы. От того, какой баланс сил и конфигурацию границ она оставит после себя, будет зависеть на протяжении длительного времени судьба всей Европы. Характерным признаком этой войны является выход на арену мировой истории новой силы — расизма, поскольку Россия вступила в войну под знаменем откровенно расистского лозунга обеспечения панславянского расово-политического единства. Шведский ученый доказывает, что именно замаскированное панславистской пропагандистской демагогией желание присоединить западноукраинские земли было причиной вступления России в войну, тогда как «украинский вопрос» есть одно из главных противоречий, приведших к войне: «Мы имеем... все основания зачислить украинский вопрос к одним из главных мотивов мировой войны»

А теперь посмотрим какова в этом  была роль Украины, как понимаете, "народа-спутника" с точки зрения папы американской геополитики Макиндера. Он в краткой статье 1904 года «Географическая ось истории» выдвигает гипотезу, согласно которой истинной пружиной исторических процессов и перемен в мире выступает человеческая масса, сгруппированная в центрально-северной части Евразийского континента, включая Средний Восток, так называемой «осевой зоне» («pivotarea»), позже названной им «Сердцевинной» или «Срединной» землей («Heartland»). О, что за роль у Украины.! Несмотря на то, Макиндер не вычленял Украину в самостоятельное государство — на помещенной карте она без очерчивания линии границ. Макиндер предложил создать «альянс пограничных (то есть тех, кто получил независимость после распада Российской империи) государств с Украиной включительно». Почему? А термодинамику надо учить! Макиндер предложил создать «альянс пограничных (то есть тех, кто получил независимость после распада Российской империи) государств с Украиной включительно». Это, так сказать, альянс "получеловеческих рас". 

Вот и конечной целью движения «Срединная Европа» («Mitteleuropa») было создание в пространстве между Францией и Россией, между Балтийским, Адриатическим и Черным морями общего экономического, культурного и правового пространства, которое бы охватывал народы - спутники ("получеловеческие расы"). Это,с точки зрения термодинамики, должно стать переходной зоной для сливания энтропии. Про неё Науманн говорил: "наш среднеевропейский тип еще не достиг совершенства, он ещё создается... исторический полуфабрикат". В основанном в середине 1917 года с целью пропаганды идей движения еженедельнике «Срединная Европа» Науманн мотивировал целесообразность создания союза необходимостью предупреждения межнациональных конфликтов и сохранения институционального порядка в условиях приближения всеобщего разложения и хаоса, повышением уровня благосостояния.

Теперь читаем про вторую мировую войну:

... Читаю: "Британский поверенный в Берлине декабре 1938 г. передал в Лондон, что ближайшая цель Берлина на 1939 г. — создание независимой от русских Украины под немецкой опекой. Этому предшествовало получение Невиллом Чемберленом успокоительной вести из Франции: немецкое «выступление с целью отделения Украины» не обяжет Францию выполнять союзные обязательства по отношению к СССР. 4 января последовал ответ от немецкого коллеги в Лондоне: «Если с немецкой — в том числе и военной — помощью, под предложенным Германией лозунгом «Освобождение Украины от власти большевистского еврейства», будет создано украинское государство, британское общественное мнение стерпит это». Секретарь сэра Кадогана, служившего в министерстве иностранных дел, мистер Глэдвин Джебб подтверждал, что «в случае, если Германия испытывает потребность в дальнейшей "экспансии", она всегда может рассчитывать на Украину». Весной 1939 г. английский посол в Берлине сэр Ненилл Гендерсон рекомендовал своему министру иностранных дел лорду Галифаксу дать Гитлеру возможность заняться «освоением» Украины, при этом считая, что во время «акции» Гитлера на Украине Великобритания должна сохранять нейтралитет".

Знакомая картина, да?

Того как ЕС пытается захватить "вольный" украинский народ- спутник... Ну а Англия, как вы понимаете не в ЕС. А Россия, догадываетесь, сопротивляется. И дабы сохранить теперь равновесие предлагает создать в Украине федерацию. Красивый парад планет! Ведь федерация - это не республика, которая кстати является единственно возможной формой государственного управления для фашисткой парадигмы, федерация - это  форма государственного устройства, при которой в составе государства имеются самоуправляющиеся единицы. Это неплохая гарантия тому, чтобы Новейший Порядок Европы не успел слить энтропию в пользу той же самой планетарной Англии. Опять же, поскольку сливать все же надо (термодинамика!) , так как полярная симметрия - это один из инвариантов мира, то надо ожидать, что вот, сядут планетарные государства за стол переговоров и решат, что де... позиционные маневры мы окончили, Венесуэлу как высокоэнтропийную державу создали, пора уже нам фашистам проклятым наконец сливать энтропию. Но  не в Европе, а в Латинской Америке! И, вообще, не порали бы всем философам мира собраться тоже вместе и решить - что же это такое "фашизм"?  А то в геополитике какая-то херня получается.

Употребляя слово "фашизм", я имею в виду "вечный фашизм" Умберто Эко. 

Вот и я говорю: есть что-то удивительно похожее между "философией державности", "культом сверхчеловека", "планетарными и народами-спутниками"... А если так, то и получается, что точка "Украина" на оси геополитического вектора просто поддерживает вращающиеся  планетарные державы, в которых состояние фашизма - это явление времени. Как вы понимаете, если ось вращения расположена внутри тела, то тело вращается само по себе или обладает спином. Почему запросто можно  ввести внутреннее геополитическое цветовое пространство и его квантовое число:))) Квантовое число "цвет фашизма" — наверно сложный аналог спина, но что в политфилософии является простым?

Моё же определение сути фашизма состоит в том, что ДОЛЖЕНСТВОВАНИЕ как связь в этой парадигме строится на различии между людьми или странами, которое НЕВОЗМОЖНО и НЕТ НЕОБХОДИМОСТИ  преодолевать.  Ни плохо, ни хорошо и совсем не умбертоэкично.

"Моё же определение сути фашизма состоит в том, что ДОЛЖЕНСТВОВАНИЕ как связь в этой парадигме строится на различии между людьми или странами, которое НЕВОЗМОЖНО и НЕТ НЕОБХОДИМОСТИ  преодолевать."

Мое же определение "определения" состоит в том, определение должно быть конструктивным, то есть - необходимым и достаточным.

Если мы оба говорим о диалектике, то долженствованию противопоставляется Гегелем не достаточность, а существование. Вот тут-то и "зарыта собака" понимания категории ЦЕЛОЕ. Нельзя рассматривать Фашизм без Либерализма. В этом ключе субьективное ДОЛЖЕНСТВОВАНИЕ как необходимость внутренних устойчивых связей (волей) чего либо, в противоположность обьективной СЛУЧАЙНОСТИ  (проявление внешних неустойчивых связей в действительности), требует между ними существования чего-то типа полярной ковалентной связи с сопряженными категориями. И тогда в парадигме ЦЕЛОГО ФАШИЗМА и ЛИБЕРАЛИЗМА, суть либерализма будет сводится к обьективному СУЩЕСТВОВАНИЮ связи, построенной на случайном различии между людьми или странами, которое ДОЛЖНО и НЕОБХОДИМО быть преодоленным.

Если же мы о логике и о четвертом законе её – достаточного основания, то они (основания), разумеется, являются обязательными для мышления, когда оно занимается линейными рассуждениями. Но вся проблема в том, что логика не всегда в состоянии указать, какая именно мысль должна обосновывать. Поэтому логика, собственно, не имеет эмпирического уровня. В ней обоснованность любого высказывания другими, нерасторжимо связанными с данными - норма. В этом смысле, я  хочу сказать, что это "нормально" иметь ввиду "библиотеку" слушателя.

Почему бы, Алекс, Вам не сказать внятно,

что Вы, собственно, имеете в виду? Иначе вся Ваша длинная диссертация, сводится, извините, к последней фразе с ее "херней", сильно напоминающей вдобавок "Основы геополитики" Дугина.

Вы возражаете против чего-то в моем опубликованном тексте? Полагаете, что Герцен в 1863 был неправ? Что Польше следовало смириться с ролью "народа-спутника"? И то же самое нужно сделать и Украине? Или что?

Я так понимаю, геополитика Дугина для вас - это новейшая тактика, открытая этим чуваком и не заслуженно не получившим антинобелевку, игнорирующее работы авторов старше его лет этак на 150. Если я ошибаюсь и мне не надо указывать вторично на авторов геополитических доктрин, уже упомянутых в комментариях, то я лучше сосредоточусь на слове "херня", так как она очень подходит для определения роли Украины как и всякого другого геополитического обьекта, выполняющего сходную функциональную роль. Заранее предупрежу, что "изюминка" "херни" находится в самом конце. Что касается вашего вопроса о том, что я хотел определенного сказать своим предыдущим комментарием, то поверьте, истина в принципе неопределенности и принципе относительности, хотя я бы добавил сюда и принцип "между". Истина - между, но она неопределенна и относительно. Если "квантовую" тему геополитического пространства поддержит Буров, то тем, кто далек от физической терминологии придется постоять в стороне. К сожалению.

Так вот о херне...

Происхождение слова ХЕРНЯ

Я расскажу одну из версий происхождения этого слова в русском языке. Если что не так, то пусть Эпштейн бросит в меня камнем, а то я скоро уже буду считать его невротиком.

В середине 19 века Россия ещё не делала сама свои броненосные линкоры. Их заказывали в судостроительных верфях Англии. Итак, из порта Глазго собирается отплывать в Крондштат один такой броненосец. Во время погрузки припасов на борт один из матросов чувствует сильную боль в животе. На корабле фельдшера нет. Он присоединится к команде только в Крондштате. Поэтому матроса отправляют к портовому доктору-англичанину.Матрос приходит к доктору и на пальцах объясняет тому, что, мол, грузил ящики, заболел живот. Доктор осматривает его и пишет справку на английском языке. И тоже на пальцах показывает рабочему, что ему нельзя работать, только отдыхать, а по прибытии срочно показаться врачу.Матрос радостный, хотя и с болью в животе, идёт с запиской на корабль и показывает её мичману. Мичман знает только немецкий язык, но кое-как находят графу болезнь. "Едрить!" -удивляется мичман: "Написано "херня" какая-то!"Матрос идёт к себе. На вопросы о болезни машет рукой: "А... Херня!"В общем всю дорогу домой он сидит на бухте с тросом и курит. Матросы переговариваются: "Видишь, сидит человек и хернёй страдает!"Но за сутки до прибытия в Крондштат матрос умирает от страшных болей в животе. У всех на устах: "От херни какой-то помер..."Так постепенно неизвестное слово расходится по флоту и начинает выходить в массы.Между тем ту самую записку донесли до одного офицера, знающего английский, чтобы всё-таки удовлетворить своё любопытство. Он сказал принесшему: "Это, батюшка, никакая не херня! Это hernia - грыжа по нашему..."

ГРЫЖА!!! Паховая, если быть точным для определения структуры Украины в Европе.

Паховая грыжа возникает в области паховой связки, в области, где передняя брюшная стенка и бедро соединяются. Вот и на Украине соединяются Евразия и Евроамерика. Геополитики пришли к этому выводу при анализе и аналогиях с положением тектонических плит. А сама грыжа - в Крымской впадине. Все претензии к Хаусхоферу, Маккиндеру.... и Бжезинскому - последний еще жив:))

 P.S. Герцен?... не помню знал ли он физику или математику?

Безответственная болтовня, г. Самойлович. Долго держал в отношении Вас незаинтересованный нейтралитет, но тут уж не до него. Рекомендую - не упоминайте принцип неопределенности и принцип относительности всуе. Они заслужили Ваше молчание, и не только они. 

Михаил, в рамках квантовой механики принцип неопределенности означает количественное соотношение, связующее воздействие измерительного средства на объект измерения. Поэтому, чем больше вы скажите аргументов, тем больше я буду молчать. Разумеется, с учетом "последнего" аргумента. Эти эффекты системного аргументирования означают следующее: многоразличные аргументы срабатывают вместе и мгновенно, а состояние меня как слушателя их сворачивает и упаковывает себя в одновременно срабатывающую иерархию слоев. Помните? "Я есмь Брахман" и "То есть Атман. Ты одно с Тем". О!.. Привыкайте к "ответственным" квантовым полемикам.:)))

Введение "спина" в вашу мысль явилось, конечно, удачным применением физической идеи: постулирование того, что существует пространство собственных состояний, никак не связанных с положением вас в пространстве. Но кроме спина, понимающие толк в квантовом мышлении, вводят ряд других квантовых чисел, определяющих движение мысли, сохраняющейся в процессе движения. Я предлагаю вам состязание умов на различение объективной и субъективной неопределенности как неопределенности, связанной с ситуационной и личностной регуляцией принятия вами решений. Если согласны, то у вас есть время подумать над вопросом: К какому из квантовых чисел можно отнести сам факт того, что вы сказали "Dixi"?  Ответ - поможет сохранить ваше мнение обо мне в процессе движения полемики. А отказ, к сожалению, будет объективно предполагать отказ от классического понимания рациональности. И дело не только в том, что в Снобе или в музыке не осмыслен пока принцип неопределенности, а в том, что понимание неопределенности никак не может быть введено критерием "закнись",которое было введено в формулу "нет человека – нет проблемы" советским вождем.

Алекс Самойлович Комментарий удален автором

Признайтесь, Алекс,

Вы пишете свои диссертации выпимши? Если да, никаких претензий. Если нет, Миша прав, "херня" она и есть "херня" -- независимо от происхождения этого слова. 

А если "выпимши" чай? Определенность, Александр, всегда ультимативна.

Бог с ней, с определенностью, Алекс.

Главное, что по делу сказать Вам нечего.Так о чем с Вами говорить?

Вы знаете, вы «удачно» задели моё самолюбие, поэтому я подвергну вашу работу критическому разбору диссертацией докторской:))

Вот вы вводите понятие "патриотическая истерия", а всю симптоматику поведения выстраиваете банально по типу "бешенства матки". То есть никакого философского или психоаналитического осмысления истерии, никакого анализа биологической природы истерии перед тем как поставить обоснованный исторический диагноз. А если это сделать?! Я может быть удивлю, но спаринг-партерам России я поставлю другой диагноз - "патриотическая паранойя", а если это так, то отношения между ними надо рассматривать уже совсем другом ключе. Отношения будут иметь иную структуру. Которая и опишет «срединную европу».

Рассмотрим истерию и паранойю.

Есть два важнейших различия между реальностью истерика и параноика. У истерика само тело является знаконосителем (знак - это телесный симптом, который должны считывать другие люди. Знаконосителем параноика является тело другого. Второе отличие состоит в том, что истерический знак иконичен, а параноидальный - конвенционален, то есть этот знак как неотъемлемое качество культурного объекта, приобретён им в результате признания за ним (вследствие установления согласия между ним и другими участниками  взаимодействия). Я это сказал, имея ввиду, что считаю англосасонскую демократию – патриотической паранойей. Может быть вы со мной согласитесь без лишних «перестрелок», но со времен Платона и Аристотеля Демократия, как форма государственного управления - это отклонение от политии, то есть неправильный строй. В правильном строе - в  политии правит большинство в интересах общей пользы. Как это понять "общая" для разных групп - это отдельная тема, а в рамках этой я хочу только сказать, что патриотическая истерия находится в отношениях с патриотической паранойей и это  вносит большой вклад в философскую картину полярного мира, в котором движущими силами истории, в соответствии с представлениями Теории возмущений, будет не патриотическая истерия и не патриотическая паранойя, а отклонения параметров этих режимов от своего кредо.  Это означает, что строго неизменного режима в системе отношений иконических знаков и конвенциональных в перходной зоне не будет существовать и установившийся режим будет представлять собой ряд переходных процессов, вызванных малыми возмущениями.

Теперь рассмотрим переход истерии в паранойю и наоборот, который не противоречит прежде всего законам физики, а потом уже домыслам Герцена и Ключевского. Происходит он через третье состояние - невроз и психоз в переходной зоне, а это уже —  превращение вытесненного душевного конфликта в соматическую симптоматику «срединной европы». Невроз (с психологической точки зрения) выражает собой противоречивое отношение к себе, непринятие себя таким, каким человек является, с формированием ложного образа Я, в результате которого становится недоступно эмоциональное удовлетворение. Психоз (с психологической точки зрения) – это непереносимое неосознаваемое отвращение к себе, выражаемое в потере чувства Я и связи с собственной жизнью. Итак, в третьем (а это как раз страны-сателиты, срединная европа) происходят следующие метаморфозы - переход от формирования ложного образа Я к его потере. В переходной зоне происходят отлонения действий патриотического истерика (Россия) до действий патриотического параноика, а анголо-сакцев - наоборот.

Вообще же, истерия склонна к сгущению, тогда как паранойя - к расщеплению. Если так, то это дает нам наглядное представление о том, что будет происходить с территориальными знаками планетарных России и Англии. Как только Россия начнёт "гнать" идею расщепления ЕС, а Англия - сгущения ЕС, в самой ЕС начинутся метаморфозы народов-сателитов - переход от формирования ложного образа Я у одних членов ЕС к его потере у других, при переходе часть информации терятся ими в бессознательном. Это уже началось. Если неосуществленные желания и непреодоленные конфликты народов-сателитов вытесняются в бессознательное, их энергия сохраняется. А позже она и проявляется в самых разных формах в виде признаков соматических расстройств.

Рассмотрим их, понимая, что речь идет о нарушениях психики ЕС. Если психоз одних стран - членов ЕС начнет выражать потерю контакта с самим собой (нет ощущения своего Я), то невроз других будет выражатб потерю продуктивного контракта с другими странами и субъективное ощущение одиночества своего Я. При этом всё это будет происходить одновременно.

Я предлагаю рассмотреть состояния Греции и Украины как характерные. У Греции - психоз: потеря контакта с самим собой – внутренние проблемы, у Украины - невроз: потерю продуктивного контракта с другими странами и субъективное ощущение одиночества своего Я. С точки зрения отношения эквивалентности, в Греции имеют место нарушения рефлексивных отношений, на Украине - симметричных, соответственно, страдают при этом и транзитивные отношения между планетарными странами. Они идут транзитиом через «срединную европу». Что это значит? Примеры транзитивных отношений: «больше», «меньше», «равно», «подобно». Но если транзитивные отношения нарушены необратимо, это значит отношения между планетарными странами уже не бинарны. Это значит либо расслоение, то есть – образование новых геополитических обьектов (как Израиль, Албания, Южная Осетия, Приднестровье и, наконец, Крым), либо полный пиздец. Первое равноценно видению, что у кого-то выросла львиная голова и начала рычать, а второе – что она к тому же и сожрала всех. Чтобы последнего не произошло, а подобных галюцинаций не было, в природе самоустанавливается рефлексивное транзитивное отношение называемое отношением квазипорядка. Квазипорядок – это просто порядок, но не периодический. Это порядок нетрансляционного типа в котором число базисных векторов обратного (внешнему) пространства превышает размерность самого пространства. В буквальном смысле это означает, что у системы в качестве инвариантного преобразования начинает прояляться доселе непроявляемый элемент симметрии, который не является составной частью ЦЕЛОГО системы, но участвует в ее организации. Тут возникают прямые аналогии с сущностью "монархии" – монарх – это власть, но законы власти к монарху не относятся. Монархия в ЕС маловероятна, а вот отлонение от монархии даёт тиранию, которая является по преимуществу диктатурой военной. Итак, Европу ждёт военная диктатура, которая может быть официальной или неофициальной (некоторые военные диктаторы, такие, как Мануэль Норьега в Панаме, номинально подчинялись гражданскому правительству, несмотря на силовую структуру режима), и в зависимости от этого квалифицироваться как стратократия , смысл которой будет, скорее всего, сводится к тупому резервированию мест в законодательной власти для военнослужащих). Думаю это ждёт Россию.

При российской стратократии, как определяющей отношения в Европе, в Греции все рефлексивные отношения налаживаются, а на Украине обнуляются симметричные отношения вообще. Жалко до слёз.  Примером симметричных отношений могут быть равенство (=), отношение эквивалентности, подобия, одновременности, некоторые отношения родства (например, отношение братства). Обращаем внимание на последний пример и делаем удовлетворенное выражение на лице - метод , который я избрал для аналитического разбора – верен. Тогда ситуация подталкивает Украину к инвариантной структуре федерализма, ибо идея республики уже "горит" ярким пламенем. Что это даст? Федеративное устройство в котором инвариантными проебразования будут не симметричные отношения, а антисимметричные, которые в наглядном виде будут означать, что Украине придётся "давать" одновременно и тем и другим планетарным центрам и истерикам и параноикам, а это называется уже не херней, а настоящим (внимание -  обсценная лексика в геополитике!) бл..дством.  Хотя в рамках психоанализа, эта ситуация называется шизофреническим расщеплением (патриотизма наверно) – этому не дала и этому не дала. А этому?..  Такому сознанию уже нет нужды бояться противоречивых посланий истериков и параноиков.

Давайте сделаем так, Алекс,

я буду Вам отвечать только, если Вы заставите себя мыслить ясно,, не умножая "излишних сущностей" (надеюсь, Вы понимаете, о чем речь).

Итак, в 1863 году соревновались две точки зрения: "Россия может жить только если Польша умрет" (М.Н.Катков) и "Почему мы не можем жить с Польшей, как равный с равным?" (А.И. Герцен). Патриотическая истерия решила спор в пользу Каткова. На чьей стороне Вы? Без "диссертаций", одним словом: Катков или Герцен?  

Запас карман не тянет, Александр. Без необходимости:)). Так трактовать надо бритву оккамы. Но на самом деле, необходимость - это понятие субьективное, а обьективное - это действительность. При чем в действительности качественные процессы - случайны. Поэтому, с учетом диалектики, правильно сказать будет: Не умножай сущности, без их действительности. Но вся бодяга в том, что действительность - избыточна. От природы! В принципе, избыточность - проста необходима. Избыточность - это следствие трехмерности пространства, в котором мы живем. Одно нельзя измерить другим, отсюда - излишки и потребность в третьем - ином.  Это типа как психическое измерение - дотронулся кто-то до врага арматурой - физическое измерение, сопротивление тканей, костей - соматическое , жидкостей всяких в ней - это соматическое, а все что до мозга не дошло - это эмоции. Избыточность, Александр. Вот, например, избыточность генетического кода, без неё - никак, она является следствием триплетности кода, и нужно, чтобы код был неперекрываем и компактен, т. е. не содержал «знаков препинания» в виде какого-нибудь не гена, а то и антигена. А в природе, на самом деле, помимо третьего - избыточного измерения, еще куча компактных - компактных в теории струн. Но мы чаще не хотим их учитывать все. Почему бы и в культурологии и истории не использовать идеи многомерности? Вот смотрите, что происходит с человеком - в процессе развития системы всегда происходит уменьшение избыточности, так как она становится ресурсом. Потому, с годами все меньше возможности как-то откалибровать здоровье. Разумеется, система с высокой исходной избыточностью - тоже не подарок. Такой человек - не жилец. Но как определить действительность? Кто-то из великих говорил, что действительность — это мир вещей, с которым действуют. Меня - устраивает. Что касается вашего вопроса, то ему явно не хватает третьей меры как минимум. Россия нужна Польше, и обратно как «значимый иной». Если вы против, то я не буду упоминать виды симметрий для всех инвариантных преобразований отношений России и Польши, а обойдусь упомянутой доктриной «значимый иной». Это полярная асимметрия. Полярная асимметрия Земли, например, проявляется в неодинаковости строения и истории развития обоих полушарий. Тоже самое - с полушариями мозга. В чем причина сего с эволюционной точки зрения? Давайте обратимся к геополитике. Я закончил геологический МГУ и малость рублю в тектонике. Поэтому скажу - в про6леме ритмичности в развитии геосферы, в частности, повторяемости орогенических фаз, великих ледниковых периодов, засух. По аналогии и в политики, законы симметрии они ведь везде одинаковы. Некоторые геополитические обьекты - развиваются аритмично. И это так должно быть. Почему? Потому, что есть деформации и их несколько типов, по каждому типу должна образовываться своя структура. Сколько основных видов деформации? Четыре. Сколько ритмов в мозгу? Современная наука выделяет четыре основных ритма мозга. Или биоритмы. Они коррелируются 1.приливами-отливами, 2.день и ночь, 3. фазы Луны и 4. время года. Вот и Польша с Россией - это разные структуры ритмов. А почему они разные в культуре? Польше приходится иметь дело со своими национальными швами, России - со своими. Национальное - это один вид деформации цельной струтуры. Религиозное - второй. Экономическое - третий вид деформации. Четвертый - честно говоря не знаю что сказать сходу. Мне по барабану кто прав сторонники талассократии или континентализма для Польской модели. Я думаю в разное время - разные модели поведения с какой-то периодичностью, плюс забытая доктрина «Междуморья» маршала Юзефа Пилсудского. Возможно, это даже не третья мера, а какая-то восьмая - но и до нее время дойдет с этой аритмией. Представляете? Не Польша, а конфедеративное государство, которое включало бы и Польшу, и Украину, и Белоруссию, и Литву, и Латвию, и Эстонию, и Молдавию, и Венгрию, и Румынию, и Югославию, и Чехословакию, а также, возможно, и Финляндию, и простиралось бы она от Чёрного до Балтийского моря. И все это будет в рамках законов сохранения стран-сателитов с планетарной Россией. Точно также материки ведут себя - раскалывается один, а потом собирается в один. Почему? Законы сохранения. Поэтому, на ваш вопрос я вам отвечу так: структура отношений Польши и России - это волновая функция — она есть величина комплексная, ритмичная, зависит от времени и зависит случайным образом. Другое дело что такое случайность? Но об этом, если вы не видите необходимости - трудно. Я лично предлагаю на дипломатические переговоры всегда носить принстонскую лампу - она не только показывает отклонение от случайного распределения но и помогает контролировать возвращение к ним.

Кстати, также (лампой) можно проверить на вшивость и Каткова с Герценом. 

А если кратко:))) Герцен вообще туго соображал, на мой взгляд. Про Каткова ничего сказать не могу. Но у Герцена - это или французское влияние или секуляризм подгадил. Что-то довело его способность философствовать до тупиков. Он, например, говорил, что "случая нет" и везде в познание привносил оценочный момент. Бог мой, так нельзя думать. Ну нельзя варить в одном черепе теоретический и аксиологический (оценочный) подход к бытию. Это теология какая-то!  Безоценочное восприятие (теоритическое) – это когда человек просто воспринимает действительность. Особенность безоценочного восприятия еще в том, что для него обязательно нужно специальное состояние. У Герцена это была религия. У Ганди - идея справедливости. Такая штука как оценочное восприятие конечно нужно, чтобы принимать решение. Если отключить функцию сравнения, то человек, вообще, не жилец. Как же без калибровки! Собственно, так и поступают политики - из оценочного восприятия. Но потом время всё расставляет по местам. Не... я не играю в оценочный анализ. Мне надо разложить ситуацию посредством другого языка, описать модель с атрибутами, операциями, отношениями. Помните шутку про оценочное восприятие? Дядя Федор пишет маме о том, что практикует неоценочное восприятие, так что дела у него никак.

Увы, Алекс, не выдержали экзамен,

не сумели дисциплинировать свою мысль, дать ясный ответ на ясный вопрос. Опять растекаетесь мыслью по древу. Представляю, что делали бы Вы в1863 году на месте Герцена, То же самое, полагаю, что делаете в 2014?

Вот и вы со своим оценочным восприятием...

Понимаю, работа шкрабом накладывает своеобразные "шрамы" на способы восприятия.  Мне в силу занятий психологией в рамках структурирования медицинских синдромов в гомеопатии, приходилось классифицировать  разновидности страхов,  которые и приводят к несбалансированному оценочному восприятию мира.  Так вот, среди профессиональных классов мною выделяется класс "учительских" профессиональных страхов, которые препятствуют проявлению смысловых интерпретаций - в этом случае мышление задерживается в правом полушарии на оценочных.

"Учительский" страх делится мной на два основных подкласса: 1. Я всегда знаю что плохо, а что хорошо, и 2. Все должны делать как я. 

А насчет вашей "медицинской" оценки патриотизма, которую я отметил в вашей статье и постарался обыграть, соответственно, - я только сейчас понял откуда это у вас... "Всю Россию охватил сифилис патриотизма!" А. И. Герцен. Я понял - оценочное восприятие диссидента Герцена разбудил страх статуса внебрачного ребенка. :))) 

Вообще, национализм - превращенная форма страха, а страхи преодолеваются по механизму инверсии, сублимации или девиации. Это всегда связано с возникновением новых, более сильных мотивов страха - это механизм психической защиты, "инверсия эмоций", он повышает устойчивость к личным травмирующим ситуациям. Соответственно, в "наших" двух конкретных случаях - страха национализма. Ведь, что такое национализм?  Основополагающим его принципом является тезис о ценности нации. С мамзером Герценом всё ясно, его незаконнорожденного пугал тезис о ценности иного рода общности - семьи. Другой пример - Геракл. Он был незаконнорождённым сыном Зевса. И надо же - есть комплекс Геракла. И заключается он в том, что мужчина испытывает страх перед выполнением «женской работы». Вот оно - страх перед тезисом о ценности другого рода общности. Экзистенциальная драма, ей Богу, с вашими "диссидентскими" взглядами! В психологии вся эта "герценовщина" называется регрессией. Форма психрлогической защиты от прошлых воспоминаний. В основе  лежит объективный факт, что сохраняя воспоминания о чувстве безопасности, которое было у большинства из нас в детстве, мы, порой, бессознательно используем, на первый взгляд, парадоксальный способ защиты от неприятностей — начинаем проявлять детские инфантильные модели поведения по отношению к другим ситуациям, основами которых является объективный факт, что маленького ребёнка люди обычно склонны защищать в большей степени, чем взрослого человека. Кстати, Людмила Улицкая в каком-то романе написала об инфантильности диссидентов - людях поколения «шестидесятников».  Так что, тогда, когда Герцен защищал Польшу, я бы занимался лечением детских страхов. 

Так как вы не отвечаете, вот вам упражнение... Садитесь или ложитесь поудобнее около рояля и около минуты наблюдайте за своим дыханием. Не надо курить или вздыхать, что без аргументов вы выглядите идиотом перед зрителем, не надо, может и нет, не надо  никак воздействовать на дыхание – просто наблюдайте: «вдох-интервал-выдох-интервал». Затем представьте себе, что перед вами находится «безответственный болтун». Когда у вас появится мысль, представьте, что она пробегает из одного его безответственного уха в другое в виде бегущей строки или нотного стана. Каждый раз при появлении мысли задавайте себе вопрос: «Откуда приходит эта мысль?» Этот вопрос не требует шевелиться, поворачиваться, снимать одежду, даже вербального ответа не требует. При каждом появлении ответа в голове помещайте его на экран и снова спрашивайте: «Откуда приходит эта мысль?» Затем мысленно переносите взор в пространство перед экраном, из которого появляется бенущая строка. Полежали?.. Через несколько минут задайте себе другой вопрос: «Куда уходит эта мысль?». Опять же не надо шевелиться, поворачиваться, снимать одежду и говорить ответ вслух.  Мысленно переместите взгляд в пространство за экраном, в которое уходит строка. Есть ли разница между двумя этими пространствами? Между теми куда уходят ваши мысли? Сравните с пространствами откуда мысли приходят... Уверяю вас, через некоторое время у вас появится странное, непривычное и, возможно, пугающее ощущение при взгляде в пространство – чувство безграничного объема и пустоты. Обычно мы не осознаем пространства между мыслями – они слишком плотно заполняют наш мозг, и нам кажется, что наши мысли и мы – одно и то же. После того, как вы несколько раз повторите это упражнение, вы заметите, что интервалы между мыслями увеличиваются и состояние бесконечного пространства, покоя и пустоты становится все болеее привычным. Когда вы успокоетесь окончательно, можно задать следующий вопрос: «Кто наблюдает за этим?», в смысле ответить «Я», читатели Сноба или Алесандр Яров; ну, допустим под роялем вы лежите один; тогда спросите себя: «А кто это – «Я»?»... «Б..я» буду, вам придет в голову множество ответов. Помещайте их на доску и снова спрашивайте: «Кто наблюдает за этим?» – «Я» – «А кто это – я?» - «Я – это кто?» И в какой-то момент слова или ноты останутся лишь на экране, а вы почувствуете без слов, кто это – «Я». Если вы проделаете эти упражнения – я буду знать, что вы уже на пути в квантовую реальность. Она неопределенная и ваше подлинное «Я» в ней безгранично, многомерно и неразрывно связано как с другими «я», так и со мной, и это меня даже совсем не растраивает, даже если вы окажетесь на расстоянии добросить до вас кусок арматуры или 8-ми часов лёта на метле. Как далеко этот путь может вас завести? Я, к сожалению не знаю. Но мне вспоминается одно из открытий квантовой физики. Когда выяснилось, насколько велико расстояние между электронами и ядром по сравнению с их размерами, перед учеными мужами по мужски буквально «встал» вопрос: если все «мужские приборы» состоят в основном из пустоты, почему же они воспринимаются как твердые? Ответ заключался по аналогии с тем, что электроны движутся по своим орбитам с такой бешеной скоростью, что воспринимаются как сплошная непроницаемая стена, подобно тому, как вращающаяся на моём «приборе» пропеллером ваше мнение обо мне, возможно, покажется вам сплошным кругом. Возможно, освоив пространство между мыслями и обучившись воспринимать мельчайшие интервалы между их движением, вы научитесь проходить сквозь стены полемики. Возможно. Но пока – делайте упражнения: «Откуда приходит эта мысль о «безответственном болтуне»?», «Куда уходит эта мысль?», Кто наблюдает за этим?», «Я – это кто?»...

Заметьте, в своей "длинной диссертации", я уже определенно отметил, что с ролью народа-спутника не захотела мириться Германия и как это использовали некоторые планетарные страны. Собственно, из-за этого, и возникла доктрина "срединной земли" и доктрина Евросоюза. Что касается Польши, то ее отличие от Украины в том, что она не является точкой опоры геополитической оси. Герцен мог этого не знать, мог это игнорировать и мог считать полной херней. Какая разница, если во первых, я вообще, обращался к Бурову с вопросом философского определения им фашизма и получил ответ, а во-вторых, все ответы на возникшие у вас ко мне вопросы уже есть в первом комментарии. Кроме Герцена. Если мое замечание о том, что он мог не знать физику или математику заставило усомниться в моей трезвости, то смею утверждать, что для понимания фундаментальных основ геополитики это знать необходимо. Кстати, Польша так и не изменила своего статуса в ней до сих пор. И Украина.

Александр Львович, прекрасная статья,

Если заметили, Макаревич сокрушается, что неужели достаточно в спорте победить и кусок земли оттяпать, чтобы такая истерия зародилась.

Если бы он читал вас постоянно, не задавал бы глупых вопросов.

Дорогой Саша, а не кажется Вам,что "Патриотическая паранойя" более точный и более современный термин для описания того что мы наблюдаем?

Именно паранойя. Потому что замешана на страхе.  

На новопоявившемся страхе, что новоприобретенный кусок отберут, что кругом враги, что враги посягают на "русскость". 

Эту реплику поддерживают: Christina Brandes-Barbier de Boymont, Лариса Новицкая

Новости наших партнеров