Все записи
20:08  /  2.06.14

6444просмотра

Жив курилка!

+T -
Поделиться:

Этот очерк открывает следующий цикл нашего курса: история Русскои идеи в СССР. Предполагается, что читатель всегда может освежить в памяти вехи предыдущего, дореволюционного цикла, хранящиеся в архиве сайта. Тем более это важно, что лексикон Русской идеи, основные ее понятия и термины, язык, если хотите, на котором общается с читателями эта новая отрасль знания, дан в первом цикле.

Сокрушительная победа большевиков-интернационалистов в гражданской войне должна была, как предполагалось, убить Русскую идею. Но не убила. Больше того, едва Ленин понял, как жестоко он ошибся и мировой революции по образцу 1848 года не будет, едва во внутрипартийной борьбе победила изоляционистская, сталинская, трактовка российского будущего, т.е. уже в первые десятилетия советской власти, у тех, кто был знаком с историей Русской идеи в дореволюционные времена, не осталось сомнений, что именно ей и суждено определить судьбу пореволюционной России.

Не удивительно поэтому, что очень быстро покорила она победителей (совершенно так же, как славянофильство -- в первом цикле нашего курса -- покорило западников). Но поскольку интернационализм оставался, наряду с коммунизмом, одним из двух формальных столпов, на которых держалась большевистская идеология, идеей-гегемоном советской России оказался своего рода монстр, который я не знаю, как и назвать, разве что имперским НАЦИОНАЛ-коммунизмом.

В теоретическом смысле ничего, собственно, нового: Россия-"почти Европа" опять, как в 1560-е, превращалась в Московию, Но практически -- прошло все-таки три с половиной столетия -- нового было много. В частности, «красные бесы» стали «черными бесами». И метамофоза эта. достигла пика в последние годы жизни национал-коммунистического Цезаря, хотя семена его сеял он, начиная еще с 1920-х. По сути, формула "социализм в одной, отдельно взятой стране" иначально подразумевала противопоставление пролетарской России буржуазной Европе -- со всеми вытекающими из этого последствиями: имперской экспансией, экономикой, неспособной к саморазвитию, растоптанной политической модернизацией, торжеством произвола власти и, конечно же, с ксенофобией и антисемитизмом.

При жизни Цезаря, в восходящей фазе наполеоновского комплекса России, когда всю работу по расширению империи и утверждению национал-коммунизма проделывал сам режим, русских националистов не смущала "чернота" советского бесовства. Забеспокоились они, когда империя не только затопталась на месте, хуже того, затрещала по швам, когда, говоря в моих терминах, наполеоновский комплекс перешел в нисходящую фазу. Вот тогда и заметили они отсутствие "духовного" фундамента (или "скреп", как сказали бы сегодня) в созданной "красно-черными" бесами империи и вытекающую, по их мнению, из этого ее нежизнеспособность, стагнацию. Короче, всерьез смутило их беспокойство за судьбу империи.

Вот почему именно в постсталинском СССР, в 1960-е, и начинает складываться сначала подпольно, потом полулегально Русская партия, как она сама себя назвала, предложившая, подобно славянофилам в дореволюционной России, свои альтернативы тогдашнему статус кво.. Конечно, окончательно сложилась новая идеология Русской идеи уже в постсоветское время, но важнейшая ее часть -- представления о Западе, как о современном Содоме и об исключительности судьбы России в мире, -- созданы были уже в СССР.. На протяжении нескольких десятилетий гниения посталинской империи Русская партия могла лелеять надежду на взятие власти. Но так же, как славянофилы в 1917, оказалась в решающий момент банкротом.

 

В том, как все это происходило, мы и попробуем разобраться во втором, советском цикле курса истории Русской идеи. Этот очерк посвящен лишь тому, что происходило с ней в эмиграции и в стране в первые пореволюционные десятилетия. .

«НОВАЯ ИУДЕЯ»

Причина, по которой деятельность русских националистов разворачивалась поначалу исключительно за границей, в эмиграции, понятна: при жизни Ленина именовался русский национализм в советской России не иначе как «великорусским шовинизмом» и был занятием смертельно опасным. Нет, наверное, надобности напоминать читателю, что предвоенный русский национализм, подобно неудачливому тенору, достиг немыспимо высокой ноты накануне мировой войны – и сорвал голос, ушел со сцены, освистанный публикой (мы подробно обсуждали это в первом цикле). Вот он и отыгрывался за свое эпохальное поражение в эмиграции.

Зато уж там он неистовствовал. Мы ведь помним предвоенные планы националистов, их предчувствие близкой и окончательной победы России, «нового света мира», над "одряхлевшим" Западом. Помним, что ключом к этой победе предназначено было стать «обезвреживание» Германии, вдохновляемой, по их мнению, исключительно «идеалами, заимствованными у еврейства». Помним и то, как звучало их мотто на финишной прямой накануне гибели петровской империи: «Россия против еврейства». И то, наконец, что объевреившаяся, по их мнению, Германия представлялась им последним препятствием на пути России к реваншу, другими словами, к восстановлению единственно подобающего ей статуса «первой в мире державы».

И вот оказались они, как пушкинская старуха, у разбитого корыта, проиграли миродержавную схватку -- постыдно, безнадежно. Ну, просто не могли они, согласитесь, воспринять столь оглушительное, столь горькое поражение иначе как торжество своего смертельного врага. И потому первая же книга, задавшая а 1921 году тон всей их последующей реакции так и называлась «Новая Иудея или разоряемая Россия».

Вот ее суть. «Сейчас Россия в полном и буквальном смысле этого слова Иудея, где правящим народом являются евреи и где русским отведена жалкая и унизительная роль завоеванной нации.Месть, жестокость, человеческие жертвоприношения, потоки крови – вот как можно охарактеризовать приемы управления евреев... Резюмируя все вышесказанное, можно смело сказать, что еврейская кабала над русским народом – совершившийся факт».

Но брошюра В.Михайлова, которую мы цитировали, была лишь первым раскатом грома, прозвучавшим из националистического лагеря. На подходе были куда более солидные двухтомники Николая Маркова, бывшего шефа Союза русского народа, впоследствии консультанта гестапо по русским делам, и Григория Бостунича, дослужившегося до генеральских чинов в СС. Смысл томов состоял в том, чтобы разьяснить Европе смертельную опасность «экскрементов вывороченных мозгов жида Карла Маркса, говоря словами Бостунича, разбудивших низменные инстинкты несчастных гоев, на радость жидам ставших средством внутреннего душевного разложения арийцев». Общая формула звучала так: «Большевизм – это стремление жидов к уничтожению христианских государств».

Конкретизировал формулу некто Ю.М. Одинзгоев, самая любопытная фигура из всей этой писательской компании. Любопытен он прежде всего тем, что мы ровно ничего о нем не знаем – ни года, ни места издания его книги «В дни царства Антихриста», ни даже настоящего его имени (Одинзгоев явно означает «один из гоев»). Не пожелал автор открыться ни современникам, ни потомкам. Может быть, кто-нибудь из читателей окажется счастливей меня и разгадает его тайну. Понятно лишь, что название его книги заимствовано у Константина Леонтьева, обронившего однажды: злосчастную фразу «Не повторяем ли мы в новой форме историю старого Рима? Но разница в том, что под его подданством родился Христос, под нашим скорее родится Антихрист». Родился, сообщает нам Одинзгоев, родился Антихрист. В России, ставшей отныне его плацдармом – накануне финального штурма истерзанного войной континента.

Но дальше все приземленнее. «Не подлежит сомнению грядущее жесточайшее отрезвление после воцарения Всемирного Деспота из Дома Давидова, явно ныне подготавливаемого к выступлению на сцену иудо-масонами при всемерной поддержке “христианских правительств“, на ¾ состоящих из представителей избранного народа и его наймитов-христиан, ставленников франкмасонско-жидовского тайного союза!».

Кошмарная, согласитесь, картина. И свидетельствует она, что взляды постреволюционных националистов переменились по сравнению с их славянофильскими пращурами ровно на 180 градусов: теперь надеялись они, что арийская Германия сокрушит объевреившуюся Россию – и антиеврейская диктатура спасет мир.

ВОЗДУХ ЭПОХИ

Соблазн диктатуры был, однако, разлит тогда в воздухе эпохи. Иначе невозможно обьяснить, почему легкая и неожиданная победа Муссолини в Италии -- так скоро после победы Ленина в России -- очаровала многих серьезных европейских мыслителей. Не избежали этого поветрия, разумеется, и выдающися русские умы, в частности, Николай Александрович Бердяев. Нет, конечно, упаси бог, это не был соблазн антиеврейской диктатуры, безраздельно, как мы видели, завладевшей сердцами «бешеных» националистов, но все-таки соблазн диктатуры -- анти-демократической, фашистской.

В книге так и озаглавленной Новое средневековье, Бердяев противопоставил западным парламентам «с их фиктивной вампирической жизнью наростов на народном теле, неспособных уже выполнять никакой органической функции» -- представительство реальных корпораций. Он, собственно, и не скрывал, у кого заимствовал эту «корпоративную» риторику: «Значение в будущем будут иметь лишь люди типа Муссолини, единственного, быть может, государственного деятеля в Европе». И вообще «фашизм – единственное творческое явление в политической жизни современной Европы». Потому что «никто больше не верит ни в какие юридические и политические формы, никто ни в грош не ставит никаких конституций».

Только у русского национал- либерала, однако, мог получится такой странный выверт, при котором и от столь чудовищного поворота истории вспять выигрывала именно Россия. А как же иначе? Россия ведь «никогда и не выходила их Средних веков». Ей, стало быть, и карты в руки. «Власть будет диктаторской. Народная стихия наделит избранных личностей священными атрибутами власти – в них будут преобладать черты цезаризма».

В те смутные времена не нужно было быть Нострадамусом, чтобы предсказать “цезаризм» в Италии или в Восточной Европе. Тенденция к диктатуре угадана была верно. Только не это ведь предсказывал Бердяев. Смерть Нового времени он предсказывал – со всеми его парламентами и конституциями, бесповоротное торжество средневековья. То самое, что Гитлер назвал "Тысячелетним Рейхом", только во главе с Россией, а не с Германией. В этом смысле попал Бердяев пальцем в небо. Что ж, и на старуху бывает проруха.

Куда проницательнее был Георгий Петрович Федотов, с ужасом размышлявший о том, что произойдет с Россией, когда кончится эра советского средневековья, когда откроются все шлюзы и гигантская волна эмигрантского национализма захлестнет страну. И мощная тема дикой ксенофобии опять заглушит в неподговленных умах тему свободы. «Большевизм умрет, как умер национал-социализм, -- писал Федотов,-- но кто знает, какие новые формы примет русский национализм?..».

ВСТРЕЧНАЯ ВОЛНА

Впрочем, первые признаки возрождения русского национализма и связанного с ним «цезаризма» дали о себе знать в самом СССР еще во времена бердяевского пророчества. Поначалу они были вызваны острым дефицитом великорусских административных и управленческих кадров и жестокой внутрипартийной борьбой.

Дефицит возник по причине революции, напрочь срезавшей всю административную вертикаль трехсотлетней петровской России. Некоторое представление о почти анекдотической глубине этого дефицита дает знаменитый эпизод, когда Троцкий, только что назначенный народным комиссаром иностранных дел, появился в бывшем царском министерстве и потребовал немедленно перевести на дюжину языков и вручить иностранным послам Декрет о мире. Все 400 сотрудников министерства демонстративно отказались исполнить его приказ.

Так или иначе, во всех сферах, кроме армии, где царские генералы активно помогали большевикам, «собирателям русской земли», выиграть гражданскую войну, старые кадры либо не годились по происхождению, либо эмигрировали. Вакуум заполнили образованные «инородцы» -- евреи, кавказцы (главным образом грузины и армяне), латыши, само собою интернационалисты. Такое положение вещей не устраивало будущего «цезаря» (пока еще с маленькой буквы). Гигантские «ленинские призывы» в партию после смерти вождя предназначались исправить дело. Наверх призывалось бывшее «мужицкое царство», полуграмотное, с ленинизмом ничего общего не имевшее, но зато падкое на соблазн власти и готовое служить любому цезарю.Cогласно постановлению «О росте и о мерах по усилению партийно-организационной работы» от 8 июля 1946 года, еще и тогда, четверть века спустя, 70% членов партии не имели даже среднего образования. Представьте уровень грамотности «призывников» 1920-х.

Но для вытеснения инородцев «новым партийцам» нужно было знамя, если хотите, идеология.И цезарь снабдил их знаменем. Оно называлось, как мы уже говорили, «строительство социализма в одной, отдельно взятой стране». Это означало, что отныне Россия будет закрыта от враждебного мира, пойдет своим, «отдельно взятым» путем, т.е. именно то, чего добивалась – и продолжает в наши дни добиваться – Русская партия. Ленинская гвардия в руководстве партии, воспитанная в духе интернационализма, естественно, сопротивлялась поруганию священных основ учения.

Что ж, ее следовало убрать с дороги. Отсюда – новая волна террора. Интересы цезаря совпали с интересами «новых партийцев». Страна превращалась в осажденную крепость. Маленький «цезарь» превращался в настоящего Цезаря (по мнению Н.И. Бухарина, впрочем, в «Чингизхана с телефоном»), а новые партийцы -- в «номенклатуру» режима. Так начиналось возвращение русского национализма в коммунистический СССР. Жив, оказалось, курилка.

Конечно, в 1930-е все было проще, чем сейчас: под рукой был готовый, укорененный с дореволюционных времен и отчаянно, как мы видели, эксплуатировавшийся в эмигрантских кругах миф о евреях как о потенциальных предателях России. Мощь этого мифа была такова, что во время Первой мировой войны царское правительство насильственно переселило несколько сот тысяч человек из черты оседлости в Центральную Россию. Но если тогда барьером между православными и евреями служило вероисповедание, то в советские времена от мифа этого явственно запахло расизмом. И потому неминуемо должен был он перерасти в неприязнь ко всем «черным», включая кавказцев (которым в конечном счете и суждено было стать «новыми евреями»).

Константин Симонов вспоминал в своих мемуарах, что еще в1933 (!) году в его ФЗУ ходила по рукам листовка «И заспорили славяне,кому править на Руси», где на рисунке по одну сторону сидели Троцкий, Каменев и Зиновьев, а по другую – Джугашвили, Енукидзе и Орджоникидзе. Николай Митрохин в книге Русская партия, на которую нам еще не раз предстоит ссылаться, приводит аналогичный эпизод, но уже из периода 1947-1952 годов. Некий партиец успел разослать (пока не был разоблачен органами) по разным адресам 29 писем, лейтмотивом которых было, что «союз палачей с Кавказа и жидов поработил русских». Но что значит мнение безымянного партийца, когда, если верить воспоминаниям А.И. Микояна, его самого, члена Политбюро КПСС, заподозрили в1953 году в связях с Берия -- только на основании того, что оба кавказцы (В.М.Молотова Микоян прямо называет «шовинистом»). Добралась, как видим, ксенофобия и до партийного Олимпа.

До такой степени добралась, что, если верить воспоминаниям помощника Генерального секретаря ЦК КПСС В.Болдина, не избежал этой чумы в бытность его генсеком даже Михаил Сергеевич Горбачев. Потому, полагал, например, Горбачев, «не съели Андропова с потрохами» зарубежные СМИ, что «он был полукровка, а они своих в обиду не дают». И распорядился «строго секретную информацию не посылать А. Черняеву», другому своему помощнику, потому, что «у него в семье пятый пункт не в порядке, далеко могут убежать секреты»

Поистине подобен чуме национализм: слеп и заразен. И мало кого пощадил он.

Опубликовано здесь и здесь

Комментировать Всего 24 комментария
Поистине подобен чуме национализм: слеп и заразен.

Все таки национализм национализму рознь. Национализм воплощенный в фобиях деструктивен. Но позитивный национализм создал современную картину мира. Я, например, не припомню в мемуарах Деникина или Врангеля, бывших, безусловно, русскими националистами, ни одной антисемитской, антикавказской, антиукраинской или иной "фобной" строки.

Эту реплику поддерживают: Иосиф Раскин, Михаил Спокойный, Iouri Samonov

Владимир Сергеевич Соловьев, как Вы, может быть, помните, Сергей,

думал иначе. А я как-то привык ему доверять. Все-таки мой наставник.

Это я по поводу "позитивного национализма", Сергей.

Соловьев просто исходил из того, что "современную картину мира" создал патриотизм, а не национализм. И предупреждал, что смерти подобно смешивать два эти понятия. Ибо всякий национализм, в отличие от патриотизма, несет в себе, по его мнению, потенциал вырождения.В свое время (в 1880-е) это различение было великим открытием. И грешно было бы нам и сегодня его не замечать.

Эту реплику поддерживают: Сергей Любимов

Национальное самосознание не предполагает врагов как свое априорное условие , а национализм, судя по-всему, предполагает. Грань тонкая, но, вероятно, существенная.

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik, Сергей Любимов, Светлана Олефир

Верно, Миша, априорно не предполагает,

но в конкретных ситуциях они возникают. И главный из них -- национализм.

Но самое важное я упустил, виноват. Путин сделал из национал-либерала Бедяева со всеми его завихрениями, включая увлечение "цезаризмом", причем фашистским цезаризмом, столп своей новой идеологии -- консерватизма. А я это не обыграл.

Эту реплику поддерживают: Михаил Аркадьев

Александр Львович, именно из Бердяева? А не из Ильина?

Да, Миша, Ильин -- вчерашний день.

В последних речах в качестве основоположника русского консерватизма представлен именно Бердяев.Уже институт какой-то разрабатывает тему бердяевского консерватизма.

Дорогой Саша, я этого не знал. А где именно? и причем здесь, скажем, Дугин?

Подробно, Миша, надо посмотреть

на президентском сайтею У меня, к сожалению, руки пока не дошли.

А вообще у меня впечатление, что кто-то в окружении Путина пытается уравновесить влияние Дугина.

Да вот и Дугин якобы по-бердяевски глаголет:

"Новое Средневековье - блистательный концепт... Возникает выбор сущностной парадигмы Средневековья, предполагающей религиозное, героическое, иерархическое общество. Вопреки материалистическому, бытовому, прагматическому торговому строю, который доминирует в современности... И мы вправе ожидать реванша героев, их грядущей победы над торговцами, наступления эры доминации двух первых сословий - жрецов и воинов, священников и дворян... Двигаясь по пути либерализма, неизбежно придем к мультикультурализму, феминизму и однополым бракам... Новое Средневековье... как достойная России альтернатива современности является, на мой взгляд, оптимальным горизонтом."

Александр Дугин, лидер Международного евразийского союза, руководитель Центра консервативных исследований социологического факультета МГУ. Герои против торгашей.// Свой. Журнал Никиты Михалкова. Июнь 2014. С. 11-12

Не думаю, Миша,

что Путин имел в виду "Новое средневековье". Не думаю, что он вообще знал, что у Бердяева было и такое увлечение. Но те, кто подсунул ему Бердяева, явно просчитались.Не учли эрудицию Дугина. Хотя и ВСХСОН, как Вы увидите, поднимал на щит именно  "Новое средневековье". Советники пошли с валета, а Дугин покрыл их тузом. Вообше это серьезно.

Эту реплику поддерживают: Сергей Любимов

Дорогой Саша, а можно чуть подробнее о покрытии тузом Дугина валета советников? не сомневаюсь, что серьезно.

Эту реплику поддерживают: Сергей Любимов

Похоже, что Путин ляпнул то, что ему подсунули

 оппоненты Дугина,не подозревая, какие черти водятся в этом болоте. А Дугин им продемонстрировал: вы хотели консерватизм, опираясь на Бердяева, -- так вот что такое настоящий бердяевский консерватизм. 

Эту реплику поддерживают: Сергей Любимов, Михаил Аркадьев

Ага, теперь понял. Дескать , ребята , матчасть надо знать. 

Это, видимо, еще и вопрос терминологии. Я привык считать таких персонажей, как, скажем, Деникин или Жаботинский националистами. При этом, оба мне предельно симпатичны и как личности и в идеологическом отношении. То есть, мое понимание "национализма" сходно со значением термина "патриотизм". Хотя, например, "патриотом" чего, как не "нации" был Жаботинский? Но в современном российском дискурсе "национализм" это, по ощущениям, нечто близкое к "нацизму". Мне такое понимание национализма не близко. Тоталитарные идеологии активно эксплуатируют националистические идеи, но разница между "германским национализмом" и "германским нацизмом" для меня примерно такая же, как между социал-демократией и чучхе.

Александр Львович, спасибо за очерк, открывающий интереснейший цикл статей!

Как бы ни был радикален тот или иной кульбит российской истории, национализм вновь и вновь воскресает, как гордая птица Феликс. Да на одну карту стоит лишь посмотреть--вот он уже и воскрес. И ничего не помогает--уж сколько раз наступали на эти грабли, а все мало. Ну что же, еще разок граблями насладиться... 

Эту реплику поддерживают: Alexei Tsvelik, Сергей Любимов

И, наконец, нашел я своего врага, и новый грабель меня восторгом дивно упоил:)

Эту реплику поддерживают: Сергей Любимов

И ведь среди российских физиков-инженеров в Европе и Америке это вожделение ко граблям зашкаливает. Паспорта давно уже американские, а туда же. Ни физика, ни заграничный паспорт не спасают. Грабли подавай. 

Эту реплику поддерживают: Сергей Любимов

Фундаментальная ностальгия, Алеша, что и требовалось доказать :)

Эту реплику поддерживают: Сергей Любимов

Он самый. Фундаментальный человеческий соблазн прафашизма. Об этом и написана  ЛК, туды ее в качель.

Эту реплику поддерживают: Сергей Любимов

В Америке Господь языки смешал, в Европе уже тоже, а в России пока нет, не смешал. Толи языки должны смешаться, толи страна развалиться. Иначе эта забава с граблями, судя по всему, не остановится.  

Должно развалиться "государство в государстве" - институты произвола власти. Но, поскольку это государство в государстве смогло навязать населению отождествление себя со страной, похоже развалится и страна...что, впрочем будет уже не в первый раз, и по той же причине.

Эту реплику поддерживают: Сергей Любимов, Светлана Олефир