Все записи
МОЙ ВЫБОР 10:53  /  4.08.15

18025просмотров

Чей преемник Путин?

+T -
Поделиться:

Четвертая книга "Русской идеи". Глава третья. 

Первая глава

Вторая глава

Разумеется, реконструкция, которую попытаюсь я здесь предпринять, будет опираться не на догадки, а на события, большая часть которых произошла на наших глазах. Интересует меня лишь то, как эти события проистекали из идей, с которыми пришел к власти Путин (и возможно, будут проистекать и  впредь). Смысл реконструкции в том, чтобы выяснить: если Путин не был по существу дела идейным преемником Ельцина, как принято думать (от ельцинской-то государственности, включая РФ и независимые СМИ, он как раз живого места не оставил), то чьим был он преемником?.

Впервые заинтриговало это меня, когда единственным из  эмигрантских мыслителей перезахороненным в Москве оказался почему-то Иван Ильин, самый что ни на есть средненький из блестящей плеяды русского Зарубежья.  И дело не только в том, что Ильин безнадежно бледнеет на фоне таких звезд первой величины, как, скажем, Николай Бердяев, Павел Милюков или Петр Струве, которых и не подумали перезахоронить. Дело ведь еще и в том, что репутация Ильина до крайности, как мы скоро увидим, противоречива. Замаранная, скажем прямо, репутация. Так почему же, несмотря на все это, именно Ильин?

Еще больше заинтриговал меня этот вопрос, когда события первых лет правления Путина стали вдруг явственно напоминать идейное наследство Ильина. Особенно поразил меня -- я ведь все-таки историк русского национализма -- головокрукружительный поворот в отношении к Путину в 2001 году реваншистов. Покуда он громил либералов, они считали его СВОИМ президентом, даже "новым Иосифом Сталиным, до времени затаившимся в еврейском подполье", по выражению Проханова. И вдруг практически во мгновение ока стал он для них предателем, продавшимся пиндосам. Почему увидим мы в конце этой главы. Здесь скажу лишь, что  этот взрывной поворот в поведении реваншистов слишком близко напоминал аналогичный поворот в отношении либералов к Ильину в 1930-е, чтобы выглядеть случайностью.

Конечно же, не только один этот эпизод,  длинный ряд событий, о которых пойдет сейчас речь, убедил меня, что, как ни странно звучит это на первый взгляд, у Путина таки был   

НАСТАВНИК

И именно из-за того, что наставник этот, Иван Александрович Ильин, известен, менее других, несколько слов о нем, наверное, в порядке дня, Он был национал-либералом. Мы встречались с такими, как он, в первой книге, их полно было в дореволюционной России. В эмиграции все было сложнее, суровее. Люди определялись -- без дефисов. Правые реваншисты чуждались Ильина за безразличие к реставрации самодержавия, либералы -- за пристрастие к "национальной диктатуре" (в переходный период к некой "обновленной демократии" после коммунистов).

Тем более, что пристрастие это сыграло с Ильиным злую шутку. Он жил в Германии, когда к власти пришел Гитлер,  и всячески издевался над либералами за их неспособность разглядеть в нацизме такие его "положительные черты, как патриотизм, вера в самобытность германского народа и в силу германского гения, чуство чести, готовность к жертвенному служению, социальная солидарность и внеклассовое братски-всенародное единство". Именно так, по мнению Ильина, и должна была выглядеть излюбленная его "национальная диктатура" в постсоветской России.

Правда, то, во что вылилась нацистская "вера в силу германского гения", испугало Ильина (все-таки был он либерал, пусть и национальный) и пришлось ему снова эмигрировать, на этот раз из Германии в Швейцарию. Но либералы  никогда не простили ему этого кунштюка. В 1949 году в ньюйорскском Новом журнале появилось открытое письмо его тогдашнего редактора Романа Гуля Ивану Ильину. "Перемены Вашего духовного лица, -- писал Гуль, -- я старался понять. Но вот к власти пришел Гитлер и Вы стали прогитлеровцем. У меня до сих пор имеются Ваши статьи, где Вы рекомендовали русским не смотреть на гитлеризм глазами евреев... Как Вы могли, русский человек, пойти к Гитлеру? Категорически  оказались правы русские, которые смотрели на Гитлера глазами евреев".

Так или иначе, даже эта роковая ошибка не заставила Ильина поверить в победившую "формальную демократию". Вот его аргумент против нее. "Надо выбирать. Одно из двух -- или тоталитарное рабство или демократия. Третьего исхода нет!". Так скажут нам политическе доктринеры. Мы ответим им: нет, есть еще третий исход...

это твердая, национально-патриотическая и по идее либеральная диктатура, помогающая народу выделить кверху свои подлинно-лучшие силы и воспитывающая народ... к органическому участию в государственном строительстве" (курсив Ильина).

В любом случае "состояние русского народа после большевиков [cлова "российский" Ильин не употреблял] будет таково, что введение народоправства обешает ему не правопорядок, а хаос, не возрождение, а распад... За кошмаром революционного якобинства началась бы эпоха жирондистской анархии -- со свирепой крайне правой тиранией в заключение" (курсив мой. А.Я.)

"ОБНОВЛЕННАЯ ДЕМОКРАТИЯ"

Вот почему без национальной диктатуры не обойтись. Но, конечно же, лишь в качестве переходного периода к "обновленному демократическому принципу в сторону отбора лучших людей"..В конечном счете "спастись Россия может только выделением лучших людей, отстаивающих не партийные, не классовые, но общенародные интересы". Зто, собственно, и имелось в виду под "обновленной демократией", идеальным, по Ильину, политическим устройством, которому, по его мнению, принадлежало будущее.

Так в общих чертах  выглядело идейное наследство, с которыи пришел к власти Путин. Национал-либеральная утопия (слова "гибридный" в применении к политике во времена Ильина еше не существовало). Ильин верил, что "придет час, когда русская национальная власть вступит ради спасения России на указанные нами пути". У Путина не было, я думаю, сомнений, что час этот настал.

Имея, однако, в виду опыт нацистской Германии, пережитый Ильиным, так сказать, на собственной шкуре, формулировал он задачу двояко. Требовалось, с одной стороны, беспощадно подавить "жирондистскую анархию", но с другой -- любой ценой не допустить к власти "свирепую крайне правую тиранию" ("правая" употребляется здесь и дальше в традиционном, реваншистском смысле, как во времена Ильина).

Требовалось также разбудить в стране веру в самобытность русского народа и величие русского гения и, несмотря на все превратности "формальной демократии" (выборы, права человека и пр.), найти способ "выделить" для управления страной "лучших людей". Иными словами, сделать Россию первопроходцем в деле создания в мире идеального политического устройства.  Понятно, что предприятие это сложное. Особенно имея в виду, что остальной мир по-прежнему  погряз в трясине "формальной демократии", хотя Ильин и предрекал ей скорую кончину еще в 1930-е. Придется маневрировать, на собственном примере доказывая отсталому миру (понятия "мягкой силы" тоже еще не существовало) преимущества национальной диктатуры и в конечном счете "обновленной демократии".

В обших чертах все (Ильин был правоведом и экономики старался не касаться, она в его представлении была лишь "надстройкой" над правильным политическим строем). А теперь посмотрим, насколько удалось Путину воплотить завещание своего наставника.

НОВАЯ РУССКАЯ ИДЕЯ

Как и Степашин, не обошел Путин в своем первом премьерском выступлении 16 августа ключевую тему величия России. Но трактовка ее в обоих случаях  отличалась, как день от ночи. Во-первых, и следа не было у Путина степашинской "уверенности в себе" и потому слышался у него в этой теме  явственный вызов ("Хоронить Россию как великую державу, мягко говоря, преждевременно"). Обида в этом звучала, обида, которая еще отзовется в будущем.

А во-вторых, то, о чем говорил Степашин, имело, с точки зрения Путина, лишь самое отдаленное отношение к теме величия России, Причем здесь в самом деле "интеллект", когда речь о действительно серьезных вещах, а именно о "стабильности и надежности власти".. 31 декабря он объяснил и идейные ориентиры, на которые стабильная власть должна для этого опираться, тотчас обнаружив  национал-либеральньный характер будущего преэиденства (к слову, мой наставник Владимир ,Сергеевич Соловьев учил меня, как, может быть, помнит читатель, остерегаться национал-либералов, полагая, что именно с них и начинается "лестница Соловьева", как я ее назвал, ведущая в конечном счете к "самоуничтожению" России).

Речь, оказалось, о новой Русской идее (что само по себе было патриотично, в духе Ильина).  Отличалась путинская идея от старой тем, что представляла собой "сплав" универсальных прав человека с традиционными ценностями Росии, под которыми имелись в виду, конечно, не "культура и интеллект", как  думал Степашин, но "державность", "государственничество" и "социальная солидарность". Каким образом увязывались права человека с государственичеством" и тем более с "державностью" не объяснялось.

Хотя присутствие в путинском "сплаве" прав человека  насторожило тогдашних реваншистов, оценили они это поначалу как маскировку, простили за "Русскую идею".. Более странно, что такое необычное идейное соседство не насторожило  либеральную журналистскую команду (Наталью Геворкян, Наталью Тимакову и Андрея Колесникова), интервьюировавшую в мае 2000 года Путина для книги "От первого лица". О чем угодно спрашивали, о главном, не спросили. Многих будущих разочарований удалось бы избежать,,обрати они тогда внимание на это  бьющее, казалось, в глаза противоречие.. Но не обратили.

ПЕРВЫЕ ВЫБОРЫ

Позиция премьер-министра, тем более исполняющего обязанности Президента, делала шансы Путина на выборах 26 марта 2000 года практически   неуязвимыми. В его руках были все административные ресурсы. Он должен был, казалось, победить легко и с большим отрывом от своих 11 соперников. На самом деле победил он с минимальным перевесом (52,94 %) и то поставленным под сомнение и наблюдателями, и Думой, и даже Госстатом.

Нарушения действительно выглядели вопиющими. Начинались они со статистики. В парламентских выборах в декабре зарегистрировано было 108, 074 млн. потенциальных избирателей, а  в марте их оказалось уже 109,382 тысячи. Прирост населения в 1,3 млн? За три месяца? По данным Госстата оно не только за это время не выросло, но уменьшилось на 182 тысячи. У ЦИКа (Центральной избирательной комиссии) не было правдоподобного объяснения этой странности.

Думский комитет, возглавленный коммунистом, установил, что только у КПРФ было "украдено" больше 700 тысяч голосов. Вместе со статистическим "просчетом" ЦИКа это составляло больше двух миллионов голосов. Иначе говоря, практически "съедало" все преимущестсво Путина. В "формальной демократии" оппоненты могли бы, пожалуй, и оспорить результаты выборов и потребовать второго тура.

Тем более, что наблюдатели -- журналистская команда Московских новостей -- нашли массу нарушений избирательного закона в Татарстане, в Ингушетии, в Кабардино-Балкарии, в Дагестане, в Мордовии (даже в разбомбленной Чечне за Путина якобы голосовало 50,63%%) и в нескольких русских городах, включая Курск и Нижний Новгород. Председатель РИК Татарстана Владимир Шевчук, нисколько не стесняясь, рассказал иностранному журналисту, как именно это у них происходило. Называлось "гусеница". Местные чиновники выстраивались у входа в избирательный участок и каждому избирателю вручали заранее заполненный бюллетень вместе со сторублевой бумажкой. Некоторые отказывались, но большинство соглашалось. Когда избиратель выходил с пустым бюллетенем, его заполняли и вручали следующему (Steven Fish. "Democracy Detailed in Russia", 2005, pp. 42-43). Неудивительно, что 440 судебных дел было возбуждено в связи нарушением избирательного закона. Одним словом, вместо триумфа --- скандал.

Никто, однако,  публично не протестовал, массовых демонстраций не было. Ничего подобного тому, что произошло по аналогичному поводу немногим более, чем через десятилетие. Не узнать было вдруг ту унылую страну "гусениц", о которой я рассказывал. На улицу вышла, в 2011-2012, новая, казалось, Россия, не предусмотренная в завещании Ильина. Совсем как в какой-нибудь "формальной демократии". Что-то должно было случится со страной за столь краткий срок. Но что? Впрочем, это так, реплика в сторону. Продолжим о той, старой. Ведь лозунг 2011-го "Россия без Путина" был вовсе не первым вызовом, с которым он столкнулся. Первым были выборы 2000 года.

Что мог означать этот вызов для преемника Ильина (если, конечно, принять гипотезу, лежащую в основе моей реконструкции) ? Несомненно "жирондистскую анархию", пришедшую на смену "кошмару революционного якобинства" ельцинских лет. Анархию, чреватую распалом страны. И с точки зрения Путина, усвоившего идеи Ильина, известная логика в этом представлении определенно была. Попробуем ее воспроизвести.

РАЗГРОМ РФ

Почему, спрашивается, всюду,  где  губернаторы присягнули "Единству", голосовали за него,  а где не присягнули --  против? Разве не ясно, что, как хотел губернатор, так и проголосовали?  Выходит, в РФ 89  маленьких диктаторов? Разве это не та самая анархию, о которой говорил  Ильин и которая погубит Россию, приведя в конечном счете к "свирепой реваншистской тирании"?.

И разве не точно угадал эту анархию Ильин еще за десятилетия до конца совтской власти? Не потому ли так настаивал он на национальной диктатуре, единственно способной с этой анархией покончить?

Такова должна была быть логика премника Ильина. Но даже окажись на его месте идейный преемник Ельцина, тот же, скажем, Степашин, он тоже не мог бы не признать, что ситуация, с федеративностью  которую  создал со своим "парадом суверенитетов" Ельцин и впрямь была сложной. Другое дело, что логика его была бы совершенно иной. Прежде всего потому, что он понял бы, что содержатся в этой сложности два совсем разных вопроса и требуют они разных ответов.

С одной стороны,  Ельцин оставил  преемнику Федерацию, единственную государственную  систему, посредством  которой  страной  размеров России, можно нормально управлять. По  замыслу в этой  системе население свободно избирало своих губернаторов, знающих местные проблемы несопоставим лучше, чем могли бы их  знать в центре, и  губераторский корпус в целом составлял верхнюю палату Федерального Собрания или, если хотите, Сенат, важное ограничение верховной власти, сильный заслон против реставрации диктатуры.  Для вчерашней  унитарной империи это была в принципе в высшей степени разумная система. Короче,ельцинскую Федерацию следовало сохранить.Таков был бы первый ответ на степашинскую дилемму.

Другой вопрос, что Ельцин никак не позаботился о том, чтобы губернаторы были действительно подконтрольны населению. Иными словами, о том, чтобы не превратились они в маленьких коррумпированных царьков (что особенно важно было в России с ее традиционной имперской болезнью коррупции  власти). Ошибку Ельцина следовало исправлять. Таков был второй ответ...

Как исправлять? Общепринятый способ лечения болезни известен, проверен во всех демократических федерациях. Те же права человека, на страже которых стоят независимые от губернаторов местные СМИ (если нужно, при поддержке федеральной власти). "Права человека" присутствовали, как мы помним, даже в путинской Русской идее (по умолчанию присутсвовали в ней и независимые СМИ, своего рода правоохранительная полиция. Присутствовали просто потому, что  друг без друга сущестсвовать они не могут, права человека без независимых СМИ оказываются пародией). Короче, лекарство есть, ступай исправляй ошибку. Такова была бы логика Степашина, окажись он преемником Ельцина.

Но у власти-то был преемник Ильина, для которого Федерация была тождественна  анархии.. Ее следовало, не исправлять, а подавить.Беспощадно. И если независимые СМИ есть условие  сохранения этой анархии, нх следовало подавить тоже. Ильин похвалил бы Путина за последовтельность.

А коррупция что ж? Слава Богу новая Русская идея предусмотрела средство для .борьбы с ней: "государственничество". И оно предпологало совсем другой, традиционный в России способ борьбы с коррупцией, административный  Правда, о крайней неэффективности этого способа есть в высшей степени авторитетное суждение. Я имею в виду Николая I, высказавшегося, посмотрев гоголевский "Ревизор", в том смысле, что не ворует в России, пожалуй, только один он. Это обстоятельство, впрочем, как мы знаем, ровно ничему не научило Николая. Тем более не научило оно преемника Ильина..

.Уже через неделю после инаугурации, 13 мая 2000 года, президентским  указом была учреждена  "генерал-губернаторская", говоря традиционным языком, система контроля над губернаторами. Россия была разделена на семь федеральных округов. Пять из них действительно были возглавлены генералами, один -- бывшим министром. Единственной уступкой национал-либерализму было назначение Кириенко начальствовать над Волжским федеральным округом.

И дело тут было не только в том, что выявилось нечаянно соотношение компонентов новой Русской идеи -- шесть к одному. Важнее было, что контролировать выборных губернаторов должны были НАЗНАЧЕНЦЫ. Иными словами, "лучшие люди". А единственному либералу в генеральской компании разрешено было принять в ней участие лишь при условии, что он согласился с этой очевидно  антилиберальной игрой.

Но то было лишь начало разгрома "жирондистской анархии", то бишь выборного губернаторского корпуса. Сначала президент с помощью Думы отнял у губернаторов иммунитет, затем добился права их смещать и покончил с их членством в Сенате, ликвидировав таким образом сильную гарантию от произвола власти, и в конечном счете вообще отменил выборы губернаторов. Ельцинская РФ стремительно превращалась в унитарное государство. То есть название, конечно, осталось прежним. Но кроме названия..

ОПОЗДАВШЕЕ ПРОЗРЕНИЕ

Кроме названия, осталась "вертикаль власти",что, собственно, и есть синоним национальной диктатуры по Ильину (той самой, что именую я цезаризмом).  Некоторые главы регионов пытались протестовать. Президент Башкортостана Муртаза Рахимов осмелился даже  -- правда, в интервью британской газете Gаrdian -- провести опасные параллели: "Имперские амбиции всегда были свойственны России, и Путин действует в полном соответствии с ними!". Но было поздно. 1 сентября Путин подписал указ о формировании Государственного совета (для "координации функций органов государственной власти"), члены которого назначались лично президентом.

Нет, это еше не было, конечно, окончательным решением завета Ильина о "выделении лучших людей для обновленной демократии" (оставались выборы, политические партии и пр). Но это был первый шаг к такому решению: "жирондистская анархия" была подавлена, "лучшие люди" названы. Ильин мог быть доволен своим преемником...

Этого первого шага было, однако, довольно, чтобы покончить с затмением ума Березовского. Он демонстративно отказался от депутатского мандата в Думе и заявил, что не намерен участвовать в возникающем авторитарном режиме. Подобно Рахимову, он тоже пытался сопротивляться. Во всяком  случае вербально. "Президент Путин, -- заявил он, -- сконцентрировал в своих руках всю политическую власть. Остался по существу последний шаг, Это концентрация информационной власти. Если здесь ему не будет поставлен заслон, то дальше пропасть неминуема".

Но опять же подобно Рахимову, Березовский опоздал. После ареста Гусинского 13 июня и его капитуляции ( медиа-империи Гусинского принадлежали НТВ, газета Сегодня, журнал Итоги и "Эхо Москвы) Путин уже выиграл информационную войну так же, как политическую. И если дело Гусинского еще можно было изобразить как "спор хозяйствующих субъектов"  (впоследствии, уже в эмиграции, он выиграл процесс против России в Европейском суде по правам человека), то с Березовским не церемонились: отдавай акции ОРТ -- и катись, если не хочешь в Бутырку. Дорого же он заплатил за временное затмение ума. Но о разгроме независимых СМИ мы поговорим в следующей главе. 

ЗАПАД. ЕЩЕ ОДНО ЗАТМЕНИЕ УМА?

Пока что обращу внимание читателя на одно интересное совпадение. Ровно через год после того, как Гусинский развернул из тюрьмы шумную международную кампанию, заявив, между прочим, о Путине, что "движется он к созданию тоталитарного режима, понимает он это или нет", президент Джордж Буш оповестил мир на саммите "восьмерки" в Словении, что заглянул в глаза Путину и увидел в них его демократическую душу. Наш, мол, человек.   

Разумно в таких случаях воздержаться от комментариев.Конечно, Гусинский был неправ: вовсе не к тоталитаризму двигался режим Путина, а всего лишь к цезаризму, в который на наших глазах превращалась привидившаяся его наставнику утопия "обновленной демократии" Но так промахнуться, глядя в глаза российскому Цезарю, который уже установил национальную диктатуру, раздавив "жирондистскую анархию",  и вдобавок в гробу видал американскую "формальную демократию"! Впрочем, у Путина была хорошая школа, профессиональный все-таки вербовщик КГБ..

Да и помнил он завет наставника: выиграть время. чтобы доказать превосходство "обновленной демократии". Возиожно, и сам в это превосходство верил. Во всяком случае дома у него в это время работал над вполне современной экономической стратегией Центр стратегических исследований, возглавлякмый Германом Грефом, куда входили такие светила либеральной экономики, как Егор Гайдар, Алексей Кудрин, Андрей Илларионов, Владимир Мау  Ревизовали налоговую базу, систему государственных доходов, создавали гарантии для иностранных инвесторов, для мелкого и среднего бизнеса.  Революция Гайдара, наконец, заработала. В первый же год путинского цезаризма рост ВВП составил 10%!

РЕВАНШИСТЫ

Но помнил Путин и второй завет наставника: любой ценой не допустить к власти свирепую реваншистскую тиранию. А реваншисты между тем уже видели в нем после расправы с "либеральной анархией" своего человека в Кремле. Первое разочарование испытали они по поводу того,что в группу Грефа не был включен Сергей Глазьев, их экономический гуру. Но настоящее разочарование ожидало их после 11 сентября 2001 года, когда самолеты, угнанные исламскими экстремистами врезались в башни-близнецы Нью Йорка, похоронив под обломками тысячи ни в чем неповинных людей..Для реваншистов тут и вопроса не было, кому в тот трагический момент должна протянуть руку помощи России -- жертвам или убийцам? Разумеется, убийцам!

Те же исламские экстремисты, приютившие убийц  из аль Каеды, что еще за неделю до ответного удара американцев угрожали из Афганистана южным границам России, тотчас обратились для реваншистов в любезных сердцу союзников. "Общество не желает войны с талибами, -- объяснял Проханов, -- оно симпатизирует им. Они все больше приобретают оттенок мучеников, стоиков... А их лидер мулла Омар превращается во второго Милошевича". Во всяком случае, вторил ему авторитетнейший в ту пору идеолог реваншизма Александр Панарин, "Америка не должна получить русской помощи, никакой помощи от славян, как бы ни настаивали на этом либеральные компрадоры". И сурово предостерегал: "Те, кто будет скйчас игнорировать национальную точку зрения русских, те рискуют своим политическим будущим".

Нет сомнения, что адресовано это было Путину, который, как мы помним, был первым из иностранных лидеров, кто предложил Америке помощь, да еще и восликнув в минуту скорби и выбора "Американцы, мы с вами!". Оказалось, что путинский цезаризм был "гибридным" Могли ли в после этого ревашисты не рассматривать поведение Путина как акт предательства, если, как мы помним, еще за месяц до этого считали они его "новым Иосифом Сталиным, затаившися до времени в еврейском подполье"?

Полтора столетия назад Анна Федоровна Тютчева совершенно серьезно считала, что Александра II "опоили наркотическим зельем", чтобы он подписал Парижский договор после Крымской войны. Проханов был мстительнее Тютчевой. Цезарь капитулировал, иначе объяснить поведение Путина он не мог: "Цыплячье горлышко Путина все крепче сжимает стальная перчатка Буша. И писк все тоньше, глазки все жалобнее, лапки почти не дергаются, желтые крылышки едва трепещут".

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Я не знаю, как все это объяснить, если сбросить со счетов предложенную здесь идейную реконструкцию поведения раннего Путина. Очевидно же, что и Гусинский в своем Обращении из тюрьмы, и Проханов в своем "Завтра", и даже Жан Тириар, если еще помнит читатель наставника Дугина из Приложения к третьей книге (тот категорически утверждал "Ельцин -- это Керенский, за ним обязательно придет Сталин"), все они были ошибались. Все одинаково мыслили стереотипами, линейной проекцией прошлого. На самом деле не к тоталитаризму, не к новому Сталину вел страну Путин. Он вел ее -- и привел --  к ГИБРИДНОМУ цезаризму.

Много воды утечет под мостами с 2001 года прежде, чем Путин поймет, что, следуя утопии, завел страну в тупик. И что даже большинство тех, кто безоговорочно лоялен ему, требуют новой повестки дня, совсем непохожей на "обновленную демократию" (см. главу "Фатален ли для России Путин?" в третьей книге). Как будет он выходить из этого противоречия я не знаю. Но интуиция подсказывает мне, что заветы Ивана Ильина все еще с ним. В частности, тот, что ни при каких условиях не должен он допустить к власти свирепую реваншистскую тиранию. К этому мы, впрочем, еще  вернемся.

Комментировать Всего 2 комментария

Александр Львович, таким образом, Путин гибридный Цезарь Август, и это надолго? 

Если я правильно помню, Миша,

Август ТАКИХ ошибок не соверал. Но если Путин найдет способ вывернуться из такой ситуации, то у него и впрямь есть шанс досидеть до конца своих дней. Но найдет ли, не знаю. Не уверен.

Эту реплику поддерживают: Сергей Любимов