Жаль, что в русской культуре принято «откричать» громкую тему, а не хорошенько подумать о ней. Вот две криминальные истории этой весны – бойня в Белгороде и забой парня в Волгограде. Что их объединяет? Жестокость и бессмысленность? Не только. «Героями» обеих историй стали люди, отсидевшие в тюрьме. Казалось бы – разве это ничего не значит? 

Как повлияла на них тюрьма? Может быть, именно в тюрьме они сошли с ума или, как минимум, отучились жить нормально с другими людьми?

Например, отец белгородского убийцы говорит, что его сын «пропал» тюрьме, что из тюрьмы вышел уже зверь, который «утихал» только иногда. А волгоградская история – может быть, если бы парень пил пиво на детской площадке под тему о гомосексуальности не с тем, кто уже отсидел, и не с тем, кто дружбан отсидевшего, а с теми, кто с тюрьмой не пересекался, то его судьба была бы другой?

Готов поспорить, что людям, вышедшим из тюрьмы на волю, нужна психологическая помощь. Нужно не просто отдохнуть от тюрьмы, но и вновь привыкнуть жить в условиях свободы. Нужно вспомнить, как на свободе люди выходят из конфликтных ситуаций и как осуществляется эмоциональная разрядка. Нужно избавиться от задавленной, от накопленной в тюрьме агрессии. Нужно столько всего сделать со своей психикой! И наверное почти 100% освобождающихся из тюрем на бывшей советской территории этого не делают.

Они выходят – и как будто не было никакой тюрьмы в их жизни. И тут бесполезно выяснять всего лишь, почему этот парень в Белгороде в какой-то момент начал стрелять. И бесполезно выяснять, был или не был геем убитый парень в Волгограде или убийцы это всё придумали зачем-то. Тут неплохо было бы выяснить, а сколько вообще людей в стране вот прямо сейчас как бы рычат в душе, вот прямо сейчас готовы по-зверски наброситься на кого-нибудь рядом, как в тюрьме было привычно.

Ведь все у нас уже наверное слышали о травме войны – солдаты часто так и не становятся бывшими, причём даже возвращаясь к миру, война для многих продолжается до самой смерти. Не окажут вовремя помощь – человек так и останется «в бою», и у американцев, кстати, об этом много фильмов, книг. Да вообще на Западе об этом много всего сказано, написано, снято. Всё-таки в западной культуре так совпало – война во Вьетнаме шла тогда же, когда внимание к человеческой психике стало, если угодно, массовым, да и когда произошло окончательное раскрепощение литературы, кинематографа. Да и на основе материала войн в Афганистане, в Чечне русская культура тоже уже осознаёт, что это такое – травма войны. А травма тюрьмы?

Причём тут ещё можно поспорить: что актуальнее для русской культуры? С чем нужно разобраться в первую очередь – с травмой войны или с травмой тюрьмы?

Несколько поколений русских при советской власти жили так, что тюрьма оставалась у людей как бы задним планом сознания – на фоне тюрьмы всё в жизни происходило. Одни в тюрьме побывали, другие там охраняли, третьи просто всю жизнь боялись сделать что-то не то, сказать что-то не то, оказаться не в том месте и не в то время и поэтому попасть в тюрьму. Разве когда-то было в русской культуре в обозримом прошлом такое, чтобы люди жили без страха загреметь в тюрьму? А миллионы-то и загремели. И до сих пор гремят.

И без преувеличения каждый – ещё раз: каждый – из нас в любой момент своей жизни на бывшей советской территории может столкнуться в публичном пространстве и наверняка сталкивается с тем, кто когда-то сидел. Давно или недавно – не важно. Важно – что эти люди практически все остались без психологической помощи. И как они справляются с реальностью? С конфликтами? Со столкновениями культур?

Ну вот в Белгороде один «справился» с помощью пистолета и ножа. А в Волгограде другие «справились» с помощью кулаков, ног и пивных бутылок. Хочу спросить: это только они такие ублюдки или вообще-то ублюдочные и государственная система и общественное устройство, для которых нормально, что прошедшие тюрьму, причём не какую-нибудь там норвежскую, а дикую русскую, остаются без должной психологической поддержки?

И каждый из нас прекрасно понимает, что Путину как официальному лицу современной русской культуры совершенно ***** (остро выражающее безразличие слово из пяти букв, которое недавно запретили публиковать на русских сайтах), что происходит с психикой людей в русской тюрьме. *****, что происходит с психикой людей, когда они выходят из русской тюрьмы. *****, как отсидевшие в русской тюрьме решают конфликты в русском же обществе и выходят из ситуаций недоразумения, когда сталкиваются с людьми, никогда не сидевшими в тюрьме и поэтому, возможно, не отдающими себе до конца отчёт, с кем имеют дело. Да и не всегда ведь можно понять, с кем имеешь дело, – не написано же у людей на лице, что они – бывшие тюремные жители. Ну то есть по некоторым лицам это легко можно понять, но далеко не по всем.

***

Мораль сей басни такова:

И в Белгороде, и в Волгограде государство – соучастник преступления. Подстрекатель? Организатор? Как квалифицировать оставление сограждан в опасности погибнуть, случайно столкнувшись с тем, у кого травма тюрьмы – определяющий элемент для всей послетюремной жизни?