А в это время в параллельной реальности старший лаборант НИИ изучения звуковых сигналов отряда курообразных Пётр Вольнов продирал глаза, в очередной раз пытаясь поймать скачущий по тумбочке будильник.

- Чтоб тебе! - прорычал Пётр, накрыв наконец будильник подушкой, выпрыгнул из постели и лёгкой трусцой побежал в туалет.

Между тем хрущёвка, последний раз на скорую руку отремонтированная два года назад, - нехотя пробуждалась. Вольнов слышал, как в соседней квартире вяло переругивались супруги Метельские, у них шёл спор по поводу того, кому сегодня идти в МакДоналдс за карточками. Этажом выше по квартире расхаживал суровый капитан Крамской, и от ударов кованых капитанских каблуков на пол Петиного жилища привычно сыпалась штукатурка.

Узенький туалет был с пола до потолка обклеен старыми деньгами, и в течение вынужденного бездействия в туалете Петя регулярно пересчитывал количество нулей на купюрах, но всякий раз у него выходило по-разному - то 5 триллионов, то 500...

Да, весёлое было время, когда ещё ходили деньги, когда ещё не закрыли последний банк. Да, именно тот, в котором работал Вольнов-старший, начальник отдела платёжной мимикрии Пётр Иванович Вольнов.

Пете почему-то вспомнилось, как с диагнозом "цифровой синдром" увозили в психушку старшего кассира папиного банка Марью Степановну, которая всем кричала, что у неё два триллиона детей и все просят есть...

Наскоро одевшись, Пётр достал из сейфа мешочек пшена и ключи от сарая и озираясь вышел во двор. Две сотки земли, арендованные Петром, находились в самом центре двора возле ржавых качелей.

- Ой, вы мои хохлатушки, - заботливо пришёптывал молодой лаборант, рассыпая пшено перед выпущенными из сарая курами.

Покормив кур, Петя - о радость! - в полутьме под насестом нащупал пяток яиц. Будет с чем идти сегодня на биржу, как раз сегодня биржевой день.

Биржа располагалась неподалёку на площади - вместо каруселей, некогда установленных старинным мэром Лаж... Луж... да ладно! - всех их не упомнишь, в тот самый великий год Куриной революции, Отмены денег и Всемирного перехода на меновые отношения - на площади была сколочена арена.

На этой-то арене и проходил обмен - масла на сахар, хлеба на спички, билетов в цирк или в кино на снотворное или жаропонижающее.

А дороже всех ценились карточки в пункты приёма горячей пищи, расположенные на станциях метрополитена и в районных мини-МакДоналдсах. И конечно, куриные яйца...

Вольнов шёл, весело пиная камешки и думая о вечернем свидании с капитанской дочкой Мариной Крамской (благо, суровый отец будет до ночи занят в распределителе), как вдруг перед ним вырос столь знакомый, но от этого не менее величественный памятник Человеку!

Петю прошибло потом, всё, о чём говорили ему родители, что так подробно объясняли в школе, о чём писала Газета и высокопарно вытверживала Телепрограмма, - всё это словно воскресло в памяти.

Погибающий мир, уже почти погребённый под горами никому не нужных обесценившихся денег, банкоматы, гоняющиеся по улицам за людьми с требованием обналичить кредитную карту, мобильные телефоны, выбалтывающие первому встречному все сведения о своём хозяине, чипы, принимающие форму и цвет ногтей, машины, везущие своих пассажиров в лишь им известных направлениях, опьянённые иллюзорной властью дельцы, пухнущие от голода люди...

А потом пришёл Человек. Всех накормил и положил конец власти денег. Он научил пасти скот и сажать ячмень, собирать грибы и ягоды, ловить рыбу и, конечно, разводить кур, которые и спасли в те годы людей от голода.

...Уже были слышны голоса на бирже, какой-то голосистый малый предлагал в обмен пеньку и мёд.

А в это время...

(Окончание следует)