Все записи
07:18  /  10.11.10

2203просмотра

Кадаши вместе с Хеопсом

+T -
Поделиться:

 

С точки зрения вечности сохранение архитектурного наследия не имеет ни малейшего смысла. Памятники живут дольше людей, но время точит и камень. Давно исчезли Колосс Родосский и Александрийский маяк, осыпались висячие сады Семирамиды, хотя память о них и живет, и даже известно место, где это было. От великолепной семерки осталась одна пирамида Хеопса. Простоит ли она еще пять тысяч лет? От какого землетрясения или теракта она погибнет? И не дольше ли простоит пирамида в Пхеньяне - античудо и антинаследие?

С точки зрения личной истории каждого сохранение памятников - такой же must как чистить зубы и выкидывать мусор. Это статья 44 Конституции РФ. И туристы тут совершенно не причем. Гриша Ревзин как всегда блистательно объяснил, почему туристический рынок наследия в Москве отсутствует. Можно добавить, что предыдущие власти старательно уничтожили все гостиницы среднего класса (Интурист, Москва, Минск, Киевская, Спорт, Россия), и несколько раз подряд украли все деньги на строительство новых. Так что у туристов нет прежде всего инфраструктуры, тут уж не до наследия.

Непричем и будущие поколения. Федеральный закон "Об объектах культурного наследия" гарантирует гражданам "сохранность объектов культурного наследия в интересах настоящего и будущего поколений многонационального народа Российской Федерации". Я сегодня готова взять на себя ответственность только за одно будущее поколение, оно же и настоящее - моих дочерей. Я не знаю, что случится в 2012 году. Я не знаю, придется ли мне пережить войну, революцию, climate change, атомную катастрофу. Но я хочу вырастить своих детей землянами, европейцами, россиянами, москвичами, наследниками этой цивилизации и своего рода. Пока это возможно.

По-английски это называется "civilizing influence of continuity", по-русски это и не скажешь толком никак. Преемственность. Рем Колхас на круглом столе на Стрелке выслушал Наталью Душкину, Бориса Пастернака, нас несколько человек из Архнадзора и MAPS и спросил: "Так, я понял, у вас самый уникальный в мире город с невероятным наследием, и его планомерно и варварски уничтожают. Я только не могу понять, почему". И на наши сбивчивые объяснения про 16 млн дневного населения Москвы, про карьероориентированный город, про приезжих девелоперов и нефтяные деньги он кивнул задумчиво и сказал: "Ясно. Lack of ownership".

Так вот, я не знаю про 16 миллионов. Я знаю про себя. Я знаю, где стоял дом моей пра-прабабки-купчихи в Среднем Тишинском; я знаю, что мой прадед был подрядчиком в Сандунах; я знаю, где другой прадед купил квартиру для молодой жены, и семья с уплотнением прожила там полвека; я знаю, откуда увели на расстрел брата моего деда в 1937-м, и знаю, куда сам дед вернулся после 19 лет лагерей и ссылки; я знаю Дом Пионеров в Огородной слободе, где мой папа-школьник писал письмо с просьбой поставить памятник Крупской на Сретенском бульваре, я знаю, где моя мама каталась на коньках и какое тут было мороженное с круглыми вафлями. Я знаю, где сто лет назад стоял стул, на котором я сейчас сижу, и где лежали ложки, которыми едят мои дети. На моей кофемолке есть паз под клин на буфете, который полвека назад не увезли с Садовой - он не влез бы в хрущевку.

И мне, честно говоря, наплевать на туристов, чиновников, на девелоперов, чьи деньги возникают из под земли и чьи дети учатся за границей. Это мой город, я не хочу становиться global и увозить детей. Я не хочу, чтобы мне было мучительно стыдно гулять с ними по центру. Я не хочу плакать на улице от отчаяния, когда приезжий прораб не со зла, а по глупости зачистит очередную лепнину с ангелами или фонтан с львиной маской. У меня совершенно эгоистические интересы.

***

Гриша Ревзин пишет: "Наследие в принципе продается еще на двух рынках. Один - это сами жители города, которые гордятся своими историческими достопримечательностями. Второй — это рынок девелопмента. Увы, они тесно связаны между собой". И дальше - про благородных защитников города, которые борются с алчными застройщиками, почти безнадежно. 

Александр Ложкин пишет: "На поверхности видна конкуренция между девелоперскими проектами. В докризисной парадигме они конкурировали за деньги инвесторов: кто выжмет больше кв.м. из участка, тот и эффективнее. Сегодня они конкурируют уже за конечного потребителя, и в таком соревновании оказывается важным качество среды обитания. Но есть ещё один, не столь заметный рынок: рынок городов. Москва конкурирует с европейскими столицами, региональные центры с Москвой и между собой, малые города с региональными центрами. Конкурируют за ресурсы, прежде всего человеческие. И в такой конкуренции качество среды является одним из преимуществ. В этом экономический потенциал наследия".

Спасибо, Гриша, спасибо, Саша. Это мудро и верно. Но я не благородный защитник в плаще Робин Гуда и маске Зорро. И за меня не надо конкурировать. Я тут родилась. Я капризная баба, и я хочу жить в красивом городе. И мне не нужно никакого благородства, чтобы тратить на это все время своей жизни.

Вот и вся экономика.

В Сколково было об этом.

 

 

Комментировать Всего 11 комментариев

http://video.yandex.ru/users/macheha2009/view/131

Свежеотреставрированный ролик Андрея Лошака "Несносная Москва", показанный на Форуме М:Э.Р. в Сколково, в авторской версии:

http://www.the-village.ru/flows/v-gorode/posts/105663-rolik-loshaka

От Бориса Евгеньевича Пастернака

Борис Евгеньевич говорил мне на прошлой неделе, что начал писать ответ на статью Григория Ревзина во "Власти". После моего поста в этом блоге он прислал мне свой текст и любезно разрешил его опубликовать здесь. Публикую, поскольку считаю исключительно важным продолжение компетентной дискуссии.

БП: "Если Вам интересно, пересылаю отдельные соображения, возникшие в связи с чтением текста "Кадаши против Хеопса". Я бодро начал, а потом забросил, не довел дело до конца и переключился на  другое. Не судите строго - это полуфабрикат.

Начнем, с того, что туристы в Москву едут не за пирамидами. Когда-то у меня тоже был такой упрощенный взгляд в отношении того, что экспатам в Москве интересна только ночная жизнь и "русские красавицы". Но нкетирование, проведенное по моей наводке в последнем номере Проекта-Россия (я предложил Алексею Муратову идеюа и первую редакцию опросного листка), показало не столь очевидные на первый взгляд результаты. Там много интересного. К примеру, в число понравившихся иностранцам московских достопримечательности попали "Винзавод" и "Красный Октябрь". То есть окультуренное промышленное пространство, вне его архитектурных достоинств, за счет осмысленности и "густоты" может быть поставлено в один ряд с Новодевичьим монастырем и Коломенским. Для местной публики это пока не очевидно. Но это отдельная тема.

В Москву едут потому, что есть такая незнакомая, отпугивающая и таинственная страна - Россия. Какая она? Круиз по Волге, Золотое Кольцо, Иркутск и вертолетная прогулка над Байкалом. Для целостного представления о стране, кроме знакомства с экзотикой и просторами хочется почувствовать пульс, биение сердца, попасть в Город-городов. Питер не совсем Россия. Москва как нельзя лучше подходит на роль гигантского мегаполиса на границе Европы и Азии, русского Стамбула, или, скорее, Вавилона.

Я не хочу сказать, что статья во "Власти" - это Донстроевская заказуха. Но пассаж со слезой о том, в какой переплет попал инвестор на Хитровке, плюс как бы невзначай воспроизведенные байки Гиляровского про тамошний контингент, были бы более уместны, под пером Льва Колодного или другого "соловья генштаба". Городское начальство по глупости, или, точнее, ослепленное жадностью, отдало историческую городскую площадь под застройку. Ему и разруливать эту ситуацию. А говорить, о том, что жители, те, кто хотят сохранить площадь открытой, должны ее выкупать, ну это уже за гранью добра и зла. Такому мастерству передергивания мог бы позавидовать сам Хильштейн.

Развивая сюжет о попытке выкупа участка на Хитровке, Григорий Ревзин задается вопросом: "сколько люди готовы платить за то, чтобы их город и впрямь был историческим, а сколько в этом безответственного сотрясания воздуха". Прямо по пословице: одни пили-гуляли, а у других должна голова болеть. Власть отдала с барского плеча, а жители слабы в коленках, чтобы выкупить. Так можно, к примеру, и рабство оправдать. Наших жен продали в рабство - а мы нищие, у нас дырка в кармане - выкупить их не можем - значит, рабство священно. Это к вопросу о понимание ответственности.

Мучительно создавая видимость логики, автор предполагает, что в Москве за последние 20 лет были еще какие-то другие девелоперы, кроме лужковских, которым памятники в обузу. Мол, так тяжело ребятам, такой строгий закон. Поэтому стоят наши памятники заброшенные. Каждому, кто хоть немного интересуется московскими проблемами, известно, что в городе давно не осталось ничейной собственности. Памятников - заложников споров хозяйствующих субъектов, заложников жадности, заложников гиперамбиций и акульих бизнес-проектов - хоть отбавляй. Ревзин пишет: "Они находятся в аварийном состоянии, в них живут бомжи, они горят и рушатся. Почему? Да потому что от этого "экономического актива" девелоперы бегут как от чумы". Про снос как лучшее средство от бомжей мы слышим от городского начальства уже в течение нескольких лет, но получить индульгенцию на разрушение от гуру московских девелоперов, от первого пера архитектурной критики - это дорого стоит.

Честно сказать, как жители города, которые гордятся своими историческими достопримечательностями, связаны с рынком девелопмента, я не понял, тут уж какой-то перебор. Во всем тексте с логикой нелады, а тут уж совсем занесло на повороте. "Горожане  это сложная категория потребителей. Они привыкли гордиться своим наследием, но бесплатно". Смею вас заверить, далеко не бесплатно, автор забыл, что он сам, как и другие налогоплательщики оплатил из своего кармана столь немилое его сердцу Царицино и все другие "реставрационные" проекты московского начальства. Он задается вопросом, готовы ли жители платить за грот Бове. Платим, и будем платить, так что мало не покажется. МКАД, 3-е кольцо - оплатили. Посмотрите, на каких машинах ездят московские официальные археологи, сколько на эти деньги можно было отреставрировать палат Левашевых. Несоизмеримые цифры. Не исключаю, что сейчас мы сидим у разбитого корыта, и поэтому уход от этой неприятной темы для очень многих весьма кстати. Золотой дождь прошел, туман рассеивается.

"Практически ситуация выглядит так. Пока памятник никто не трогает, он тихо гибнет. Потом приходит девелопер и начинает что-то делать, в этот момент на него наваливаются "Архнадзор", "Москва, которой нет", MAPS и вся остальная общественность. Формально они правы, нарушается закон. По сути же из девелопера пытаются вытащить те самые $10 млн на Хитровку, которые общественность сама платить не готова, но готова требовать, чтобы их заплатила девелоперская компания. Но она же не меценат, она так не может, она сама живет на кредиты". Ревзин отстаивает позиции девелопера, мол, пожалейте его, ему так тяжело. Когда девелопер входит в проект, может быть он не знает, что здание памятник? Или скорее проблема в том, что он не хочет, не способен увидеть ценность памятника, понять, что это не пустой участок, и из него не выжать 300% рентабельности.

В отпуске или в командировке, сочиняя статью про Малую Азию или малоизвестную постройку Равенны, мы готовы подошвы износить, облазить и исходить горы и долины, терпеть жару и высокомерие аборигенов культурных столиц. А когда возвращаемся, нас почему-то раздражает наше нищенское наследие, ну прямо свербит, не тянет оно на мировую достопримечательность - по гамбургскому счету. А тут еще эти старьевщики блажат, уцепились за свои заплесневелые, битые черепки, покосившиеся домишки, кривые карнизы, которым место в мусорном баке.

Эту позицию разделяют самые разные газеты и журналы. Во время перестройки ее исповедовало даже такое передовое издание как журнал "Итоги" (спросите Сашу Можаева про его беседы с Машей Липман), что-то похожее говорил где-то год назад главный редактор "Новой газеты". Сегодня она является частью достаточно путаных воззрений Ильи Ценципера. Эти просвещенные люди, ценители европейской культуры внутренне ощущают себя западниками, в противовес тем, у кого как им кажется, капуста застряла в бороде, тем, кто хочет водрузить свой щит на ворота Царьграда. Те из них, кто считает себя специалистом по архитектуре, о так называемых любителях старины говорят с легким пренебрежением, просто раньше их шпынять было не прилично, все-таки героически преграждали путь бульдозеру.

Сейчас власть с ними заигрывает, чтобы они успокоились, не скандалили. Потому, что главное, чтобы было тихо, чтобы не было шума. Хотят ввергнуть нас обратно в Болото. Аппаратно-бюрократическое болото. Теперь настал момент, когда общественников, оголтелых охранников можно по-отечески пожурить, не желая признавать, что за этим стоят совершенно разные люди, что частью из них движет элементарное желание сохранить хоть что-то из того города, в котором мы родились.

Я уже не говорю о том, что в тактическом плане обсуждение того, что есть "реальный памятник" в Москве, это очень скользкая тема. Следующий шаг, а из чего у нас стоит список памятников? Среди несомненных шедевров, там куча новоделов, реконструированных до неприличия домов, домов, про которые все знают, что они "не тянут", но их жалко, потому, что над ними в какой-то момент висела реальная угроза сноса. Как только осмелевшее начальство почувствует у общества такие ревизионистские настроения, оно с удовольствием  скажет: "Давайте наведем порядок,  почистим реестр, отделим овец от козлищ, и т.п.".  И от списка памятников останутся рожки да ножки.

Тема о чрезмерной строгости закона об охране памятников - отдельная тема. За последние годы мы прошли интересную эволюцию. "У нас прекрасное законодательство европейского уровня", говорил А.И.Комеч - "закон не работает, нет подзаконных актов" (Кибовский, Шевчук) - теперь, " законодательство слишком строгое". Такая логика крайне поощряется начальством, так же как и рассказы о том, что реставрация страшно дорогая вещь. "Словом, это прелесть что за закон, однако фактически он не дает сделать из памятника ничего, кроме музея".

В отношении законодательства и того, когда оно работает, а когда нет; того, что важнее - пункты и параграфы, или увидеть за ними суть сохранения наследия; того, что первично - законодательство или признание обществом необходимости сохранения исторической памяти, как своего рода морального императива, у меня есть некоторые еще не до конца сформировавшиеся соображения, и я готов принять участие в дискуссии на эту тему, в любой момент. Считаю ее крайне актуальной, а то жанр какого-то законнического начетничества, граничащего с фарисейством или талмудизмом вошел в моду. Кроме того, что в нем куча путаницы, есть опасение, что это может повредить общему делу и дискредитировать то хорошее, что было наработано за последние годы. Считаю, что такой разговор сначала следует провести внутри сообщества, и постараться самим разобраться в ситуации, выслушать позицию коллег, но, к сожалению, площадки для такой дискуссии я на сегодняшний момент не вижу.

Простите за несколько сбивчивый и малограмотный текст, к сожалению, очень ограничен во времени.

С уважением, Б.П."

Марина, меня не оставляет ощущение, что Ревзин хотел сказать не совсем то, в чем его обвиняют.

Да ведь мы и не обвиняем. Мы недоумеваем. В возможности более гибкого приспособления некоторых типов типов зданий, например, фабрик, никто и не сомневается. Мы сами про это шесть лет пишем в разделе "Новая жизнь" и готовим большую книжку.

Но призывать изменять работающий закон для облегчения жизни инвесторов, да еще накануне второго чтения поправок к ФЗ-73 "О наследии" в Госдуме - вот это удивительно.

Хотите знать, какие там читались поправки? Рустам Рахматуллин и Наталья Самовер из Архнадзора потратили все дымное лето на еженедельные встречи в Госдуме, чтобы выверить поправки до безупречности. Как до этого они внесли несколько сотен поправок к Генплану. А на прошлой неделе вновь внезапно читали поправки Плескачевского двухлетней давности - про приватизацию, и еще поправки Матвиенко, свежепредложенные - про реконструкцию.

Прямо как Ревзин пишет: если реставрировать дом по закону - то прибыль маленькая; а если реконструировать его с увеличением площади - то Росрегистрация не регистрирует, это же уже по габаритам другое здание. Ну вот и давайте быренько закон поменяем, говорит группа питерских товарищей.

И зачем это Ревзин написал накануне? Может быть, его спросим?

Дорогая Марина!

Поскольку вы спросили меня лично, я лично вам и отвечаю.

В ответ на мою статью во "Власти" я получил сотни постов от людей под никами, со словами, находящимися вполне за границами того, что пристойно для людей. Если это Архнадзор, то я рад, что формально не связан с этой организацией. Однако поскольку это анонимы, а Архнадзор для меня -- это конкретные, в высшей степени достойные и уважаемые мною лично люди -- Рустам, Михайлов, Самовер, Душкина и т.д. -- то эту часть истории можно было бы забыть, если бы животное хамство блоггеров не пересекалось бы и с вашими вопросами.

Мы с вами знакомы много лет, насколько я понимаю, вы иногда читали мои статьи. У меня к вам вопрос -- вы действительно считаете, что я пишу статьи, когда мне заносят, когда меня подкупают, исходя из сложных действий какого-то Плескачевского, каких-то питерских товарищей, Матвиенки, будь она неладна, как "донстроевскую заказуху"? Марина, какого черта?  Как вы можете писать "Мы не обвиняем, мы недоумеваем..." -- кто эти "мы"? Вы лично? Или эта мразь, которая обливает меня помоями?

Вы вообще допускаете мысль, что кто-то может быть с вами бескорыстно не согласен? Не потому, что его подкупили, что он продажный, что он подлец, а просто может думать иначе чем вы? Или этого не может быть в принципе?

Вся моя статья с самого начала была ответом на постановку вопроса "Памятники как экономический актив". Это была сколковская постановка вопроса, а вовсе не моя. И написал я это не накануне чего-то, о чем понятия не имею, а после вашей акции в Сколково, о чем вам было прекрасно известно. Я не понимаю, как вы, зная меня, можете позволять себе такие намеки: "И зачем это Ревзин написал накануне?" -- Марина, что это?

Если не рассматривать памятники с точки зрения экономики, а в поле наследия, вынесенного из экономической деятельности, то ведь говорить тут не о чем. В этой плоскости я целиком и полностью разделяю вашу позицию. Когда вы в вашем первом посте пишите, что вам наплевать на экономику, на политику и на юридическую сторону вопроса, а вот вы лично из своей жизни хотите, чтобы ваш город сохранял историю -- то это прекрасный текст, и исчерпывающе обоснованная позиция. И если бы вы собирали народ в Сколково под этими флагами -- защитите памятники от экономической деятельности -- мне бы с вами вообще не о чем было спорить. Музей скажем -- это как раз и есть способ вынести наследие из экономики, и это вполне традиционная, респектабельная практика. Вы помните, надеюсь, что я вам сказал -- готов подписываться под всеми пунктами ваших деклараций -- мораторий на сносы, мораторий на строительство в пределах Садового кольца -- полностью согласен. Но вы-то развернули проблему наследия в другую сторону, причем, на мой взгляд, страшно важную. А именно -- как живет памятник в рамках экономики города.

Я попытался описать в статье, как он живет. Хорошо, вы не согласны. Более чем вероятно, что я чего-то не понимаю. Но пока в ответ я получаю или помойку, или какой-то прекраснодушный лепет.

Ложкин, который не счел возможным, в отличие от вас (спасибо вам за это) обратиться ко мне лично, рассказывает о том, что наличие наследия повышает конкурентноспособность города. Это -- после 10 лет прозябания Питера с его умопомрачительным наследием в полной экономической заднице. Поскольку вы его цитируете, я вас спрошу -- вы понимаете, что конкурентноспособность бывает не вообще, а в рамках какого-то рынка? Вы видели города Европы -- Италии, Германии, Франции -- с обалденным наследием, которые пребывают в нищите? Сабионетту, Палермо? Какая на фиг конкурентноспособность, в какой экономической коньюнктуре они более конкурентноспособны? В той, которая есть сейчас? Но это вранье. В той, которая сложится в будущем? А вы знаете, какой она будет?

Боря Пастернак, который опять же не нашел возможным поднять трубку, и поговорить со мной, рассказывает про туристов, которые пришли смотреть Винзавод и таинственную Россию, а не на Хеопса. Вы его перепечатываете. Ну елки-палки, ну я же не говорю о том, что они смотрят, я говорю, что их 2,5% дневного населения. Вы считаете, что можно поднять эту цифру, не внедряя в мировой список places of interest русские достопримечательности? Вы считаете, что я неправ, когда говорю, что Рафаэля с Микеланджело вбивают туда 300 лет, а нам надо начинать с нуля? Или вы считаете, что можно этого не делать, и турист сам собой мистическим образом будет прибывать на Винзавод? Как устроить такую индустрию туризма? Ну объясните, как, ну я же готов понять. Нет, блин, "соловей генштаба", "мучительно создавая видимость логики", "такая позиция крайне поощряется начальством". Ну и как на это отвечать? Я, Боря, в отличие от тебя, в государстве не служу, у меня начальства нет, и поощрять меня некому. Сам такой два раза, дорогой Боря.

Ну и наконец про закон. Да, я считаю, что этот закон настолько совершенен, что не может работать. Да, я считаю, что нужно легализовать реконструкцию. Легализовать -- не значит узаконить существующую практику. Она отвратительна. Легализовать -- значит прописать, что можно, а чего нельзя. Мне ваше быдло, извините, Марина, иного слова не подберу, хором пытается приписать позицию, что я хочу узаконить то, что есть -- но это же просто клевета, это не интересно обсуждать. Больше меня возмущенных статей на тему того, что есть, написал только Рустам Рахматуллин. Но вы-то, Марина, не можете не понимать, что, скажем, Британский музей Фостера -- абсолютно незаконный с точки зрения нашего законодательства проект, это капитальное строительство на памятнике архитектуры. Что реконструкция Кремля в Вероне, которую делал Скарпа -- совершенно незаконное дело, там  до замены исторических конструкций железобетоном дошло. Вся Беланцона в Швейцарии -- полностью незаконная штука, там произошла полная потеря исторического города с нашей точки зрения, там и парковки построили, и лифты в крепость провели, и новые помещения музея в старую крепость впихнули. А новый музей Чуми в Афинах? Это же акт вопиющего вандализма там у них случился, четверть бассейна визуальных связей Парфенона к чертовой матери уплыла! Вам еще примеры приводить? Сколько? Их сотни, часть их вы прекрасно знаете. Ну не комедия ли, что мы сидим при нашем прекрасном законе, все это запрешающем, и в полной заднице, и восхищаемся их сохранением наследия, которое с точки зрения нашего закона -- разрушение памятника.

Ну хорошо, вы думаете иначе. Я это понимаю, я прямо написал в статье, что у моей точки зрения не будет сторонников, и совершенно к этому готов. Отлично, давайте требовать от бюджета, чтобы власти реставрировали памятники по закону. Толку, по-моему, будет мало, но это по-моему, может, вы преуспеете больше. Честь вам и хвала, если у вас это получиться. По-моему, вы не очень понимаете в экономике, но это и не является вашей специализацией. Вы, как вы кокетливо выразились, взбалмошная леди, и этим исчерпывается экономика -- для женщины это очаровательная и вполне убедительная позиция. Того личного пафоса, который вы высказали в своем посте, Марина, вполне достаточно для того достойного дела, которым вы заняты.

Я со своей стороны могу сказать следующее. Так вышло, что пока никто из известных мне лично членов "Архнадзора" не оскорбил меня, и эта организация -- как организация --  не высказала никаких слов, которые бы являлись клеветой в мой адрес. Сергей Агеев высказался в отношении меня весьма нелицеприятно еще до моей статье во "Власти", но грани приличий он не перешел, и кроме того Рустам специально мне позвонил и сказал, что это -- не позиция "Архнадзора", а личный взгляд Сергея. Отлично. От ваших анонимных сторонников я получил много гнусных слов, и, честно сказать, меня бы смущало, если бы у меня были такие сторонники. Я не очень понимаю, на что мне ориентироваться, пытаясь понять, что думает по моему поводу Архнадзор в целом. Но пока формального оскорбления не произошло, я, как и раньше, буду продолжать считать Архнадзор собранием благородных людей, которых я искренне уважаю и к которым отношусь с большой симпатией. 

Это, разумеется, и в первую очередь, касается вас, Марина. Еще раз благодарю вас, что вы единственная, кому пришло в голову спросить о том, что я думаю, меня, а не расчехлять говнометы.

С уважением, Г.Ревзин 

про анонимных сторонников

Григорий, здравствуйте! Мне хотелось бы уточнить, о каких анонимных сторонниках Вы говорите. Дело в том, что я никогда не видел того, чтобы активисты "АН" писали в сети анонимно. Правда.  

При этом в ходе развернувшейся полемики я видел немало примеров, когда агрессивные реплики, вроде "Имярек - продажный журналист" исходили от анонимных провокаторов. Если хотите, могу показать примеры. 

Я понимаю, что это весьма неприятно, но не могли бы Вы прислать мне в личную почту здесь, или на адрес dvlisitsin собака gmail.com примеры этих анонимных метаний. Просто мне очень трудно поверить, что это могли делать активисты "АН". 

Уважаемый Дмитрий!

Я не буду собирать в сети отклики, которые мне неприятны. Если вам это интересно, наберите в ЯНДЕКС БЛОГИ "РЕВЗИН" и, скажем, "КАДАШИ", и все у вас получится.

Григорий, спасибо за ответ.

Мне кажется, что мой исходный комментарий не дает повода думать, что мне это интересно. Нет, вовсе не интересно. Просто я внимательно слежу за дискуссиями, где упоминается имя "АН". Следить за полемикой, которая последовала после выхода данной статьи, не было никаких сил, слишком бурно она протекала. Да, некие анонимные комментарии с "субстанциями" были, но в тех случаях, что я видел, их авторов можно однозначно определить как провокаторов (возможно они платные, возможно, просто Ваши "доброжелатели"). Сомневаюсь, что и остальные имеют отношение к "АН".

Гриша!

Прежде всего, спасибо, что Вы ответили. И, конечно, Вы правы, я могла бы и позвонить. Но я рада, что хотя бы так мы поговорили.

"Мы", те люди из Архнадзора, которых Вы перечисли, и я лично, были озадачены Вашей статьей: почти бесспорностью ее первой части, которая про туризм, и неоднозначностью второй, которая про борцов и девелоперов. Как люди, которые знают Вас давно и читают Вас постоянно, мы не могли и не хотели писать того, что Вы могли прочитать в сети. Но на то она и сеть, что рот никому не закроешь. Значит, статья и вправду получилась провокативной.

Лично я, как человек, который написал не меньше десятка статей о мировом и российском опыте конверсии фабрик и арсеналов, и еще о реконструкции старых музеев, прекрасно понимаю, что Вы имеете в виду. Также я понимаю, что некоторые из этих примеров не слишком удачны, другие удачны, но неприменимы при нашем законодательстве. Кажется, до сих пор мы солидарны, но вот как раз в этой точке мы расходимся:

я НЕ уверена, что в этот исторический момент, с этими чиновниками, прокурорами, девелоперами и архитекторами мы можем позволить себе сделать закон более гибким. Что наших знаний и предусмотрительности хватит, чтобы сделать этот закон безопасным для памятников, а сознательности всех вышеперечисленных хватит, чтобы его соблюдать.

Гриша! Вот теперь, мне кажется, нам пора позвонить друг другу. И Рустам, и Борис Пастернак, и Ложкин, и другие готовы встречаться. Больше того, мы обязаны это сделать и договорить этот разговор до конца, именно сейчас, когда слушают эти чертовы поправки и когда мы еще можем успеть что-то изменить. Потому что после третьего чтения наши рассуждения будут вообще никомы не нужны.

Пора собирать Экспертный клуб Архнадзора.

Эту реплику поддерживают: Дмитрий Лисицин

Да, конечно, давайте встретимся