7.

Одна звезда блистала в свете двух столиц, собирая толпы поклонников, воздыхателей и почитателей. Говорят, в их числе были Собинов, Шаляпин, Блок и множество других, среди которых выделялся юноша бледный с взором горящим - чахоточный  подпольщик Феликс Дзэ. Звали эту первую российскую кинозвезду Вера Холодная.

О, она отнюдь не была холодна! Но мало кто знает, как трудно складывалась её судьба. Рождённая в бедной семье, она с ранней юности вынуждена была позировать для рекламы французского белья и это закрыло ей путь в высшее общество.

Страстно влюбленный Протазанов пригласил её сниматься в кино. Но при всей своей красоте Вера была никудышной актрисой. Чтобы изобразить перед камерой слезы, она подносила к глазам лук, спрятанный в платочке, страх могла сыграть лишь при внезапном выстреле, смеялась только от щекотки и можно догадываться, что делал режиссер в её гримерке перед любовными сценами. В конце концов и Протазанов отказался с ней работать. Желаемая всеми, она была никому не нужна.

...И в это время вернулся из Маньчжурии мой прадед. Глаза его сияли мистическими тайнами, он весь был переполнен идеями, замыслами, планами... главнейшим из которых был Крупный План. Да! До него не знали, что это такое. Людей снимали, повинуясь законам человеческого зрения: в основном, по пояс. 

Крупный План производил ошеломляющее действие: публика завороженно смотрела в бездонные глаза Холодной, которая конечно, полюбила прадеда, - на фоне бледных декадентов и анемичных символистов он один был полон настоящей силы.

 

Вера отдалась чувствам  и все актерские проблемы сняло как рукой: она натурально хохотала и плакала, заламывая руки, а трагически-изломанные губы безмолвно кричали что-то со всех киноэкранов, сводя с ума молодых и старых, символистов и акмеистов, монархистов и разночинцев. Но Вера оставалась верна герою своего романа (то есть, прадеду).

В столицах началась волна самоубийств. Стрелялись, ежедневно, ежечасно - даже ночами то и дело слышались короткие щелчки: бац! Бац!...  Вера была в отчаянии: она была совсем не роковой, а просто женщиной. Она любила всех... по-матерински. Даже противного Феликса Дзэ, который отогревался в её аппартаментах (одновременно складируя тюки с газетой «Искра»).  Но эти выстрелы!.. И пресса злобствует... И вчера какая-то старушка ударила её клюкой и крикнула «верни мне сына!» 

Вера умоляюще смотрела на прадеда, надежда была только на него. И вот, когда очередной студент засунул в рот наган, а бедая красавица, зажмурившись, заткнула пальчиками уши, из спальни появляется герой её романа (мой прадед)... с тяжёлой пачкой «Искры»!  По деловому убедительно он предлагает юноше - ради спасения Звезды! - вывезти из дома этот опасный груз! Куда? Да хоть обратно в Цюрих!

Глаза у молодого человека засияли - в его жизни впервые появилась цель! Он спрятал пистолет, задал какие-то толковые вопросы, упаковался и исчез навеки. За ним другие потянулись: каждый получал свою партию газет и - в Цюрих,  в Цюрих!

Конечно, это было в странно и нелепо, но... приходилось выбирать из двух зол меньшее. Уж лучше так, чем декаданс и саморазрушение! Абсурдная, но четко сформулированная цель позволила мятущимся душам заняться, наконец, каким-то делом и из России потянулись цепочки  молодых людей со свертками газет в багаже и пистолетами под мышкой.

Надо ли говорить, как реагировал на это маленький, заметно лысоватый человек, безумно влюбленный в Революцию?

 

 

Эту страницу биографии прадеда мне помогла восстановить Оксана Воронова.