Мистический роман московского писателя Андрея Клепакова «Приманка», опубликованный издательством «АСТ» - одно из главных литературных событий года. Не в последнюю очередь благодаря тому, что это не просто роман о путешествии души, о поиске любви и смысла жизни. Автор размышляет на философские и нравственные темы на фоне рушащихся стен Ада и Рая. Его герои предают свою сущность, бегут из тюремных застенков, нарушают божеские и человеческие законы. Что же может оказаться приманкой, удерживающей на Земле искушенную, опытную душу? Быть или не быть? Что ответит человеческая душа познавшая ад и рай, и уже однажды лишившая себя жизни? Полюбившая ангела и демона и отвергнувшая Бога? Об этом литературный обозреватель Игорь БОНДАРЬ-ТЕРЕЩЕНКО поговорил с автором книги АНДРЕЕМ КЛЕПАКОВЫМ.

Андрей Клепаков. Приманка.– М.: АСТ, 2021. – 640 с.

- Андрей, поздравляю с романом – большим и емким, а главное, весьма и весьма актуальным. Заглянуть в прошлое, может, и удавалось многим, но вот лицезреть будущее, да и еще и загробное – это, согласимся, не всем дано. Как вы пришли к этой теме и ее осмыслению – Ад, Рай, переселение душ, коллапс в истории и душе героев?..

- Спасибо большое. Полноценная книжка в известном издательстве – конечно, я счастлив. И что роман получился объемным – соглашусь. Что же касается его темы… С момента возникновения фантастической литературы человечество использует ее как инструмент для разглядывания будущего. Но, конечно, вся фантастика – о настоящем.

Жизнь и смерть – это, наверное, наиболее универсальная тема литературы. Все остальные коллизии и сюжеты происходят отсюда. Мы знаем бесчисленные попытки заглянуть «за окоём». Моя – лишь одна из многих. И придуманное мною закрытие Ада и Рая просто фон, на котором разыгрываются истории персонажей. Фон, на котором идет гуманизация их, в общем-то, нечеловеческих душ. Мне казалось, что наиболее увлекательно следить именно за этим процессом развития души.

Но и внешним действиям персонажей, в которых как раз и проявляются их природа и характер, в романе уделено значительное внимание. Ребята постоянно оказываются в сложных обстоятельствах, им приходится то стрелять, то бегать.      

- Ваша модель Ада в романе – это, по сути, слепок с нашего общества. Коррупция процветает, слуг преисподней можно подкупить взяткой, чтобы в котле не так бурлило… То есть, кроме мистического реализма, в «Приманке» есть немало неприкрытой, «реальной» действительности. Вам как автору это помогает быть в тренде прогрессивной «правды», или все-таки без подобных «земных» рычагов «небесный» сюжет попросту был бы не так динамичен, привычен, узнаваем?

-  Есть понятие «художественной правды» и оно значительно отличается от реальной, обыденной правды, а иногда оказывается и полностью ему противоположным. Я всегда старался следовать в фарватере художественности. Опять же я далеко не первый, кто попытался экстраполировать реалии нашего мира на «потустороннюю» действительность. Есть такой закон: «Как внизу, так и наверху», или наоборот. Я думаю, коррупция – это естественное проявление человеческого эгоизма. А эгоизм – это среда, в которой мы существуем. Представить общество без эгоизма – общество праведников, на мой взгляд, невыносимо скучно. Я старался подобного избежать, как и вообще утопических мотивов. Пусть уж все идет, как идет в этом лучшем из миров. Я пытался лишь проследить тенденции. И если все движется к завершению, то почему нет? Вечного же нет ничего, если только не пробки в Москве?   

- Символы Ада и Рая у вас не архаичны, а наоборот претерпевают ревизию, и даже эзотерические учения подвержены критике. Так, души, возвращаемые для инкарнации на Землю, должны ждать своей очереди из-за «перенаселения» ими нашей планеты. Остальное, конечно, по плану, то есть, по заслугам, и шахидка, например, рождается в семье у христиан, но что именно повиляло на соответствующие изменения на Земле? Берию – в дамки, Хрущева – послом в Югославию… Божий промысел вы тоже не учитываете, только альтернативную, искривленную демонами историю?

- Конечно, в романе, как и в жизни, все крутится вокруг Божественного замысла. Отсюда первичный толчок, но и вся реальность возникает от принятия решений всей совокупностью сущих. Нашу свободу воли никто не отнимал, и определенный диапазон, в котором она может действовать, все же существует. А незначительные изменения Мировой истории в романе – все лишь «эффект бабочки» возникающий из-за резкого возрастания народонаселения Земли после закрытия Ада и Рая.

- И все-таки, для врача-циника Андрея, главного героя романа, оппозиция «добро» и «зло» хотя бы в астральном мире все-таки существует? Ведь он влюбляется в демона в женском обличье, и это ли не торжество мира и любви в царстве Тьмы? А еще и ангелы, которые поспевают быстрее, чем, по сюжету, полковник расстегнет кобуру… Разъясните, пожалуйста, для не особо внимательного читателя.

- Конечно, я старался замешать «добра» и «зла» в своих героях погуще, чтоб было как в жизни. И хоть все они сущности потусторонние, но читатель понимает, что речь идет о людях. В любом, самом фантастическом и парадоксальном произведении говорится только о людях. Ни о ком другом нам просто не интересно читать. И в том, что главный герой влюбляется в юного, симпатичного суккуба Юленьку, ничего удивительного нет. В кого еще влюбляться если не в юных и симпатичных? А вот, то, что демон смог ответить на его чувство, мне кажется, вносит утопическую нотку в реалистическое повествование сюжета. Но где любовь, там и отсутствие логики, и разум автора отворачивается, и на первое место выходят чувства.

Но вообще для романа важнее отношения второй пары: демон – ангел. Ангел влюбляющийся в демона, теряющий крылья и ранг, демон забывающий о своей сущности и бескорыстно служащий своей любимой. Наверное, можно согласиться с постулатом, что Бог есть любовь. По крайней мере, в романе развитие сюжета происходит вокруг любви.  Собственно приманкой ее и называет в финале главный герой.

Человечество всегда делило любовь на Небесную и Земную. На людскую и Божественную. Но в романе такого деления я хотел избежать. Используя сюжет как миксер, я попытался смешать эти формы любви, смешать Инь и Янь. Вынудить демона вести себя по-ангельски, а ангела, наоборот, вполне по-демонски. Но в основе их мотивов – все та же любовь и Земная, и Небесная.   

- На кого из классиков или, может, современников вы ориентировались при создании своего грандиозного романа? Или, извиняюсь, не ориентировались, а учитывали, скажем так, их опыт, ошибки или откровения…

- Мне кажется, легко заметны три источника. «Роза Мира» Даниила Андреева, оттуда заимствована значительная часть космогонии, прошлые жизни, понятие кармы. «Мастер и Маргарита» - и хотя каких-то прямых отсылок ни сюжетных, ни образных не имеется, но, конечно, вся ткань романа насыщена булгаковской поэтикой.

Из современных авторов на меня наибольшее влияние оказал Виктор Пелевин. Мне всегда импонировал здоровый цинизм его героев. И всегда я переживал, когда находил у него какой-нибудь придуманный и мною тоже мотив. Но мысли носятся в воздухе, а нот всего семь. Параллели неминуемо пересекаются в литературном мире.