Связь между тем, что было, и что нас ждет впереди, всегда интересовала литературу. А как она интересовала жизнь! С прошлым мы продолжаем понемногу разбираться, хотя многие все давно уже поняли и берегут нас молчанием. Но писатели – разве могут молчать? Вот почему – две книги, по сути, об одном – о человеке в нечеловеческих условиях. Зачем это авторам, спросите? Во-первых, когда закончится эпоха трансгуманизма, придётся воссоздавать человека предыдущей эпохи всеми способами, и опыт авторов первой книги явно пригодится.  И потом, смерть – это все-таки не конец и не пустое событие, не меняющее общего хода действие, о чем напоминает вторая книга.

Владимир А. Козлов, Марина Козлова. «Маленький СССР» и его обитатели. Очерки социальной истории советского оккупационного сообщества в Германии. 1945–1949 /. — М.: Новое литературное обозрение, 2021. — 288 с. (Серия Historia Rossica)

…Главное, говорят, не класть локти на стол, своих не бросать и ничего ни с чем не сравнивать. В этой книге ничего и не сравнивают, а только держат оборону, чтобы любые сравнения не снесли крышу мира, на которой оказались его победители. А разве могло быть иначе - в случае, когда маленький СССР оказался в самом сердце некогда большой фашистской Германии? Это позже она перестала быть и «фашистской», и собственно, Германией, а так, одной из стран соцлагеря (а за забор мы, договорились, не ходим), как и та же Япония – «милитаристской» и т.д.

В книге же Владимира и Марины Козловых «Маленький СССР и его обитатели» ситуация такова, что бурную реакцию массового «сталинского человека» на заграницу, в которой оказалась советская оккупационная администрация, впору было внести в пресловутый «Ярбух фюр психоаналитик унд психопаталогик». В ходе этого эксперимента сталинский режим проявил себя, обнажил свои несущие конструкции и специфические черты, продемонстрировал Европе сформированные им разнообразные человеческие типы, собственно, уже описанные у Ильфа и Петрова.

Если же серьезно, то 6 июня 1945 года на территории поверженной нацистской Германии, занятой войсками СССР, была создана Советская военная администрация (СВАГ). Десятки тысяч простых советских людей, пришедших на службу в эту организацию, занялись делом, к которому их никогда не готовили, и увидели чужой мир, который никогда не ожидали увидеть. Сотрудники СВАГ, их чада и домочадцы существовали в особом социуме — «маленьком СССР», миниатюрном воплощении советских законов, обычаев, устоев и предрассудков.

Впрочем, никто, как всегда, ни в чем не был виноват, и на все, как в упомянутом «Геркулесе» существовали отписки, которые все равно не срабатывали. А что срабатывало? Неужели суть «нового человека», по невежеству мажущего у Зошенко физиономию средством от блох, оставшимся от предыдущего иностранного жильца? «Не занимая высоких постов, именно он (этот чиновник) в силу своего разумения (или неразумия) исполнял (или не исполнял) приказы руководства — управлял, как мог, оккупированной Германией, - рассказывают авторы книги. - И нужно быть очень наивным, чтобы полагать: там, где в дело вступала большая политика, от личных и профессиональных качеств советского бюрократа, и не только его, но даже сержантов и солдат, служивших в военных комендатурах, мало что зависело. Лишь изучая влияние личности исполнителей, их modus operandi и modus vivendi на работу оккупационной власти, а в конечном счете на результаты большой политики Сталина в германском вопросе, можно объяснить ход и исход советизации, и в отдаленной перспективе — конечное фиаско советской политики в Восточной Германии».

«Личности исполнителей», соответственно, также сравнивать не будем – за нас это сделали классики, вдоволь насмеявшиеся и над англичанами, и над французами с их лягушками и горчицей. Тем более, что опыт последствий в книге, вызванный когнитивным диссонансом у жителей «маленькой страны», упоминается более чем с документальной дотошностью. «Неправильное понимание коммунистами «текущего момента», вынесенное в публичную сферу, грозило провинившимся не просто профилактическими беседами. Вина капитана Натфулина, экономиста комендатуры района Вайсензее города Берлин, вступившего в ВКП(б) во время войны, состояла в том, что в течение нескольких месяцев «в узком кругу офицеров» он «вел антисоветскую пропаганду, возводил клевету на существующие порядки в СССР и восхвалял при этом жизнь немецкого населения в Германии. Говорил о плохих материальных условиях жизни в Советском Союзе, о неправильной налоговой и карательной политике. За это военный трибунал приговорил его к 10 (десяти!) годам лагерей и лишил воинского звания».

Такова была история «маленькой страны» в окружении мирового империализма, жители которой вскоре вернулись домой, в страну большую, как недавний террор. Впрочем, впереди их ждало еще немало приключений, среди которых были и «врачи-вредители», и прочий космополитизм, о чем нам расскажут, наверное, в других книжках. Там уж и сравнивать ничего не придется.

Андрей Клепаков. Приманка.– М.: АСТ, 2021. – 640 с.

Банальность смерти в романе «Приманка» московского писателя Андрея Клепакова усугубляется, так сказать, еще и тем, что ничего, в принципе, при этом не меняется. Ну чем может «усугубить» свое существование грешная душа главного героя – циника и врача, уже не первый раз расстающегося с жизнью – если даже в загробном мире важен расчет? И если раньше, правда, уже в нашу пору литература знавала варианты спуска в ад за возлюбленной во всеоружии тамошнего дефицита – сигарет и алкоголя, провезенных контрабандой через Стикс (да-да, бывали романы и про это), то нынче формат изменился. Рассчитывать надо не силы, а чувства – именно ими можно дать взятку черту у котла, чтобы облегчить свое существование. Чем, собственно, и промышляет наш герой – ад ведь насквозь коррумпирован, хоть и следят в нем за дисциплиной ангелы. А вот демоны, один из которых приставлен к ушлому грешнику, как раз пользуются, не брезгуют воспоминаниями о пляже, девушке, выпивке и прочем, полученными от грешной души. Да так, что один из них сам проникается чувствами к ангелу, что и движет не только солнце и светила (в смысле, любовь), но и дальнейший сюжет романа.

«— Я отойду, у меня и другие грешники есть. А ты отдохни пока, повспоминай, что еще предложить можешь, — черт вилами аккуратно отпихнул меня от края котла. — Смотри не вывались, а то вообще пипец будет. На нейтрино разлетишься. Сам Господь Бог не соберет. Здесь физичность другая, не человечьей души. Вы только в котлах сидеть можете. Да и мне пистон будь здоров вставят за порчу материала. Черт ушел, я подгреб к краю, выглянул наружу. Вокруг стояла адская тьма, которую изредка прорезали всполохи адского пламени. В их мрачных отсветах становились видны уходившие в бесконечность ровные ряды адских котлов.  Иногда над котлами проносились крылатые тени Ангелов ада, высших демонов».

Впрочем, даже адская по своему накалу любовь все равно бывает трагичной, и придумка автора такова, что все смешалось не только внизу, но и наверху. На Земле произошло перенаселение душ, которые в массовом порядке засылаются сюда в результате закрытия Ада и Рая, как не выполнивших свое предназначение. Вот до чего взятки и излишества нехорошие доводят! И теперь эти души возрождаются не только в нынешнем, но и в прошлом времени, поскольку сегодня для них на Земле мест нет. Ну, и разлучены, получаются, все возможные любови в романе – не только ангельские, но и человеческие. А поскольку все внизу и наверху сдвинулось, то и на Земле началась альтернативная история, хорошо известная нам по современной литературе. Разделы романа «Ад», «Земля» и «Рай» - как и Сталин, Жуков, Берия – лишь названия в более сложно структуре, которую Он почему-то решил поменять.

И вот уже наши герою умирают и рождаются, узнают себя в новых воплощениях, служат в Добровольческой армии и работают гипнотизерами в МВД, живут в Армении, Москве и Петрограде, где происходит действие романа, а также в середине 19 века и в 1915 – 1954 годах. Берия в те времена правит советским миром, Хрущева сослали послом в Тмутаракань, на Жукова устраивают покушение. Словом, люди, как говаривал Воланд, не изменились, они даже ангельское терпение и жаркую любовь демона сумеют

«Тут наверху что-то обвалилось, и огромный камень с полстены рухнул на кабину. Испуганно закричав, я отскочил. Кабина выдержала. — Оринас! — в очередной раз и мысленно, и вслух заорал я. Наконец демон появился. Крылом небрежно смахнул бульник, резанул когтем по стеклу, брызнули искры, словно из-под болгарки. Вскрыв кабину, бережно вынул ангела, взял ее на руки, провел когтистой лапой по лицу и волосам. — Господи, Мисюсь, девочка моя, ангел мой, как же так ты попала, — прошептал он. Я чуть не сел. Сел демон, на кабину. — Оринас, почему меня не выносит отсюда? — закашлялась ангел. Она неярко светилась. — Слои сместились. Связь с вашими прервалась. Вообще непонятно, что происходит. У нас чрезвычайное положение. Полная мобилизация всех Адских сил. Консервация грешников. Я еле к тебе вырвался. — Что же делать? — спросила Мисюэль. — Что значит консервация грешников? — спросил я. — Не знаю пока, — ответил ангелу демон. Мой вопрос он проигнорировал».

В любом случае, упомянутая консервация приводит к тому, что ад воцаряется даже в райском уголке на острове в Тихом океане, где наши герои, как вы сами понимаете, все равно найдут друг друга. Или не друга, а врага? Генная модификация, говорят, может помочь нам в будущем, и возможно, именно ее имеет в виду Всевышний, присылая парламентера к оставшимся в живых в результате сюжетных перипетий. Как думаете, продолжение следует? В том числе и рода человеческого…