Все записи
10:47  /  16.04.17

1544просмотра

Прощай, Донецк!

+T -
Поделиться:

Эта книга — по сути, донецкая хроника предвоенного, а также военного времени, состоящая из двух частей. В романе это история университетского профессора, который «работать философом при бандитах не мог и не хотел», поскольку «Украину любил, пусть и несколько осторожно, а вот русского мира откровенно опасался, как всякий неглупый человек, к тому же и сын репрессированного». Что же до второй части донецкой «Долготы дней» Владимира Рафеенко, то это сборник новелл, написанных главным героем романа.

Именно в этих свидетельствах времени, в которых абсурд перемешан с местными трагедиями, в большей степени отражена та неопределенная грань, что разделяла два периода — довоенный и военный — в родном городе автора. Донецк здесь назван «городом Z», а условия, в которых приходится находиться герою, который сначала уехал в Киев, а затем вернулся, похожи на фронтовые новости любого оккупированного пункта.

«Поиск еды и питья, отсутствие работы и безопасности, — догоняют его новости из предыдущей, романной части. — Боевики на улицах города, российские СМИ в мозгах. Поговорить не с кем. И лучше ни с кем даже и не говорить».

Реализм новелл здесь подменяет сказочную метафизику романа, и если в его начале гуманитарная помощь для горожан оказалась ловушкой и всех их стали истреблять жуки-пришельцы, то в новеллах все гораздо прозаичнее. Так, герою-фотографу одной из них нужно работать над новым проектом, знакомая погибла под обстрелами, но жизнь после этого не заканчивается. Автор романа вообще уверен, что его книга не только о войне. Она о людях, которые оказались у нее в заложниках еще в мирное время. Она об Украине, в состав которой входит Донбасс, о чем не следует забывать. Наконец, этот роман с новеллами — о жизни, которая во все времена побеждала смерть. Особенно, если ее художественно зафиксировать для тех, кто выжил.

Как бы там ни было, но герои прозы Владимира Рафеенко всегда были рассеяны во времени и пространстве не по самой лишь природе вечных скитальцев, зачастую этой самой природой обиженных. Ну уехал «на съемки к Феллини» сторож Заболот из «Краткой книги прощаний»; филолог Зябко из «Невозвратных глаголов» «быстро оделся и поехал к тёте Нине в кулинарию, а потом и дальше, куда-то дальше, уже и не вспомнишь куда», а в поэме «Флягрум» целая компания мужичков, «выпив, полезли на тополь, чтобы все-таки достать Белку, и больше их в этот вечер никто не видел».

Но ведь после все эти герои с персонажами как-то ненароком, исподволь выныривают из уютного болотца южнорусских сюжетов и тихих любовных коллизий!

Да и сам автор «Долготы дней» грешил уходами и возвращениями не хуже своих героев. Даже в родных донецких краях Владимир Рафеенко был известен лишь в узком кругу почитателей сугубо российской словесности. Да он, казалось бы, и не требовал большего, публикуясь в малотиражных журналах и выпуская книги стихов и прозы в малоизвестных издательствах. После были две «Русские премии», краткий успех на московских кухнях — и очередной реверс судьбы, похожий на реверанс жесткого рефери.

В новом романе Рафеенко возвращение герою не особо удается. Не оттого ли, что все его предшественники так часто сбегали от действительности, что буквально накликали ее в сюжет «Долготы дней»? «Знает ли мой читатель, как упоительно пахнет земля! — восклицали они недавно. — Как чисты эти ранние февральские утра! Вы замечали, как вкрадчиво и таинственно звучит трамвай в тумане? Буквально как глухарь на току. Лужи, темный снег, мягкая земля, тонкие стебельки зеленой травки, а если присесть в стороне от дороги, от случайных прохожих, в глубине промерзшей за четыре недели морозов посадки сирени, прекрасного растения семейства маслиновых, на случайный пригорок, расстелив целлофановый пакет, то можно расслышать шаги новой весны...».

И вот она пришла. Новая весна, «русская весна» — шагами Командора, неумолимой поступью всех двоюродных людей из прежних тонких книг Владимира Рафеенко, и связь времен прервалась. Точнее, она еще длится, и все, наверное, наладится у героя «Долготы дней», если что есть силы зажмуриться. То есть вчитаться в эти страницы. И горько лишь оттого, что на дворе вечный месяц май, все цветет и улочки поселка заливает блаженными запахами земли, неба и вечнозеленой библейской истории, а тебе если не в армию, то обязательно нужно или жениться, или беспробудно пить, или вообще переехать в Киев. Причем все абсолютно уверены, что именно в этом смысл жизни. «Ну все, сынок, — говорит отец, — удачно тебе защищать Родину. — Е-мое, — думаю я. — Какую, папа, Родину? Какую Родину?».

Действительно, Володь, какую?

 

Владимир Рафеенко. Долгота дней. – Х.: Фабула, 2017

https://fraza.ua/analytics/15.04.17/258835/novinki-hudlita-vyzhivshij-lennon-roman-o-donetske-i-novyj-pamuk-.html