Все записи
14:43  /  2.09.18

550просмотров

Наука на районе

+T -
Поделиться:

...Еще в 1990-х автор этой книги взялся за подобную тему лишь оттого, что ни одно предыдущее открытие не бросало больший вызов нашему восприятию повседневной реальности. Таким образом, «Нелокальность» Джорджа Массера — о феномене, меняющем представление о пространстве и времени, и его значении для черных дыр, Большого взрыва и теорий всего.

В обыденном английском «locality» обозначает «район», «город» или другое место. Признаков локальности в нашем мире — на каждом шагу, у нас вообще сильно развито чувство места и чувство связи между местами. Как, например, изменились с тех же 90-х наши спальные районы? Да никак, только пивную перенесли, суши-бар вместо библиотеки открыли, ну и старый участковый уволился. И мы знаем, что Родина где-то здесь, недалеко, то есть природа нашла особое и тонкое равновесие: в большинстве случаев она подчиняется локальности, как это и должно быть, раз уж каждый раз с утра мы все-таки снова существуем.

Но не такова квантовая механика и прочие разделы физики. Та же природа, вспоминая о них, когда куришь на лавочке у подъезда, грустнеет и намекает на то, что не только скоро осень, но и что сама она нелокальна в своих глубинных основах. А не мать ли всех физических загадок, причастная к широкому спектру головоломок, эта самая нелокальность? И странное поведение квантовых частиц на ее счету, и судьба черных дыр, и рождение космоса, и присущее природе единство... «Как мы после этого вообще можем заниматься наукой?» — восклицал Эйнштейн, для которого добрая и понятная локальность с пивной и участковым на своих местах была одним из аспектов более широкого философского вопроса. А именно — почему этот замечательный мир лавочек, подъездов и библиотек таков, что мы запросто можем понять его устройство? В знаменитом эссе 1936 г. Эйнштейн написал, что самое непостижимое в этом мире — это его постижимость.

И все оттого, что с обнадеживающей регулярностью, словно похмелье после суши-бара, всегда и везде проступали «спальные» законы этого мира.

Да вы и сами знаете, ведь подъезды на замок не закрывались, в пивных требовали отстоя пены, в библиотеках была книжка про Незнайку, и люди шли в физику, будучи уверены, что это не просто приятные исключения из анархии жизни, а проблески лежащего в основе порядка. А теперь?

Вдруг стало ясно, что мир не обязан быть упорядоченным. Он не должен подчиняться законам; при других обстоятельствах он бы мог быть совершенно беспорядочным. Когда друг Эйнштейна спросил в письме, что он имеет в виду, говоря о постижимости, тот ответил: «A priori следует ожидать, что мир хаотичен и не может быть понят умом каким-либо образом». «A priori, — с ненавистью прошептал бы Корейко, устремив глаза на старика. — Не может быть понят. Просто свинство какое-то».

Впрочем, хоть и говорил Эйнштейн, что постижимость — чудо, которое мы никогда не поймем, как тайну Мавзолея, это не помешало ему попытаться его понять. И всю свою профессиональную жизнь он посвятил формулированию того, что же именно во Вселенной делает ее постижимой, и его размышления задали курс современной физике. И все же нелокальность... За последние 20 лет она захлестнула господствующие течения физики и вышла далеко за пределы феномена, открытого Эйнштейном. Помните суточные щи как модель времени в «Голубом сале» Сорокина? Это еще цветочки у подъезда, и поскольку пространство нынче совсем не такое, как мы думали раньше, то и определение ему автор этой книги дает соответствующее. «Пространство похоже на ковер с обтрепанными краями и залысинами, — сообщает он. — Подобно тому как разглядывание залысин позволяет нам увидеть основу ковра, изучение проявлений нелокальности может пролить свет на то, как пространство строится из беспространственных составляющих». Нравится вам такая генеральная уборка? Читайте дальше сами.

 

Джордж Массер. Нелокальность. - М.: Альпина нон-фикшн, 2018