Все записи
14:16  /  29.10.18

452просмотра

Алмазная крошка революции

+T -
Поделиться:

…Увидеть светлое, словно в саду у «Дяди Вани», будущее, залетевшее из Чехова на обложку романа, старается герой «Неба в алмазах» Юлии Яковлевой. То есть, в принципе, по сюжету оно уже наступило, ведь на дворе 1930-е, и всем нам, прекрасно осведомленным, чем все закончилось, интересно — как же можно такое описать без отрыва от списка репрессированных миллионов. Ведь герой — тот самый следователь, который выводил на чистую воду жуликов и убийц в двух предыдущих романах того же автора. В первом, помнится, был упырь-интеллигент, который убивал по «музейной» схеме, копируя злодейства из шедевров мировой живописи, а во втором враги народа и прочие вредители гадили советской власти с орловскими рысаками.

В случае с автором романа это вообще смена, так сказать, жанровой парадигмы. Акунин со своим Фандориным, в принципе, уже вышел в тираж, Свечин и прочие асы исторических детективов слишком зациклились на дореволюционном времени, а тут как раз в яблочко. И возрождение славы ЧК на дворе, и Дзержинский такой молодой, так что вовремя подсуетились, и переживать уже приходится совсем другим персонажам с железной хваткой и стальными нервами. Криминальное ретро, одним словом, как и было предсказано.

Впрочем, не все так просто, и герой «Неба в алмазах» еще чувствует не только разумом, но и сердцем, поскольку он ведь милицейский следователь, а не из этих, которые всеми любимого Гоцмана из «Ликвидации» ногами в подвале били. И людей он, случается, жалеет, а самого себя — с удивлением познает. «После многочасового обыска, барахтания в чужих жизнях, по всей коже щекотало мерзкое чувство, что не он, а его самого — щупали, трогали, переворачивали. После многочасового обыска, барахтания в чужих жизнях по всей коже щекотало мерзкое чувство, что не он, а его самого — щупали, трогали, переворачивали».

И далее отмечаешь не так сюжет, который, конечно, лих и захватывающ (убита актриса, и это при том, что жить, если помните, стало лучше и веселее), а то, как все вокруг постепенно изменяется. Марши гремят, комедии снимаются, а краски, тем не менее, сгущаются. Это сегодня мы знаем, и автор напоминает в эпиграфе, что в 1933 году в Ленинграде были репрессированы 885 человек, а 115 впоследствии расстреляны, а тогда еще откровенность репрессий прикрывала патина таинственности. Так, например, убийство актрисы — преступление на почве страсти? Или это связано с похищенными драгоценностями? Или, опять-таки, причина кроется в тайнах, которые сильные нового советского мира предпочли бы похоронить навсегда? И если в конце расследования «папка показала картонную спину», то нам предстоит заглянуть как раз в глаза и душу исторической правде с детективным уклоном.

 

Юлия Яковлева. Неба в алмазах. – М.: Эксмо, 2018