Все записи
14:01  /  18.03.19

386просмотров

Когда я (не) вернусь

+T -
Поделиться:

И ткнусь головою, как в пристань, в колени твои.

Александр Галич

 

…Раньше, если помните, сбегали в Африку, ну или хотя бы в Америку, а сегодня, доехав до своего личного Запада, если уж и возвращаются, то к каким-то другим, более экзотическим, что ли, корням.

В Монголию! В Монголию! В Монголию!

Монгольский рай… Монгольская семья…

Жаль только: там — не выживут магнолии,

Ну, а без них не выживу и я.

Хотя, конечно, «рай» у каждого из решившихся на эмиграцию свой, и в случае с «Неразгаданными снами» Татьяны Ивлевой и гадать особо не надо – это, безусловно, прошлое. Другой вопрос: чье именно? какое из них? к кому обращенное? И это, заметим, главное в этой книге – сравнение того, как (было) там и как (нынче) здесь. Не в пользу, добавим, последнего. О прошлом и говорить нечего – ностальгия у автора не по «скуластой юности» (которую Бендер небезосновательно называл «толстомордой»), а по мировой культуре в целом. «Не тоска, не печаль, не скука — / Подколодная в сердце боль. / Ностальгия — немая мука — / Жалить будешь меня — доколь?» Ну, или по любимым ее, культуры, периодам. Жалящим, подколодным, немым – каким угодно, рядящимся в лохмотья «ностальгии по настоящему». И если уж позади «восток», то впереди – какой именно «запад», с этим надо еще разобраться. Автор, собственно, и разбирается.

«Ах, страна — сторона восточная! / Дым отечества. Гарь и чад. / Райских яблочек червоточины / До сих пор на губах горчат», - сообщает она о прожитом, но пережитом ли до конца? Ну, а Запад… «Здесь искали мы воли и доли, / Лопоча на чужом языке», - это если о культуре. О материальном тоже немало, и оно совсем не «поэтично». Может, оттого, что такое уж тут лето? «Притворно-приторно-нескладная / Культура тащится по дну. / Приоритеты низкорослые, / Как в сытой клетке хомяки…»

С другой стороны, если не в сравнении, то как еще познать разницу в «культурных» слоях и «географических» широтах? «Здесь — по Европе — скопом бродят призраки: / Что ни политик — враль и вертопрах… / А там цветут и медом пахнут признаки / Степной свободы на семи ветрах», - напоминают нам о былом, ценном, дорогом опыте – свободы ли, родства, памяти об этом.

С одной стороны, большой разницы между тем, как ветер холодит в той или иной стороне света, конечно, нет. Тем более, если, как у автора книги, «остатки иллюзий, увы, сожжены, / Свой век доживем на подножке страны». С другой стороны, если вникнуть в «сонную» казалось бы, суть вещей и попытаться разгадать все вещие или не очень сны и сновидения, то семиотика вкупе с поэтикой у нашего автора, родившейся в Казахстане, учившейся в Одессе и живущей в Эссене, окажутся более чем родственны. Семиотические дали не особо далеки, и гоголевский месяц светит чуть ли не в каждой строчке этой удивительной книги. Магической настолько, насколько и реалистичной. Вот только видится в окно – уже там, не здесь: «На блюде неба — луны бисквит». А ведь где-то поблизости, если помните, хромой бочар и делает эту самую Луну, и делает ее в своем Гамбурге, говорят, прескверно. В книге все так, да иначе.

У Татьяны Ивлевой есть вкус и такт – и замечать подобные вещи, и игнорировать, учитывая при этом весь европейский корпус текстов, который прорастает сквозь «акынский», по ее словам, строй ее поэтических строк. Неудивительно, что со временем они становятся настоящей (современной) классикой, в которой мы слышим и отзвуки «мирового пожара» (на останках советской макулатуры), и тихой грусти («о былом», но вне «советского» времени), и тончайшие обертоны будущих (лирических) поэм.  «Стала штучкой антикварной, / Редкой, меткой, не простой, / Перламутровой, янтарной — / Не безделицей пустой».

Что же касается «позабытого», «родного» и «сермяжного», то здесь уж как во сне, о скрытых знаках которого и гадать нечего. Впрочем, автор и не гадает.

Не вернусь

Мой дом снесли бульдозером

На родине моей.

Взмыл козырем над озером

Клин черных журавлей…

Эх, годы — карты битые

На дальнем рубеже!

В приют родной обители

Я не вернусь уже.

 

Татьяна Ивлева. Неразгаданные сны. — Киев: Каяла, 2019. 116 с. — (Серия «Коллекция поэзии и прозы»).