Все записи
20:04  /  31.03.19

329просмотров

Легкая жесть или Книга года?

+T -
Поделиться:

…В одном уважаемом издании в случае с этой необычной книгой вышла, как говорится, оговорка по Фрейду. Всего лишь лишняя буковка, флексия, опечатка в ее названии, и суть проекта и, собственно, всей затеи – вуаля и налицо! В принципе, представить может каждый, подставив эту самую злополучную «ж» в один ряд с основообразующими слогами-терминами-образами. В названии ведь зашифрованы «легкость», с которой, по определению, парит поэт, и «тяжесть», с которой давят на него мирские проблемы. Но есть еще «жесть», и, наверное, это самый главный символ книги. Иначе как бы тогда «Летяжесть» Инги Кузнецовой - лауреата премий «Триумф» и «Московский счет», автора культового романа «Пэчворк» - стала безусловным открытием года, запустив поэтическую серию в издательстве, специализирующемся, в основном на прозе, и начав, надеемся, очередной отсчет нужных и важных для эпохи авторов.

Действительно, так вписаться в контекст нынешних культурных проблем, так, наоборот, выломиться из схем и правил стихосложения – это еще надо уметь, и автор, представляя свое избранное, состоящее из почти всех предыдущих книг, как раз умеет. Хоть и не кичится своим умением, а наоборот – органично и традиционно (что похвально вообще-то для авангардной поэзии) – сомневается, боится, колеблется. «Страшно сорваться мне с такой высоты / слишком высокое я заняла число / кто мне позволил / слог ударный в стылом «мосты» / или сама по себе выгнутость слов».

С другой стороны,  противоположность подобного «творческого» стресса — вовсе не поэтическая неторопливость, а решительность и стойкость перед лицом трудностей. Какая решительность? Ломаной линией силлабо-тонических игр сегодня мало кого удивишь… Стойкость перед рифмой и соблазн верлибра давно в почете… В чем же космизм, магия и одновременно неуловимая грация белки-летяги (да простят антропологи данную метафору) в случае с этой необычной, повторимся, книгой? Трудности – вот, наверное, ключевое слово, над которым стоит поработать для правильного восприятия подобной поэзии. «Этот грубый фольклор / этот ужас из пор / споры горечи лёгочный сбор / этот храп хронотоп допотоп / так в ложбины залёг / что стоишь кафкианец / и думаешь / «за́мок — замо́к»

Во-первых, мы все, кажется, запутались в терминах. Стихи Инги Кузнецовой, безусловно, «русский сюрреализм», но не кажется ли вам, что любое давление — оно исходит снаружи, когда от поэта чего-то ждут. Автор ничего не предлагает взамен личных интуиций, космических метафор и не поддающихся «литературной» конвертации идей. Здесь и футуризм, где желтая кофта Маяковского сублимирована в клетчатый пиджак приятеля, разграфленный, словно календарь; и безусловный постмодернизм, когда не фига, но финка в кармане организует реализацию метафор. «Пишешь гобой а тромбон держишь в уме / тромбоцитопения разнузданный почерк врача / бог колесничный фотон чиркнет во тьме / утро грача».

И все это вызов – и всем нам, и самому поэту на дуэль с миром, который он не хочет воспринимать лишь в социальном контексте. Поэт в данном случае – не глашатай и не горлан-главарь, с подобным давлением к нему приходит не только бессонница, но и страх несоответствия. А с вызовом – как раз концентрация и сила. «Я думала что небо жидко / а оказалось небо жутко / я думала мы здесь как шутка / расчёску б или парашют / когда летим простоволосы / когда лежим так безголосы / двух разных видов альбиносы / как камни в почках мы лежим / я думаю о том что в школе / нам врали цифры знаки шкалы / здесь всё зашкаливает / скалы / лежат как голыши».

Во-вторых, в самой книге есть воздух, или, говоря иначе, простор для творчества уже самого читателя. Ведь автор, по ее собственному признанию, не авторитарен. Демиург и создатель – это да, но силу интерпретации еще никто не отменял, она рождает и право иного восприятия и приятные, скажем так, неожиданности для автора. А так, конечно, структурные расклады вроде бы ясны: первые три раздела книги символизируют тот самый «лёт» - «Летяжесть», «Сны-синицы» и «Воздухоплавания», а три другие  - «Внутреннее зрение», «Откровенность деревьев» и «Неандертальская книга» - как раз «тяжесть».

Ну, и «жесть», конечно, тоже.

 

Инга Кузнецова. Летяжесть. Серия: Поэтическое время. – М.: АСТ, 2019. – 560 с.