Все записи
20:44  /  24.05.19

696просмотров

Алё, это морг?

+T -
Поделиться:

…Книга эта и грустная, и смешная одновременно. Так не бывает, скажете? Еще как бывает, а в случае с героем романа «Молоко за мертвых» Артемия Ульянова, исполненного в аудиоформате, это происходит регулярно. Дело в том, что его герой работает санитаров морга в одной из столичных клиник, и сам он человек молодой, искренний и еще слабо подверженный скепсису и цинизму, иначе рассказа о нем не случилось бы с такой ошеломляющей, поверьте, силой.

Синкопирует эффект присутствия  - и в Царстве мертвых, как называет свое рабочее место герой, и в самой Москве 1993 года – замечательный чтец этой необычной аудиокниги, участник калининградской группы «Plastik Drive» Сергей Раевский. В данном случае довольно многообещающая фамилия, вы не находите? В морге, оказывается, вообще привыкли считывать знаки земного, так сказать, бытия. У героя то ключ в замочной скважине отдает загробным холодом, то в записке на двери так просто не напишешь, мол, прилег поспать. Вечным сном, ага. Хотя, иногда случаются вещи пострашнее, наяву.

Во-первых, дело молодое, и напряг от работы наш санитар снимает порой вполне медицинскими средствами. Не спиртом, нет, а кое-чем потяжелее. Если дослушаете до этого места, узнаете, от чего именно и бывший солист «Пинк Флойд» с катушек слетел, да и многие другие герои эпохи Вудстока до сих пор в земляничных полях измененного сознания блуждают. Но не таков советский санитар морга, у которого что ни день, то соцсоревнование, то планерка. Хотя, приступов «веселья» при этом не избежать. То с матросами всю ночь проговоришь, о которых дедушка рассказывал, то про мертвую даму так напишешь, что Крученых с Хлебниковым отдыхают. Такой дырбулщыл даже им не снилсяю «Закончив заполнять журнал, присмотрелся к графе в журнале и вдруг обнаружил, что вместо «Иванова» написал «Ивановшта», - сообщает герой. - А вместо обозначения «вскр» (означавшее, что труп поступил к нам для вскрытия), вышло «всшткр». «Всшткрытие – значит «вскрытие,  одна штука», - с трудом сдерживая внезапно нахлынувший приступ нездорового веселья».

Будни санитара, таким образом, проходят перед нами, выражаясь суконным языком советской критики, во всем своем разнообразии. И даже если время, вспомним, было уже вполне революционное – и путч пережили, и танки у Белого дома – но в нашем «загробном» случае прошлое не особо торопиться отступать. Записи-формуляры, главврачи-санитары, взгляд на жизнь сквозь непротертые очки упоротого героя.

Опять-таки, знаки. Как раз их жизнь в этом романе разбрасывает для героя чуть ли не с первой страницы. И он совсем, совсем по-другому воспринимает окружающий мир, даром что умудрен лишь опытом богемной, говорят, работы "сутки-трое", а так, конечно, и молод, и доверчив, и некому руку подать. «Я тут же вспомнил, как совсем недавно, стоя в вагоне метро позади огромного грузного дядьки, подумал: «И как же такого двигать-то, если ты ночью один в отделении?». Разглядывать под таким углом живого человека, было, конечно же, форменным свинством. Это произошло скорее машинально – во мне сработал санитар. Тогда я глядел на неповторимое творение Божье, как грузчик, стоящий перед «Моной Лизой» и прикидывающий, пройдет ли она в дверь стандартной «хрущевки».

Разве это того не стоит – потеря веры в человечество, красоту его идеалов, «живую» жизнь, наконец? «Стоит, стоит», - заверял Корейко своего наглого визави. Но там где Великому комбинатору мерещились бухта, экспорт кофе и слуга китаец, у нашего героя-санитара с его молочными братьям из почти одноименного романа совсем другие видения. Даже без наркоза. «И тогда магия момента рухнула, разом сменив мистических визитеров на Гену и Юрку – фельдшера и водителя-санитара бригады городской подстанции трупоперевозки, - констатирует он. - С ними была и Клавдия Васильевна Иванова. Замотанная в простыни, она лежала в кузове старенького облезлого «Рафика».

В общем, аудиокнига, скажем уверенно, ее авторам удалась. Вычитать текст и не утратить вышеупомянутых ориентиров даже рок-музыканту, согласимся, бывает нелегко. Но голос его бодр и вариативен, то есть, ощущаешь все обертоны очередной ситуации в гримерной Бога, слышишь все нюансы служебных разговоров, веришь интонациям и бархатному, иногда даже можно сказать, загробному голосу под стать профильному чтению, и отвлечь от этого могут только известные по новозаветным источникам трубы конца мира. Или вовсе уж житейские звуки.

«- Алло, морг? – выпалил взволнованный девичий голосок.

- Да, морг, - с тоской ответил я. Поездка за трупом на другой конец клиники казалась мне почти невыполнимой задачей.

- Это вам из второй терапии звонят. Дедушка у нас умер, - добавила девушка дрогнувшим голосом. – Мы вас очень ждем, приезжайте только поскорее. А то мы его соседей по палате в столовой держим, свободных мест то у нас в отделении нет. А дядечка все больные, им переживать нельзя. Вы уж, молодой человек, поторопитесь, пожалуйста. Ладно?»

Конечно же, ладно – и написано, и прочитано, и озвучено в этом самом-самом «Молоке за мертвых».

Артемий Ульянов. Молоко за мертвых. Записки санитара морга. – М.: Аудиокнига, 2019