Все записи
11:50  /  8.08.19

606просмотров

Пахнут ладаном

+T -
Поделиться:

…Грустное это занятие – сквозь годы и тексты всматриваться в их отражения на стенках филологического анализа. Вот утренняя светлая, вот тяжелый дух вчерашних поцелуев. А сам герой этого сборника, посвященного его творчеству, остается, как всегда – даже разобранный на запчасти острых ребер, кадыка, отсутствующей щетины и этого, о котором пишет Слава Курицын, члена предложения, символизирующем, по Фрейду, что угодно, только не серебряную ложку во рту – так вот,  остается наш герой, как правильно отмечают в комментариях (не в сборнике!) этаким Томом Сойером времен покраски забора. О где же ты, Лолита, огонь моих чресел? То есть, конечно же, Гекльберри Финн, если быть жанрово точным.

Итак, темы. Есть ли среди них о юном легионере, плавно обходящим озеро и тянущим невод, в котором то ли раки, то ли души, и точно знать лишь о том, что все это материализуется у Николая Кононова не на берегу Мертвого моря, а где-то у речушки времен стройотрядовской юности? Кажется, нет такой темы. Или вот еще старость. Отчего, например, сомнительный ветеран, напоминающий то ли дядю-шпиона из «Судьбы барабанщика», то ли поэта Кузмина, разоткровенничался именно с одним пионером, а не с остальными двумя? Правда, пионерками, но не важно. Или важно, и это тоже упущенная тема?

Не говоря уже о «коммуникационном» факторе в сложных конструкциях формирования связей в сюжетах автора. Хотя, на самом деле, все просто. Купальня, бани, общественный туалет. Но вот как упомянутая ложка, во рту с которой, предположим, родился автор, оказалась неудобным элементом общепита, с трудом проталкиваемым в рот очередного застенчивого героя, об этом уж точно никто не писал. Или писали? Ведь речь всего лишь о причине перехода с поэзии на прозу. «Пловец», «Фланер», «Парад». «Нежный театр», наконец, не говоря уже о «Похоронах кузнечика». Пускай даже поэзы при этом именуются пьесами, а проза все сплошь повествовательная (когда уже жанровая орнаменталистика перестанет нам о чем-то повествовать, а останется тем, чем должна быть – прелюдией к действию?), все равно ведь интересно, почему босым стройным ногам Тома Сойера так завидуют женщины. А когда к осени патриарха он переобувается в иные жанровые колодки, судить о качестве прозы берутся в основном мужчины. Кстати, критиков и критикесс (так ли?) в сборнике о творчестве Кононова, кажется, поровну, и это успокаивает, делая тексты автора не «профильными», а вполне себе общедоступными, понятными, объяснимыми. Но что тогда, пардон за тавтологию, объяснять?

Впрочем, сам автор видит эту книгу, как дискотеку – кто пришел потанцевать, кто покуражиться. И никто, добавим вслед почившему классику шансона, «послушать свежих новостей». То есть речь, как видим, о необходимости все-таки «живой» конференции, а не «мертвого» сборника статей, во время которой происходили бы и чтения, и обговоряж. Делились бы мнениями, выдвигали гипотезы, мерялись членами предложений и вставляли палки в колеса привычных методологий, но это была бы массовая, коллективная оргия филологической братии, а не отдельные пируэты (мало)заинтересованных особ. Говорят, так бывало, но лишь отчасти, и речь не о «Бродячей собаке», а «Кононовских чтениях», проходивших в 2013 и 2018 гг. в Балтийском федеральном университете имени Иммануила Канта.

И пускай все авторы в сборнике и умны, и образованы, но скоро осень, господа, и следовательно, пора переобуваться, а сладкий запах тлена из городского парка с проплешинами свиданий уже не так бодрит и героев, и персонажей.

К преизбыточному. Кононовские чтения: исследования, статьи, эссе, диалоги / сост. И. А. Савкин. – СПб.: Алетейя, 2018. – 772 с.